Любовь Стриженова блистала во МХАТе, играла на одной сцене с корифеями, снималась у знаменитых режиссёров, была обласкана зрителями и критиками.
Казалось бы, актриса достигла всего, о чем мечтают женщины ее профессии: признание, роли... Однако от всего этого она решила уйти. От благ мирской жизни — от шумных премьер, от привычного уклада — она отказалась почти безболезненно ради служения Богу.
Киевское детство дочери офицера не предвещало крутых поворотов судьбы и тем более, ничего не связывало тогда Любу с верой в Бога. Отец актрисы, Василий Лифенцов, служил в Очакове, а позднее перевелся в Киев. Он был идейным коммунистом, для которого существовала лишь одна вера — в СССР.
Ранние годы Любови Лифенцовой пришлись на тяжелые военные годы, которые сменились периодом экономического кризиса. Однако никакие препятствия не смогли заглушить в девочке тягу к искусству, и после школы Люба с первой попытки поступила в Киевский театральный институт.
Еще студенткой ее пригласили на главную роль в фильме «Улица молодости», однако преподаватели были категорически против съемок, тогда считалось, что это отвлекает студентов от их основной задачи - учёбы. Тогда в дело вмешался отец Лифенцовой: добрался чуть ли не до министра культуры, чтобы выбить разрешение для дочери.
Из театрального института она всё же ушла — и из Киева тоже уехала. Решение созрело на съемочной площадке: там Люба встретила Владимира Земляникина, уже успевшего стать знаменитым после роли в «Доме, в котором я живу». Влюбленный актер медлить не привык — мигом отвадил всех соперников и увез невесту в Москву. Одно «но»: девушке еще не исполнилось восемнадцати, а в столице расписывали строго по достижении. Пришлось возвращаться на Украину — там браки заключали уже с шестнадцати.
В 1958-м Любовь, уже беременная, поступила в Школу-студию МХАТ. Осенью того же года взяла академический отпуск — положение обязывало. Ровно через год восстановилась на курс и экзамены сдала с таким блеском, что педагоги только ахнули. А после выпуска ее приняли в главную труппу МХАТа. Жалованье, правда, было совсем скромное — шестьдесят девять рублей, а в семье ведь подрастала дочка Леночка. Пришлось искать подработку: Любовь Васильевна стала вести программу «Взрослым о детях» на радио.
А вскоре судьба подбросила первую заметную роль: возлюбленную главного героя в комедии «Стёжки-дорожки». Но настоящая известность накрыла актрису после детектива «Случай из следственной практики». К тому времени брак с Земляникиным уже дал трещину. Свекровь оказалась тяжела на характер, подруги нашёптывали: муж у тебя совсем не "пробивной", довольствуется тем, что есть, и совершенно не умеет "договариваться с нужными людьми", а ты достойна большего. Слово за слово — семья рассыпалась.
Спустя годы Любовь Васильевна признавалась: окажись тогда рядом мудрый человек, удержал бы от необдуманного шага. Но мудрецов не нашлось, зато нашлось общежитие МХАТа, куда актриса однажды собрала вещи и увела дочку. Хотя ходили и другие разговоры: дескать, причина развода крылась не только в свекрови. Говорили о романе с Олегом Стриженовым — тем самым, любвеобильным красавцем, чью фамилию она вскоре возьмёт.
Судьба свела их во МХАТе — трудно не попасть под обаяние человека, который на сцене проживает чужие жизни так, что зал затихает. Олег Стриженов умел быть неотразимым. Другое дело — репутация. К моменту их встречи за ним уже тянулся шлейф громких романов: брак с Марианной Бебутовой, партнершей по «Оводу», рождение дочери Натальи — и всё это не помешало новому увлечению, Людмиле Марченко.
Та, как шептались в театральных коридорах, пошла ради актёра на пребывание беременности и после этого уже не могла иметь детей. А Олег Александрович тем временем переключился на Лионеллу Скирду — ту, что станет его третьей женой. Но в тот самый момент, когда он встретил Любовь, их пути с Лионеллой разошлись: она устала ждать, пока любимый наконец оформит развод.
Марианна всё же поставила точку — терпеть измены мужа больше не собиралась. И тогда на опустевшую сцену его личной жизни вышла Любовь Земляникина. С гастролей по Японии актриса вернулась уже не одна, а с ребенком под сердцем. Вскоре сыграли тихую, без лишнего шума, свадьбу. Поселились в однокомнатной квартире на Новом Арбате — там и родился Саша. Позже перебрались в трёхкомнатную на улице Рылеева, где, казалось, можно дышать свободнее.
Однако, когда сын пошёл в первый класс, брак, как и первый, дал трещину. Дочь Лена, глядя на всё со стороны, не особенно горевала: слишком хорошо видела, как тяжело маме уживаться с человеком, который не признаёт полутонов.
Олег Александрович был максималистом во всём — требовал полной самоотдачи, не терпел возражений. Он не одобрял некоторых подруг жены, считал их влияние лишним, да и в работе её ограничивал. Актриса, стремящаяся играть главные роли, в собственной семье оказалась на вторых.
«Мама находилась на излете сил. Разводились тяжело. Стриженов старался вернуть маму и семью, была какая-то сплошная мука! К счастью, Олег Александрович вскоре вновь встретился со своей прежней любовью — Лионеллой Пырьевой, и все улеглось», — рассказывала в интервью Елена Земляникина.
Семидесятые и восьмидесятые дарили роли, но не слишком щедро. Капитолина в «Вечном зове», эпизоды в «Носе», «Повороте», «От зимы до зимы», «Радостях земных» — экранная биография складывалась пунктирно. Однако главной для Любови Васильевны всегда оставалась театральная сцена.
И когда МХАТ раскололся, актриса переживала это как личную драму. Ефремовские спектакли, в которых она была занята, остались по одну сторону баррикад, но сама Стриженова выбрала другую. Встала рядом с Татьяной Дорониной — и ушла во МХАТ имени Горького.
В 1984 году она поехала на Пасху в Киево-Печерскую лавру — тогда ещё не по зову веры, а за компанию. Друзья надеялись на чудо: их тяжелобольной ребенок нуждался в помощи, и они искали ее там, где небо ближе к земле. Любовь Васильевна просто согласилась сопровождать. Но Лавра не отпустила. Встреча с отцом Иеронимом, тихий разговор, воздух, пропитанный вековой молитвой, — всё сложилось в одну гармоничную картину.
Она не ушла из профессии сразу. Играла в «Бесах», снималась в «Повороте ключа», выходила на сцену, когда требовала роль. Но внутри уже шла другая работа. Последним эпизодом в кино стала крошечная роль бабушки в парке — комедия «Любовь-морковь».
А осенью 2008-го она собрала близких и сказала то, к чему шла долгие годы. Сказала просто: она приняла решение. Монашеский постриг.
Дочь Елена вспоминала: мать объявила о своем решении не только дома, но и на сборе труппы во МХАТе. Сказала просто: «Я много лет отдала театру. Оставшуюся жизнь хочу отдать Богу». За этими словами стояло пятнадцать лет тихого, внутреннего созревания. По словам дочери, она даже не ходила в послушницах, не примеряла судьбу.
Елена, сама человек верующий, приняла выбор матери без колебаний. А вот сын Александр поначалу взбунтовался. В его картине мира всему находилось место, кроме этого. Он искал виноватого в непонятном для него решении матери — нашел в отце Иерониме. Решил: духовник задурил голову, перекрыл воздух, лишил воли. Но шли недели, и агрессия осела, уступив место пониманию. Сын сумел расслышать за словами матери не чужую волю, а её собственную. И отпустил.
«Мама ушла в монастырь для себя, — говорил потом Александр Стриженов. — Она захотела стать ближе к Богу, стремилась к этому очень долго. Это ее осознанное решение, и мы все его уважаем».
Матушка Иудифь несла своё служение тихо, без оглядки на прежнюю славу, и инсульт, оборвавший жизнь 11 июля 2024 года, застал её в той полноте веры, к которой она шла всю вторую половину жизни.
Монахиню похоронили на кладбище Рождественского скита — он относится к Алатырскому Троицкому мужскому монастырю.
Также смотрите: