оглавление канала, часть 1-я
Первым заговорил Сурма. Сурово глянув на Юрку, он произнёс:
— Ты, паря, смотри… В глубинах нашей памяти скрыто очень многое, но в том и опасность таится. А ну как не совладаешь с прошлым… — Он тяжело вздохнул и отвёл пристальный взгляд от Юрки. Проговорил совсем другим, уставшим голосом: — Тянуть долго мы и не будем. Но и торопиться надо с умом. Торопливость — она таких дел может наворотить, так что… Всем отдыхать. День выдался тяжёлым.
Потом, глянув на Татьяну, как-то совсем по-стариковски пробурчал:
— А ну-ка, дочка… Ступай за мной. Да захвати еды в миску да крынку с водой. Снесём убогому. Ему, поди, тоже нужно силы подкрепить…
Василий встрепенулся:
— Дед Сурма… Я тоже с вами пойду. Он, конечно, вроде и безвредный уже, только кто его знает, на что он ещё способен, какой фортель может выкинуть…
Когда они все трое вышли, Марат с Юркой остались одни. После минутного молчания Марат наконец произнёс тихо:
— Прости, брат… Не успел тебя поблагодарить. Ты ведь меня спас. Если бы не ты… — И, не договорив, он замолчал, досадуя на своё косноязычие. Ну не умел он говорить красивых слов, что тут поделаешь!
Юрка, чуть поморщившись, отмахнулся:
— Будет тебе… Прошлый раз ты нас с Танюхой спас. Сейчас я тебя. А как иначе? На то и друзья… — Замолчав на мгновение, он задумчиво проговорил, ни к кому не обращаясь: — А по мне так, уже что-то и большее, чем друзья…
Марат кивнул. Юрка был прав. Они уже стали больше, чем друзья. Они стали родовичами. Но вслух свою мысль озвучивать не стал. Зачем слова, когда и так всё понятно?
Юрик, пристально разглядывающий свои ладони, вдруг поднял на Марата взгляд и спросил с лёгким беспокойством:
— Как думаешь, не обрасту я здесь шерстью окончательно… Ну, как цхал? Ведь ТАМ я уже почти им стал… — В его голосе слышались какие-то тоскливые нотки.
Марат посмотрел на него оторопело, а Юрка поспешно пояснил:
— Нет… Я против цхалов ничего не имею. Они мне нравятся. Но мы с Танькой ведь решили пожениться. А она вряд ли за лохматое чучело замуж пойдёт… — И он смущённо улыбнулся.
Марат хлопнул на него несколько раз в недоумении ресницами, а потом вдруг рассмеялся. Его смех в давно притихшем доме прозвучал непривычно, словно разрывая скопившуюся по углам настороженную тишину. Юрка нерешительно улыбнулся, а потом засмеялся сам. Этот смех разогнал гнетущую тревогу, которая придавливала липкой тяжестью их всех в последнее время.
Закончив веселиться, Марат вполне серьёзно проговорил:
— Не волнуйся, брат… В нашей реальности ты — человек. Им и останешься до конца своих дней. А то, что случилось ТАМ… Велес-Батюшка — великий шутник, играющий реальностями. Он может показать тебе всё, что скрыто глубоко как в твоей душе, так и в твоей памяти. Он — Великий Кудесник, но показывает нам нас же самих, как в зеркале, в котором отражается всё тайное и сокрытое.
И проворчал, поднимаясь из-за стола:
— А тут у нас дед — ещё тот кудесник. Наверняка в чай своих сонных травок сыпанул. Меня так в сон клонит, что, гляди, прямо тут, под столом и засну. Но в одном он прав: после такого дня всем нужно как следует выспаться.
И добавил, уже стоя в дверях, ведущих в спальню:
— А Анну мы вытащим, ты даже не сомневайся…
Едва добравшись до кровати, Марат, не раздеваясь, рухнул и сразу провалился в какой-то глухой ватный сон.
Он брёл в тумане уже очень долго. Сколько? Тут не было ни «сколько», ни «когда». Просто он знал, что уже давно идёт в этой серой гуще. При этом он не чувствовал себя потерявшимся, чётко понимая направление своего долгого однообразного движения. Под ногами едва похрустывал мелкий битый камень тёмно-коричневого, а местами совсем чёрного цвета. Кое-где попадались какие-то ущербные стебельки неизвестной травы, больше похожей на куски ржавой проволоки. Марат по неведомой ему самому причине старался на них не наступать.
Вдруг впереди послышались какие-то тихие вжикающие звуки. Он прибавил шагу, предвидя окончание своего пути. И вскоре туман стал редеть.
Через несколько десятков шагов он оказался на небольшом каменистом «пятачке». На камне прямо перед ним сидела Анна и сосредоточенно строгала, затачивая ножом конец кривоватой упругой палки. Выглядела она измождённой и очень уставшей. Волнистые волосы небрежным упругим пучком были сколоты на затылке. Несколько непокорных прядок выбились, падая ей на лицо. Но взгляд зелёных глаз был по-прежнему острым, живым, а в глубине зрачков плясали зеленоватые ироничные искорки.
Заметив остановившегося Марата, она, не прерывая своего занятия, с усмешкой проговорила:
— Всё-таки пришёл…
Марат слегка нахмурился и сдержанно проговорил:
— Пришёл вот, Анна…
Она не дала ему договорить. Фыркнула насмешливо:
— Анна… До Анны мне ещё дожить надо. — И добавила, оглянувшись по сторонам: — Это если дадут. А так… Друзья меня зовут Нюськой. И ты так можешь звать.
Марат опять немного растерянно кивнул головой. А девушка продолжила:
— Зачем пришёл — знаешь?
Марат с некоторым недоумением взглянул на девушку, озадаченный таким её вопросом. Он хотел ответить, что ведь это сон, мол. Тут нет никаких законов.
Анна сокрушённо вздохнула, покачав головой. И Марат вдруг сразу почувствовал себя маленьким несмышлёным пацаном, который только-только штаны перестал подтягивать. Он нахмурился, собираясь ответить что-нибудь серьёзное, взрослое. Но под пристальным взглядом насмешливых зелёных глаз все умные слова как-то сами собой разбегались у него в голове в разные стороны, точно перепуганные зайцы.
Анна вдруг, посерьёзнев, тихо проговорила:
— А пришёл ты, потому что я позвала… — И добавила опять, чуть дёрнув уголками губ в невысказанной усмешке: — Чего не спрашиваешь, зачем, мол, звала?
Марат, совершенно растерявшийся под её внимательным взглядом, насупившись, молчал. Ну точно как нерадивый ученик у доски, не знающий урока, под взглядом строгого учителя.
А девушка вдруг с сочувствием спросила:
— Что…? Не выходит Каменный цветок, Данила-мастер?
Марат опять озадаченно посмотрел на неё и кое-как сумел выдавить из себя:
— Что ты этим хочешь сказать?
Анна фыркнула:
— А что тут говорить? Не даётся тебе Путь Велеса? Так?
Потом махнула рукой и с досадой добавила:
— Так, так… Можешь не отвечать. Два раза ты пытался, и всё что-то мешало, верно? А ты не думал, почему?
Марат пожал плечами, мысленно злясь на себя за такую умственную неловкость. Анна кивнула головой:
— А ты подумай… Шаман влез. Перемешал все реальности. И не только перемешал. Он же за вами с самого начала следил, ворожбу свою посылал. — Добавила задумчиво: — Не могу сказать, что неудачно.
Она вдруг резко поднялась и проговорила жёстко, разделяя каждое слово:
— Он вплёл свою силу, и немалую, в реальности перекрёстка, но пересилить его энергию всё же не смог. Перекрёсток пережевал его вместе с его силой да не выплюнул, а вплёл его энергию в свою, сделав неотъемлемой частью себя. Понимаешь? И теперь шаман сам невольно стал ключом. Без него вы пройти в другую реальность не сможете.
Закончив говорить, девушка резко оглянулась назад, словно услышала, как кто-то её позвал. Обернувшись к Марату, проговорила скороговоркой:
— Ну всё… Я должна идти. Скоро Иршад со своими тараканами опять полезет. Вот же упёртый старикашка! Никак не угомонится! — И добавила с неожиданной теплотой: — Прощай, герой. Береги моих друзей и про себя не забывай…
И она сделала несколько стремительных шагов, сразу же растворившись в густых клубах тумана.
Марат только успел ей крикнуть вслед:
— И ты себя береги! Мы придём за тобой!
Но звук его голоса поглотил туман, который стал сужать вокруг него плотное кольцо. И вскоре небольшая каменистая площадка скрылась из глаз юноши. Он опять остался один в мутном сером вареве.
Кто-то сильно тряс его за плечо и произносил над самым ухом тревожным голосом его имя:
— Марат! Марат!! Вставай, брат!
Марат неохотно открыл глаза, силясь понять, где он и что с ним. Туманное видение из его сна никак не покидало его. Наконец взгляд прояснился, и он увидел, что над ним с встревоженным лицом склонился Василий.
Юноша рывком сел на кровати, протирая лицо ладонями, стараясь прогнать остатки своих видений. Спросил чуть охрипшим со сна голосом:
— Ты чего, брат? Не спится? Или случилось чего?
Друг смотрел на него с видом нашкодившего школьника. Замямлил сбивчиво:
— Понимаешь… Уснул я чуток. Вырубился, одним словом. А этот гад как-то исхитрился и сбежал.
Марат потряс головой, стараясь поскорее прийти в себя. Проговорил торопливо:
— Погоди! Ничего не понял. Кто уснул и какой гад сбежал? Говори толком!
Василий вздохнул тяжело и с нарочито покорным видом, тоном пономаря, читающего молитву, начал бубнить:
— Мне дед Сурма наказал караулить этого выродка, ну, который Акка. А меня от тепла в предбаннике разморило, ну я и прикимарил маленько. А как очнулся — этого уж и след простыл. Сбежал поганец. И как только умудрился? Ведь овощ овощем был. — И добавил несколько озадаченно, с некоторой надеждой: — А может, он придурялся, а, Маратка? Как думаешь?
Марат смотрел на него, не скрывая своего возмущения. Василий отступил от него на шаг и затараторил тихим шёпотом:
— Да я сначала подумал — ну и бес бы с ним! Всё равно же собирались его к тёмным вести. А дед Сурма велел тебя будить.
Он опустил голову, словно поникший под росой колос, и с тяжёлым вздохом закончил:
— Ну вот так как-то…
Марата словно пружиной подбросило с кровати. Хватая на ходу куртку и торопливо запихивая ноги в ботинки, он спросил:
— Давно…?
Василий покаянно кивнул головой:
— Часа полтора как будет…
Торопливо двигаясь за Маратом, он принялся приставать с вопросами:
— А чего так суетитесь-то? Ну и леший с ним! Утёк — нам головной боли меньше…
Марат ему ничего не отвечал, сжав крепко челюсти, чтобы не сорваться руганью на друга. А в ушах у него звучал, отдаваясь ноющей болью в висках, жёсткий голос Анны:
«…шаман стал ключом. Без него вы пройти в другую реальность не сможете…»