— Тебе придется ждать дольше, — сказал отец, глядя, как самая красивая его дочь разбирает греческий свиток. — Женихи ищут выгоды, а не красоты.
Младшая княжна
Анна умела ждать. Хотя и жаль было провожать сестер: в 1044 году её старшая сестра Анастасия уехала в Венгрию. В 1045-м Елизавета отправилась в Норвегию. Младшей дочери князя Ярослава Мудрого тоже была уготована дальняя дорога.
Киев первой половины XI века был городом, где говорили на многих языках. Немецкие купцы спорили о ценах с хазарами, варяжские наемники чинили ладьи на Подоле, греческие монахи переписывали Евангелия в пещерах. Князь Ярослав, прозванный Мудрым за любовь к книгам и хитрость в делах, растил детей не для тихих теремов — для большой европейской игры.
Дочерей он учил тому, что знал сам: географии, праву, латыни. Неизвестен год рождения Анны Ярославны, где-то между 1025-м и 1036-м, в летописях за ранние периоды существования древнерусского государства изрядная путаница. Но младшая дочь князя Ярослава была самой смышленой. Девочка читала «Тактику» Льва Диакона, разбиралась в династических хитросплетениях германских земель и умела молчать, когда требовалось.
Зачем Франции была нужна Русь
Французское королевство середины XI века существовало скорее на карте, чем в реальности. Капетинги владели узкой полосой земли от Парижа до Орлеана, остальное принадлежало герцогам и графам, носившим короны побогаче королевской. Нормандия, Аквитания, Бургундия, Фландрия — каждый из этих вассалов имел собственную армию, собственную политику и собственных союзников.
Генрих I, третий король из династии Капетингов, десятки лет сражался за то, чтобы его вообще признавали королем. Воевал с собственной матерью, с братом, с герцогом Нормандским. Был женат, но первая жена родила м е р т в у ю дочь, а вторая... Матильда, сестра германского императора, до свадьбы просто не дожила. Франция ждала мальчика. Король старел.
Германский император Генрих III, главный соперник, был на коне. Он контролировал папский престол, диктовал условия Италии и Польше, в 1043 году женился на Агнессе Аквитанской — самой завидной невесте Европы. Именно Генриху Ярослав Мудрый сватал Анну, но получил вежливый, но твердый отказ.
— Император предпочел француженку, — сухо сообщил посол.
Ярослав промолчал. Обида на германский двор осталась глубокой, но князь тоже умел ждать. Франция, теснимая империей с востока, искала союзников. Андраш Венгерский, женатый на Анастасии Ярославне, подсказал Генриху I: есть русская княжна, дочь могущественного варяга, чьи дружины не знают поражений.
В 1048 году французские послы въехали в Киев.
Грамотная невеста
Епископ Готье, глава посольства, ожидал увидеть полудикий двор, деревянные крепости и княжну, которая умеет вышивать. Вместо этого он попал в город, где действовал писаный закон — «Русская правда», где княгиня Ирина (шведская принцесса Ингигерда) принимала иноземных гостей, разговаривая с ними на латыни, а княжна Анна спокойно и твердо заявила:
— Передайте вашему королю, что я не умею ставить крестик. Я умею писать свое имя.
Епископ растерялся. Во Франции подпись короля была редкостью — обычно ставили крест или монограмму, которую за монархов выводили клирики. Грамотность считалась уделом священников. А когда Анна поинтересовалась, есть ли среди даров короля, золота и драгоценных камней, книги, святой отец впал в ступор.
Французы недоумевали: зачем девице книги? Позже Анна везла книги в обозе, среди парчи и мехов.
Париж не удивил
Легенда о том, что Анна воскликнула при виде Парижа: «Зачем ты отправил меня в эту варварскую страну, отец!» — родилась века спустя, в XIX столетии, когда романистам потребовались яркие краски.
Анна Ярославна не писала отцу отчаянных писем — во всяком случае, ни одно из них не дошло до наших дней. Она вообще писала мало. Но подпись «АНА РЪИНА», то есть, «королева Анна», выведенная на латыни, осталась на нескольких хартиях.
Свадьба Анны и французского короля состоялась 19 мая 1051 года в Реймсе. Генрих I впервые видел жену: послы показывали ему портрет, написанный на доске, но разве можно передать красками живое лицо? Анна вошла в собор в тяжелом платье, расшитом жемчугом.
— Я не понимаю вашего языка, мадам, — сказал он после церемонии.
— Я выучусь, государь, — ответила новая французская королева. Обещание Анна сдержала.
Долг королевы
Первые годы брака Анна делала то, чего от нее ждали: рожала детей. Филипп, будущий король, появился в 1052-м. Двойняшки Эмма и Роберт в 1055-м. Гуго в 1057-м. Франция ликовала: она обрела наследников. Король успокоился.
В хрониках этих лет имя Анны почти не встречается. Историки долго ломали головы: чем вызвано такое забвение? Неужели король разлюбил русскую жену, охладел, отдалил ее, молодую и привлекательную?
Ответ проще. Генрих I был сыном своего времени. Еще на III вселенском соборе священнослужителей в Эфесе в 431 году поднимался интересный вопрос: есть ли вообще у женщины душа? Ученые святые отцы долго и серьезно спорили, придя к выводу, что все же душа у представительниц прекрасной половины человечества имеется.
Генрих не жаловал женщин в политике. Его мать, Констанция Арльская, доставила ему столько хлопот, что король предпочитал держать юную супругу подальше от государственных дел. Анна была матерью его детей — этого довольно. Русская жена французского короля не возражала.
При французском дворе середины XI века грамотность была уделом немногих. Сам король, проведший жизнь в седле, ставил на указах крест. Многие вельможи, способные командовать армиями, не могли написать собственного имени. Пергамент был дорог, чернила капризны, а умение читать считалось скорее ремеслом, чем доблестью.
Для Анны, выросшей в Киеве, где князь собирал библиотеку, а дочери знали несколько языков, это было дико.
— Вы не умеете писать? — спросила она однажды придворную даму, глядя, как та с трудом выводит монограмму.
Та покачала головой. Анна взяла перо.
— Смотрите.
Анна Ярославна не открывала университетов и не писала учебников. Но в Санлисе, где подолгу жила с детьми, при монастыре Сен-Венсан сложился небольшой кружок. Анна садилась с девочками из знатных семей и показывала, как держать перо, как смешивать чернила, как не посадить кляксу на драгоценный пергамент.
Она переписывала псалтыри. Она дарила книги. Она оставила после себя несколько хартий, где твердой рукой выведено: «АНА РЪИНА». Ее муж писать так и не научился. Но их первый сын Филипп, взойдя на престол, уже ставил свою полную подпись.
Типичный феодал эпохи
Граф Рауль де Крепи граф Валуа принадлежал к высшей знати. Его владения простирались от Уазы до Фландрии, замки стояли на неприступных скалах, а вассалы боялись его больше, чем короля. Он был троюродным братом первой покойной жены Генриха I, родственником герцога Бургундского и, самое главное, человеком, который никогда не отступал.
Родовое гнездо в Валуа давало контроль над стратегическими землями между Парижем и северными провинциями. Рауль унаследовал графство в молодости и быстро показал, что не намерен уступать короне ни пяди своих прав.
Дважды он поднимал мятежи против Генриха I. Дважды король, не имея сил сломить могущественного вассала, прощал его. Это было обычной практикой феодальной войны: противники мерялись силами, жгли замки друг друга, а затем заключали мир до следующей распри.
Брак Рауля с Алиенорой, дамой из знатного рода, был продиктован политикой. Супруга родила сыновей, продолживших династию. Но сам союз давно превратился в формальность. Рауль и Алиенора жили в разных замках, виделись лишь по необходимости и не тяготились друг другом. До поры.
Генрих I умер 4 августа 1060 года. Король, тридцать лет просидевший на шатком троне, оставил Францию восьмилетнему сыну и вдове, которую так и не сумел понять. Анна стала регентшей, разделив власть с графом Бодуэном Фландрским. Впервые за десять лет французской жизни она получила настоящую силу и... почти сразу встретила Рауля.
Графу де Крепи шел пятый десяток. Мужчина привык брать то, что хотел, и не привык платить за это больше, чем сам назначал.
Что он увидел в Анне? Когда-то прекрасная княжна утратила свежесть: роды, тревоги... К тому же, брак с королевой-матерью сулил графу не новые земли, а новых врагов. Летом 1061 года Анна уехала в Санлис, где провела много лет с детьми. Рауль де Крепи выехал следом за вдовствующей королевой.
Похищение или бегство?
Произошедшее, хронисты описывают по-разному. Одни утверждают: граф похитил королеву-мать силой. Ворвался в монастырь, где она молилась, увез в свой замок, запер в башне. Версия устраивала всех: придворные могли негодовать на насильника, церковь — клеймить преступника, а сама Анна — сохранить лицо. Женщина не отвечает за то, что совершено против ее воли.
Другие молчали. В хартиях, грамотах, письмах той поры имя королевы исчезает на несколько месяцев, а затем появляется вновь, но уже как графини де Крепи. Никаких жалоб, никаких просьб о помощи, никаких следов сопротивления.
Рауль де Крепи не был рыцарем из куртуазного романа. Он не писал стихов и не носил дамский шарф на копье. Но Анна, проведшая десять лет в полузабвении, рожавшая детей королю, который едва замечал ее присутствие, вдруг почувствовала себя желанной.
Она могла отказаться. Могла позвать на помощь — ее люди были рядом. Могла написать сыну-королю, который, несмотря на юность, уже учился принимать решения. Вместо этого она исчезла из дворца и объявилась через несколько недель как жена Рауля де Крепи.
Графу было все равно, что скажут при дворе. Его владения превосходили королевский домен, его армия была больше королевской, его замки могли выдержать любую осаду. Но оставалась проблема, которую не могли решить ни мечи, ни стены.
При живой жене
У Рауля де Крепи уже была супруга. Алиенора, дочь сеньора де Перонн, носила его имя, родила наследников и пребывала в полном здравии в одном из замков графства. Церковь не признавала разводов. Брак считался нерасторжимым даже для королей.
Рауль решил проблему: он выгнал Алиенору. Обвинил в измене, без доказательств, без свидетелей, без церковного суда. С феодальным правом это кое-как сочеталось: сеньор имел власть над домочадцами, изгнание неверной супруги было допустимо. Но церковное право оставалось неумолимым: Рауль де Крепи стал двоеженцем. В XI веке было восстанием против устройства мира! Граф бросил вызов самим небесам.
Алиенора, изгнанная и униженная, сделала единственное, что могла: написала в Рим. Папа Александр II, занявший престол святого Петра в 1061 году, принадлежал к той породе понтификов, которые не склоняли головы перед императорами и королями. В 1062 году из Рима пришло решение: Рауль де Крепи отлучается от церкви.
Цена любви
Отлучение в XI веке не было абстрактной угрозой. Отлученный не имел права входить в храм, причащаться, исповедоваться. Над ним не совершали отпевания, его тело не хоронили на освященной земле. Его подданные освобождались от присяги, вассалы имели право поднять мятеж, это считалось бы богоугодным.
Для человека того времени отлучение от церкви было страшнее смерти. Рауль де Крепи выслушал папское решение и… не сделал ничего: не поехал в Рим каяться, не просил прощения, не отослал Анну. Он продолжил жить как и прежде, выбрав любимую женщину. И заплатил назначенную цену, не торгуясь.
Годы в тени проклятья
Следующие двенадцать лет Анна и Рауль провели вместе. Париж для них был закрыт. Филипп I не мог открыто поддерживать мать. Придворные лишь шептались - слишком могущественным был граф де Крепи, чтобы осмелиться бросить ему обвинения в лицо.
Влюбленные жили в замках Валуа: в Мондидье, в Крепи, в Перонне. Русская княжна Анна Ярославна, королева Франции, стала просто графиней. Она больше не подписывала государственных хартий, не принимала иноземных послов, не появлялась на официальных церемониях. В эти годы она основала аббатство Сен-Венсан.
Монастырь стал ее личным покаянием. Анна вкладывала деньги, земли, украшения, сама выбирала камень для стен, сама договаривалась с мастерами. Надеялась, что эта жертва смягчит небесный гнев? Или искала дело, которое наполнило бы смыслом годы изгнания?
Церковь не простила Рауля. До самой смерти в 1074 году он оставался под отлучением. Ни один священник не отпустил ему грехов. Ни одна колокольня не звонила, когда он въезжал в город. Ни один монах не принял его последней исповеди.
Возвращение
Анна была снова вдова. Филипп I встретил мать без упреков. Ему было двадцать два года, он давно правил самостоятельно и понял, что осуждение не вернет ему материнского присутствия в детстве. В 1070 году, когда ему понадобилась армия Рауля де Крепи для войны за фландрское наследство, король официально снял с отчима все обвинения, кроме церковных. С папой римским Филипп не спорил, но и не поддерживал его рвения.
Анна снова подписывала документы твердой рукой, той же подписью «АНА РЪИНА». В титуле значилось: «матерь короля». Ярославна умерла между 1075 и 1089 годами. Точная дата не сохранилась, хронисты не считали нужным отмечать кончину женщины, чья жизнь после второго брака перестала быть частью официальной истории Франции.
Легенды и споры
Существует легенда, будто Анна на склоне лет вернулась в Киев. Ей хотелось еще раз увидеть золотые купола Софии, услышать родную речь, ступить на землю, где она была юной красивой княжной, а не королевой, не графиней, не грешницей.
Историки единодушны: это вымысел. Ярослав Мудрый умер в 1054 году, за много лет до кончины дочери. Киев раздирали усобицы его сыновей: Изяслава, Святослава, Всеволода. Братьям, делившие отцовское наследство, было не до полузабытой сестры.
Анна упокоилась в аббатстве Сен-Венсан — том самом, которое она основала в годы скандального брака. Королева, побывавшая замужем, не могла лежать рядом с первым супругом в базилике Сен-Дени. Захоронение дочери Ярослава Мудрого не сохранилось: французская революция разметала камни старых монастырей.
От Анны Ярославны осталось немного. Несколько подписанных хартий, «АНА РЪИНА» — первая в истории Франции королевская подпись, поставленная женской рукой. Предание о славянском Евангелии, которое она привезла из Киева и которое веками хранилось в Реймсском соборе — на нем присягали короновавшиеся французские короли. Есть еще каменная статуя в Санлисе.
Была ли счастлива русская королева Франции? Возможно. Насколько суровый XI век вообще позволял это самое женское счастье.
Спасибо за лайки!