Часть 1. ДЕВОЧКА БЕЗ ПРЕТЕНЗИЙ
Варя нарезала рукколу, когда в прихожей раздался звонок. Игорь еще не вернулся с работы. На пороге стояла свекровь. Серафима Петровна — женщина, которая умела появляться без приглашения, но всегда с поводом. Сегодня повод прятался за ее спиной.
— Варенька, я не одна, — пропела она, вплывая в коридор. — Проходи, Анечка, не стесняйся.
Варя замерла с ножом в руке. В прихожую втянулась худенькая девушка с круглым, испуганным лицом и огромным целлофановым пакетом в руках. Из пакета выглядывало вязаное детское одеяльце.
— Это Аня, — объявила Серафима Петровна, снимая пальто. — Из Тамбова. Моя землячка, считай. Поживет пока у нас.
Варя медленно опустила нож.
— У нас?
— Ну не на вокзале же. — Свекровь повела плечом. — Игорек приедет — все обсудим. Ты накрывай пока на стол.
Аня стояла, вжав голову в плечи. Ей было лет двадцать пять. Дешевые сапожки, обветренные руки, взгляд затравленного зверька. Варя, финансовый директор с безупречным маникюром, вдруг почувствовала себя хозяйкой поместья, куда привели приживалку.
Игорь приехал через час. Увидел Аню, потом мать, потом снова Аню. Кивнул сухо:
— Здрасьте.
Серафима Петровна отставила чашку. Голос ее зазвенел, как натянутая струна:
— Сынок, ты посмотри, какая девочка пропадает. Второе высшее получала, с ребенком одна, работы нет. А у нас в фирме бухгалтерия расширяется.
— Мам, это не ко мне.
— А к кому? Ты ж начальник. Пристрой человека.
Варя молчала. Она знала этот тон. Свекровь не просила — она ставила условие.
— У нее сын, между прочим, — добавила Серафима Петровна. — Петенька. Четыре года. Золотой ребенок.
Игорь посмотрел на Варю. Она демонстративно уткнулась в телефон.
— Мам, давай не сейчас.
— А когда? — вдруг сорвалась свекровь. — Когда? Тебе сорок, Варьке тридцать восемь. Я жду внуков двадцать лет! У нас все подруги внуков в школу повели, а вы... — Она перевела дыхание. — Бог дал шанс. Девочка хорошая, без претензий. И ребенок есть.
В комнате повисла тишина. Аня всхлипнула в пакет.
Варя встала.
— Я в спальню. Устала.
Она ушла, не оглядываясь. Игорь остался с двумя женщинами: той, что его родила, и той, которую ему выбрали заново.
Часть 2. ЭТО НЕ МОЙ ДОМ
Через месяц Аня работала в бухгалтерии Игоря. Через два — Серафима Петровна купила ей абонемент в фитнес и привезла из Тамбова маленького Петю.
— Хоть домом запахло, — говорила она, возясь с котлетами на кухне Вари.
Варя задерживалась в офисе до десяти. Игорь молчал. Их брак превратился в гостиницу, где они случайно встретились в коридоре.
Однажды Варя вернулась раньше. В зале горел торшер, на ковре сидел Петя и собирал конструктор. Рядом на корточках — Игорь.
— А сюда эту красную? — спросил он.
— Нет, дядя Игорь, это крыша!
— Точно. Я дурак.
Варя замерла в дверях. Игорь смеялся. Она не слышала его смеха года три, не меньше. Из кухни тянуло ванилью, Серафима Петровна гремела противнями, Аня накрывала на стол.
— Ой, Варвара Сергеевна! — Аня всплеснула руками. — А мы вас не ждали. Садитесь, я тарелку принесу.
Варя смотрела, как чужая женщина хозяйничает на ее кухне, как чужой ребенок называет ее мужа по имени, как свекровь наконец-то счастлива.
— Я на минуту, — сказала Варя. — За документами.
Она закрылась в спальне и села на пол. За стеной звенел детский голос, стучала посуда, а Игорь учил Петю запускать машинку с пульта.
Варя не плакала. Она давно разучилась. Просто сидела и считала в уме квартальные отчеты, чтобы не слышать, как у нее отбирают жизнь по кусочкам.
Разговор состоялся через неделю.
— Я уезжаю в командировку, — сказала Варя, глядя в окно. — На три месяца. Филиал в Казахстане.
Игорь долго молчал.
— То есть ты уходишь.
— Я уезжаю работать.
— Варь, мы можем это обсуждать годами. Устали уже. Мать, конечно, перегнула... Но, может, не надо геройства?
Она повернулась. Впервые за долгое время посмотрела мужу в глаза.
— А ты не видишь? — спросила она тихо. — Ты уже муж ей. И отцом его стал. Я здесь — лишняя.
— Глупости.
— Правда. — Варя покачала головой. — Знаешь, я всегда думала, что мы строим карьеру. А мы просто не умели строить семью. У твоей мамы была мечта — внуки. У Ани — крыша над головой. У Пети — отец. У тебя — наконец-то ужин дома. А у меня... У меня только работа.
— Варь...
— Я не злюсь. — Она улыбнулась сухими губами. — Просто это не мой дом теперь.
Часть 3. ДИАГНОЗ ИХ БРАКА
Она уехала в воскресенье. Петя махал рукой с балкона, Серафима Петровна промокала платочком глаза. Аня стояла чуть поодаль, прижимая к груди вязаное одеяльце.
Игорь вынес чемодан.
— Напиши, как долетишь.
— Напишу.
— Ты это... — Он замялся. — Возвращайся.
Варя посмотрела на окна. За стеклом горел теплый желтый свет, на подоконнике сидел плюшевый заяц — Петя поставил сушиться после стирки.
— Не вернусь, — сказала она.
И это не было обидно. Это было как диагноз, который наконец-то озвучили вслух. Варя села в такси. Телефон пиликнул. Серафима Петровна: «Варенька, ты не сердись. Мы тебе всегда рады. Приезжай на Новый год».
Варя удалила сообщение.
За окном проплывали одинаковые высотки, чужие окна, чужие жизни. Где-то там, в одной из этих квартир, варили борщ, смотрели турецкие сериалы и ждали внуков.
Варя нащупала в сумке ежедневник. «Составить бюджет филиала», — записала она ровным почерком. — «Купить обратный билет не ранее июня».
Пальцы дрожали, но ручка писала четко. Она научится жить без этого дома. Она вообще много чего умела. Кроме одного — быть матерью. И эту роль уже заняли.