Угадаете, какой звук теперь стал главным саундтреком современной русской деревни? Нет, это не пение петухов на рассвете и не мычание стада, бредущего с пастбищ. Это визгливый, надрывный звук болгарки, которая пилит железные столбы, и глухой стук молотка по металлу.
Это звук возведения границ.
Мы привыкли думать, что деревня — это такое пасторальное место из рекламы молока: бабушка в платочке, крынка на заборе, все друг друга знают и двери не запирают. Но давайте честно: той деревни больше нет. На её месте разворачивается настоящая драма, битва двух цивилизаций, двух миров, которые столкнулись лбами на узкой сельской грунтовке.
С одной стороны — «новые помещики», беглецы из бетонных муравейников. С другой — коренные, те, кто здесь родился, вырос и собирается здесь же и остаться. И между ними растёт не дружба, а глухой двухметровый забор цвета «зелёный мох».
Конфликт газона и навоза
Суть проблемы проста до безобразия, но глубока, как деревенский колодец. Городской житель едет за город за картинкой. В его голове (спасибо Нельзяграму и Пинтересту) уже сложился пазл: идеально постриженный газон, туи в ряд, гамак, тишина и пение соловья. Он вкладывает в этот участок свои кровные миллионы, строит «шале» и рассчитывает на релакс.
А местный житель? Для него земля — это не картинка. Это средство производства. Это выживание.
И вот представьте: суббота, утро. Горожанин (назовем его Эдуард) выходит на веранду с чашечкой арабики, чтобы вдохнуть аромат луговых трав. А со двора соседа дядя Коли на него пахнуло не луговыми травами, а густым, ядреным амбре от свинарника, который дядя Коля решил почистить именно сейчас.
Эдуард морщится. Эдуард в шоке. Он не за это платил! Но дядя Коля тоже в недоумении. Его дед тут свиней держал, отец держал, и он держит. А то, что какому-то «менеджеру» воняет — так это деревня, милок, тут не лавандовые поля Прованса.
Шансон против дзен-буддизма
Дальше — больше. Звуковой ландшафт — это отдельная линия фронта. Городские приезжают за тишиной. Им нужно, чтобы слышно было, как бабочка крыльями машет. Они вводят «тихий час», шикают на детей и медитируют.
Местные живут в другом ритме. Для них выходной — это время, когда можно наконец-то включить музыку. И не какой-то там лаунж, а нормальный, душевный шансон или попсу 90-х. Чтобы на всю улицу, чтобы душа развернулась!
— Ты чего музыку врубил, у меня ребенок спит! — кричит через забор условная жена Эдуарда.
— А я чего, я у себя дома! У меня праздник, кум приехал! — искренне не понимает претензий сосед.
И вот тут начинается самое интересное. Городские начинают действовать методами, к которым привыкли: вызывают участкового, пишут жалобы в администрацию, грозят судами. Местные в ответ включают режим «партизанской войны». Там мусор пожгут (а что, всегда жгли, куда его девать-то?), тут бензокосой в 7 утра пройдутся назло.
Поход к «партизанам»: разговор с дядей Витей
Мы решили не гадать на кофейной гуще и поехали в обычную деревню, которая наполовину уже скуплена москвичами. Нашли типичного местного жителя — дядю Витю. Его дом, крепкий, но потрёпанный сруб, зажат между двумя новенькими коттеджами из пеноблоков.
Виктор Петрович чинил старую «Ниву» и был настроен философски-агрессивно.
— Дядь Вить, а чего заборы такие высокие у соседей? Не общаетесь?
Виктор вытер масляные руки о тряпку и смачно сплюнул:
— А с кем общаться-то? С инопланетянами этими? Ты глянь на них. Приехали два года назад. Первым делом что сделали? Не «здрасьте» сказали, а камер повесили по периметру. Будто у них там золотой запас хранится. Я к нему по-соседски зашел, познакомиться поближе, так он на меня как на вора посмотрел. Через калитку даже не пустил.
Витя махнул рукой в сторону соседского особняка:
— Они ж жизни не знают. Им петух мешает — орет громко. Им навоз воняет. Им трактор мой дорогу портит. А ничего, что я эту дорогу щебнем отсыпал, когда они еще в школу ходили? Они сюда свои городские порядки тащат. Газоны эти... Тьфу! Земля родить должна, а они траву растят, чтобы её потом стричь и выбрасывать. Грех это.
Профнастил как символ отчуждения
И тут мы подходим к главному символу этой эпохи. Профнастил. Этот холодный, бездушный материал стал настоящим памятником разобщенности.
Раньше как было? Штакетник. Идешь по улице — видишь, кто чем живет. У кого яблони цветут, у кого белье сушится, у кого собака брешет. Можно было остановиться, перекинуться парой слов через забор. Деревня была единым организмом, просматриваемым насквозь. Социальный контроль, если хотите: все всё про всех знали, и это сдерживало от дурных поступков.
Сегодня идешь по дачному поселку или деревне — как по тоннелю. Слева стена, справа стена. Коридоры из железа. Люди отгораживаются не просто от соседей, они отгораживаются от самого принципа общежития.
«Мой дом — моя крепость» в российском исполнении превратилось в «Мой участок — моя суверенная территория, и плевать я хотел на то, что за забором».
Городские прячут за профнастилом свою частную жизнь, свои бассейны и барбекю-зоны, чтобы не ловить на себе косые (а иногда и завистливые, чего греха таить) взгляды местных. А местные, глядя на это, тоже начинают ставить глухие заборы — «чтоб не хуже, чем у людей», да и чтобы эти «чистюли» не пялились, как они старый диван во дворе разбирают.
Глобальный сдвиг менталитета
Это не просто ссора соседей. Это тектонический сдвиг. Деревня как социальный институт умирает, превращаясь в спальный район на природе.
Вместе с прозрачными заборами уходит культура взаимовыручки. Раньше, если дом горел, всей улицей тушили. Если свадьба — всей улицей гуляли. Теперь, если у соседа сработает сигнализация, большинство даже в окно не выглянет.
Мы получили комфорт, но потеряли душевность. Мы получили право собственности, но потеряли чувство общности. Городские привозят деньги, облагораживают территории, делают дороги (часто за свой счет, кстати), но они же и убивают ту самую «патриархальную деревню», за которой, по иронии судьбы, и ехали.
О чём стоит задуматься, закрывая ворота
Хорошо это или плохо? Это просто факт. Эволюция. «Новые помещики» побеждают, потому что за ними экономическая сила. Старый уклад, с курами на дороге и сжиганием ботвы по осени, уходит в прошлое, вытесняемый туями и газонокосилками.
Но иногда, сидя за своим трехметровым забором в полной тишине, стоит подумать вот о чем: если завтра случится беда, сможет ли к тебе достучаться тот самый дядя Витя? Или он просто пожмет плечами, глядя на твою неприступную крепость, и пойдет дальше чинить свою «Ниву»?
Ведь забор из профнастила отлично защищает от любопытных глаз, но он так же отлично не пропускает человеческое тепло. А в наших широтах без него зимой бывает очень холодно.