Дверь открылась без стука. Я даже вздрогнула — чашка качнулась в руке, чай плеснул на стол.
— Здравствуйте, — выдохнула я, вытирая лужицу салфеткой.
Наталья Викторовна прошла в кухню, даже не разувшись. Лицо жёсткое, губы поджаты.
— Откуда у вас ключ? — спросила я тихо.
— Игорёк дал, — бросила она и опустилась на стул напротив. — Марина, давай по-быстрому. Времени нет.
Я поставила чашку на стол. Пальцы дрожали.
— Слушаю вас.
— Отдай Игорьку долю в квартире. По-хорошему прошу, — сказала свекровь ровным голосом, будто просила соль передать.
Я моргнула.
— Какую долю? Эту квартиру мне родители оставили. Ещё до того, как я с вашим сыном познакомилась.
Наталья Викторовна усмехнулась.
— Ремонт на лоджии кто делал? Игорёк мой. Материалы кто покупал? Он. Значит, по закону часть квартиры его.
Горло сдавило. Я сжала ладони под столом.
— На материалы я ему деньги давала. Свои.
— Докажи ещё, — отмахнулась она. — Платил-то он. Чеки на его имя.
Я встала. Ноги ватные, но держали.
— Наталья Викторовна, извините, но разговор окончен. Уходите, пожалуйста.
Свекровь медленно поднялась, оглядела меня с ног до головы.
— Ты ещё пожалеешь, — процедила она и вышла.
Дверь хлопнула. Я опустилась обратно на стул, уткнулась лицом в ладони. Не плакать. Не сейчас.
Телефон зазвонил на следующий день. Незнакомый номер.
— Марина Станиславовна? — мужской голос, деловой, без эмоций.
— Да.
— Меня зовут Степанов Константин Эдуардович. Я адвокат Игоря Александровича Кривова.
Сердце ухнуло вниз.
— Слушаю, — прошептала я.
— Скажите, вы готовы развестись мирно и поделить совместно нажитое имущество без суда?
— Развестись — да. Но имущества у нас общего нет, — выговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Адвокат вздохнул, словно устал от глупых людей.
— Марина Станиславовна, вы, видимо, не в курсе законодательства. Ваша квартира после ремонта может быть признана совместной собственностью. Мы добьёмся выделения доли для моего доверителя.
Я бросила трубку. Руки тряслись так, что телефон выскользнул на диван.
Неужели могут забрать квартиру? Мамину квартиру?
Чайник закипел. Я налила кипяток в чашку, не глядя. Горячая вода обожгла пальцы — я даже не сразу почувствовала.
Тётя Оля встретила меня у подъезда вечером.
— Маринка, что с тобой? Лицо серое, — она взяла меня под локоть. — Пойдём, посидим в кафе на углу.
Мы сели за столик у окна. Официантка принесла кофе — чёрный, горький.
— Рассказывай, — велела тётя Оля, поправляя очки.
Я выложила всё. Про Игоря, про свекровь, про адвоката.
Тётя Оля слушала, не перебивая. Потом достала телефон.
— Сейчас участковому позвоню. Павел Иванович — мужик толковый. Он разберётся.
— Зачем? — пробормотала я.
— Затем, что ты не одна, — твёрдо сказала она. — Хватит бояться.
Кофе обжигал язык. Я сделала ещё глоток — боль отрезвляла.
Домой я вернулась поздно. Поднималась по лестнице — лифт опять сломался — и замерла на своём этаже.
У двери стояли ботинки. Чужие. Три пары.
Я медленно подошла, толкнула дверь. Не заперто.
В коридоре — незнакомый мужчина. Лет сорока, в мятой рубашке.
— Вы кто? — выдохнула я.
— Хозяйка нам комнату сдала, — ответил он с акцентом. — Светлана Аркадьевна.
— Наталья Викторовна, вы хотели сказать, — машинально поправила я. — Я ничего никому не сдавала. Это моя квартира.
Из комнаты вышла женщина.
— А нам сказали, что можно, — растерянно проговорила она.
Я развернулась и побежала к тёте Оле.
Участковый приехал минут через десять. Павел Иванович — высокий, с усталым лицом. Поговорил с людьми коротко, жёстко. Они собрали вещи и ушли.
— Спасибо, — прошептала я, стоя в пустой квартире.
— Марина Станиславовна, присядьте, — кивнул он на кухню.
Мы сели за стол. Я поставила перед ним тарелку с оладьями — осталось с утра.
— Я посоветовался с юристами, — сказал Павел Иванович, наливая себе чай. — По вашей ситуации. Ремонт лоджии — это ерунда. Суд не выделит долю из-за такого. Не переживайте.
Я выдохнула. Впервые за несколько дней.
— Правда?
— Правда, — кивнул он. — Но если подадут иск — готовьтесь к судам. Экспертизы, заседания. Долго, нервно. Но вы выиграете.
Я кивнула. Горло перехватило, но я сдержалась.
Игорь пришёл через неделю. Зашёл без стука — ключ-то у него был.
Я сидела на кухне, пила чай. Он прошёл, сел напротив. Посмотрел мимо меня.
— Ну что, Марина, договоримся? — голос холодный, равнодушный.
— О чём? — спросила я.
— Половину квартиры мне отдай. По-хорошему. Или через суд будем делить, — он постучал пальцем по столу. — Тебе же хуже будет.
Я посмотрела на него. На этого человека, которого когда-то любила.
— Игорь, ты правда думаешь, что получишь хоть что-то?
Он усмехнулся.
— Я не думаю. Я знаю. Ремонт делал я. Материалы покупал я. Чеки есть.
— На мои деньги, — тихо сказала я.
— Докажи, — бросил он.
Я встала, подошла к окну. За стеклом темнело.
— Игорь, уходи. Больше не приходи.
Он поднялся, прошёл к двери.
— Увидимся в суде, — бросил через плечо.
Дверь закрылась. Я прислонилась лбом к холодному стеклу.
Как мама говорила… "Не сдавайся, Маринка. Никогда".
Иск пришёл через месяц. Я читала его на кухне, держа листы дрожащими руками.
Павел Иванович позвонил вечером.
— Марина Станиславовна, не волнуйтесь. Это стандартная процедура. Мы с вами всё пройдём.
— Спасибо, — прошептала я.
— Завтра приходите ко мне в участок. Обсудим детали.
Я положила трубку, налила себе чай. Чашка тёплая, привычная. Я обхватила её ладонями.
Справлюсь. Должна справиться.
Суды шли долго. Заседания, экспертизы, новые заседания. Наталья Викторовна приходила в зал с каменным лицом. Игорь сидел рядом с адвокатом, смотрел в телефон.
Я сидела с Павлом Ивановичем. Он объяснял мне каждый шаг, каждый документ.
Экспертиза показала: ремонт на лоджии не увеличил стоимость квартиры настолько, чтобы признать её совместной собственностью.
Судья вынесла решение: в иске отказать.
Я вышла из здания суда. Ноги подкашивались. Павел Иванович шёл рядом.
— Всё, Марина Станиславовна. Квартира ваша. Навсегда.
Я кивнула. Слёз не было. Только усталость.
Вечером я сидела на кухне. Чайник тихо булькал на плите. Жёлтый свет лампы мягко ложился на старый деревянный стол — тот самый, за которым когда-то сидели мама с папой.
Я налила себе чай, взяла чашку в руки. Тёплая. Устойчивая.
Теперь всё будет иначе.
Телефон зазвонил. Павел Иванович.
— Марина Станиславовна, как вы?
— Нормально, — ответила я. — Спасибо вам. За всё.
— Не за что. Это моя работа, — в его голосе послышалась улыбка. — Слушайте, а давайте завтра пообедаем вместе? Отметим победу.
Я задумалась. Потом кивнула, хотя он не видел.
— Давайте.
Положила трубку. Посмотрела в окно. За стеклом темнело, но в квартире было тепло.
Я выпрямила плечи. Подняла чашку. Сделала глоток.
Жизнь продолжается.
Тётя Оля встретила меня на лестничной площадке через несколько дней.
— Ну что, Маринка, выиграла? — спросила она, поправляя очки.
— Выиграла, — кивнула я.
— Молодец, — она похлопала меня по плечу. — Не забудь на свадьбу пригласить, когда соберёшься.
Я засмеялась. Впервые за много месяцев.
— Обязательно приглашу.
Зашла в квартиру. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза.
Тишина. Спокойная, мягкая тишина.
Моя квартира. Мой дом. Моя жизнь.
Я прошла на кухню, поставила чайник. Достала любимую чашку — ту, что мама подарила на день рождения много лет назад.
Налила кипяток. Села за стол.
Посмотрела на пустой стул напротив.
Теперь здесь буду сидеть только я. И те, кого сама впущу.
Выпила чай медленно, смакуя каждый глоток.
Потом встала, подошла к окну. Распахнула его. Свежий воздух ворвался в комнату, принося с собой запах весны.
Я вдохнула полной грудью.
Жизнь только начинается.
А вы бы смогли на месте Марины так же твёрдо отстоять своё жилье от притязаний бывшей семьи?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.