В поселковом отделении полиции Алевтина Марковна, поправив сбившуюся набок шаль, постучала по стеклу дежурной части.
— Сержант, у тебя совесть есть или она в штатном расписании не предусмотрена? — спросила она. Голос у неё был скрипучий, как старая калитка, но такой властный, что дежурный поперхнулся бутербродом.
— Марковна, ну чего ты начинаешь? — парень устало потер красные глаза. — Сказал же: машина уехала на вызов. Там дачники повздорили между собой. А твоя «находка»… Ну, перебрала с напитками девка, с кем не бывает. Проспится — сама придет.
— Она не перебрала. Она ползла, Вася. Руками землю гребла. У неё ноги не идут. И на руках следы, будто её держали силой. Если она там замерзнет, я тебе лично устрою такую жизнь, что проверка из области покажется курортом.
Сержант только отмахнулся, утыкаясь в телефон. Алевтина Марковна сжала губы. Ей было семьдесят два года, она сорок лет проработала старшей медсестрой и знала, как выглядит человек, которого давили. Не только физически, но и волю.
Дверь отделения распахнулась, впуская холодный осенний ветер и высокого мужчину в забрызганном грязью плаще.
— Добрый вечер. Я по поводу происшествия на переезде, — голос у него был глухой, тяжелый. — Мне справка нужна для страховой.
Алевтина Марковна цепко глянула на вошедшего. Дорогие ботинки, хоть и в глине. Усталое лицо интеллигента. Руки дрожат — не от холода, от нервов.
— Вы на машине? — она преградила ему путь своей тростью.
Мужчина опешил:
— Ну, допустим. А что?
— А то, милок. Повезешь меня. Тут недалеко. Человек пропадает, а у этих, — она кивнула на дежурного, — обед по расписанию.
Дом Алевтины Марковны стоял на отшибе, у самого леса. Внутри было тепло, пахло сушеными яблоками и травами. На старом, продавленном диване лежала девушка. Бледная, как мел, с огромными, полными испуга глазами.
Мужчина, назвавшийся Игнатом, скинул плащ и подошел к ней.
— Я врач, — коротко бросил он, заметив, как девушка вжалась в подушку. — Не бойся. Я только посмотрю.
Он действовал быстро и скупо. Ощупал ноги, проверил зрачки фонариком на телефоне.
— Тяжелых повреждений нет. Сильная слабость и истощение. Она когда ела в последний раз?
Девушка молчала. Только зубы стучали о край стакана, который поднесла ей Алевтина.
— Молчит она, — вздохнула старушка. — Как партизан. Только трясется. Я её в овраге нашла, она листьями укрывалась.
Игнат достал из кармана бумажник, вытащил визитку.
— Послушайте… мне ехать надо. Но вот мой номер. Если что…
В этот момент девушка увидела логотип на визитке — золотой вензель частной клиники. Её глаза расширились, она схватила Игната за рукав ледяными пальцами.
— Нет… Не звоните им… Золотарев уничтожит.
Игнат замер. Медленно перевел взгляд на Алевтину Марковну.
— Золотарев? Валерий Петрович? Строительный магнат?
— Вы его знаете? — прошептала девушка.
— Знаю, — криво усмехнулся Игнат. — Вся область знает. Я у него в клинике на полставки работал, пока не уволился. Гнилое место.
Девушка вдруг заговорила — быстро, сбивчиво, глотая слова:
— Я не брала… Я клянусь. Карина, его жена, она сказала: «Приберись в кабинете». Я зашла, а там сейф открыт. И пусто. А потом зашел начальник охраны. Они меня… в закрытую комнату. Требовали сказать, где деньги. А я не брала!
В особняке Валерия Золотарева, похожем на средневековый замок, царила атмосфера надвигающейся бури. Хозяин дома, грузный мужчина с бычьей шеей, мерил шагами кабинет.
— Пятьдесят миллионов! Наличными! — ревел он, смахивая со стола дорогие канцелярские приборы. — «Она украла мои миллионы!» — кричал олигарх. — Пригрел змею! Сиротка, глаза честные! А сама?!
В кресле, изящно закинув ногу на ногу, сидела Карина. Ей было чуть за тридцать — ухоженная, лощеная, с хищным прищуром. Она спокойно потягивала что-то из бокала.
— Валера, я тебе говорила. Нельзя брать прислугу с улицы. У неё на лице написано — порода не та. Гены никуда не денешь.
У окна стоял Глеб, сын Золотарева. Ему было двадцать пять, и он совершенно не походил на отца — худой, с нервным лицом.
— Пап, это ерунда, — тихо сказал он. — Лиза работала полгода. Она найденный телефон вернула. Зачем ей красть? И как она вскрыла биометрию?
— А я почем знаю?! — рявкнул Золотарев. — Может, с хакерами связалась! Виталий сказал, она сбежала через окно. Найду — сотру в порошок!
Глеб вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Ему было тошно. Мачеха появилась в доме два года назад и сразу начала наводить порядки. Лиза, тихая горничная, её раздражала. Глеб видел, как Карина цеплялась к ней по мелочам. А ещё он видел, как Лиза смотрела на старые фотографии его матери — с какой-то странной тоской.
Глеб сел в машину. Ему нужно было проветриться. Он поехал в поселок, к магазину, купить воды. Там, у входа, он увидел знакомый внедорожник врача, который иногда приезжал к отцу.
— Игнат Сергеевич? — окликнул он.
Врач обернулся. Рядом с ним стояла странная старушка в вязаной шали.
— Глеб? — Игнат нахмурился. — Ты очень вовремя. Разговор есть. Не для посторонних ушей.
Через час Глеб сидел на кухне у Алевтины Марковны. Перед ним стояла кружка с горячим чаем, к которой он даже не притронулся. Он слушал Лизу.
— Они не могли вывезти деньги сразу, — шептала девушка. — Карина говорила по телефону с кем-то… «Пока пусть полежат в старой бане, там никто не ищет». Она хотела свалить всё на меня, а потом забрать сумку, когда шум утихнет.
Глеб сжал кулаки от напряжения.
— Старая баня… Это гостевой домик у озера. Мы им не пользуемся лет десять. Ключ только у отца и у начальника охраны. Ну и у Карины, конечно.
— Если мы просто придем к отцу, он не поверит, — сказала Алевтина Марковна, подкладывая дрова в печку. — Ему доказательства нужны. Железные. Чтобы своими глазами увидел.
— Есть идея, — Игнат потер подбородок. — Карина жадная. И трусливая. Если она решит, что тайник ненадежен, она побежит перепрятывать. Глеб, у тебя есть доступ к системе «умный дом»?
— Есть. Я могу управлять светом, температурой, всем.
— Отлично. Устроим ей представление. А мы с Марковной будем зрителями в партере.
Вечер выдался промозглым. Дождь барабанил по крыше особняка Золотаревых. Карина нервничала. Ей казалось, что прислуга смотрит на неё косо. Муж заперся в кабинете и наливал себе крепкое.
Вдруг на её телефон пришло уведомление: «Сбой системы отопления в секторе 4 (Гостевой дом). Температура повышается. Риск возгорания».
Карина побледнела. В сумках были наличные. Бумага. Если там замкнуло проводку…
Она метнулась в кабинет мужа, но тот спал, уронив голову на стол. Будить его было бесполезно и опасно. Начальник охраны Виталий уехал в город «на поиски беглянки».
— Вот же… — прошипела она. — Всё самой.
Она накинула плащ, взяла фонарь и выскользнула через заднюю дверь.
Глеб, сидевший в машине за периметром с ноутбуком, увидел её на мониторе.
— Пошла рыбка, — шепнул он в гарнитуру. — Игнат, готовься.
Карина бежала к старому домику, скользя по мокрой траве. Внутри пахло сыростью и пылью. Она бросилась к камину, отодвинула тяжелую заслонку. За ней, в нише, лежали две спортивные сумки.
— Целы, — выдохнула она. — Надо перетащить в гараж.
Она схватила тяжелые сумки, поволокла их к выходу. Дверь распахнулась.
На пороге стоял Валерий Золотарев. Трезвый. Злой. За его спиной маячили Игнат и Алевтина Марковна. А Глеб держал фонарь, луч которого бил прямо в лицо Карине.
— Валера? — она выронила сумку. Из расстегнувшейся молнии вывалились пачки купюр. — Это… это я нашла! Я хотела спасти! Там возгорание!
— Нет никакого возгорания, — тихо сказал Глеб, входя следом. — Я просто датчик подкрутил. А вот ты, дорогая мачеха, попалась.
Золотарев подошел к жене. От него веяло холодом страшнее осеннего ветра.
— Ты сказала, что Лиза сбежала с деньгами. А они здесь. Значит, ты знала?
— Валера, послушай… — начала она, но он поднял руку, останавливая поток лжи.
— Вон, — тихо сказал он. — Пока я полицию не вызвал. Хотя нет… Вызову. За похищение человека.
Когда полиция увезла рыдающую Карину (ее сдал вернувшийся Виталий, испугавшись за себя), в гостиной повисла тяжелая тишина.
Глеб привел Лизу. Она всё еще хромала, опираясь на руку Алевтины Марковны.
Золотарев сидел в кресле, уронив голову в руки. Он поднял взгляд на девушку. И вдруг его лицо перекосилось. Он словно впервые увидел её по-настоящему.
— Как тебя зовут? — хрипло спросил он.
— Лиза. Елизавета Андреевна.
— Андреевна… — он горько усмехнулся. — Мать так записала? А отчество моё должно быть.
Лиза замерла. Глеб переводил взгляд с отца на девушку.
— Пап, о чем ты?
— Двадцать пять лет назад, — глухо начал Золотарев, глядя в пол. — Я был молодым и глупым. Мне нужен был сын. Наследник империи. А жена, твоя мать, Глеб… она родила двойню. Мальчика и девочку.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают старинные часы.
— Я сказал ей: «Зачем мне девка? Обуза». В бизнесе тогда борьба была, я боялся, что детьми шантажировать будут. Решил — сына оставлю, буду растить волчонка. А дочь… Я заставил жену отдать её. Сказал, что если не отдаст — обоих в приют сдам. Она плакала, умоляла… Отдала своей сестре, в деревню.
Лиза пошатнулась. Игнат успел подхватить её под локоть.
— Мою маму звали не Андрей, — прошептала она. — Маму звали Нина. Она всю жизнь боялась кого-то. Мы переезжали каждые два года. Она говорила: «Отец у тебя — тяжелый человек».
Золотарев закрыл лицо ладонями. Плечи его затряслись.
— Нина… Это сестра моей жены. Она забрала тебя и сбежала. Я давал деньги, много денег, чтобы она молчала. А потом след потерял. Думал, уехали за границу. А вы, оказывается, рядом были. В бедности. А я свою дочь в прислуги взял…
Глеб подошел к Лизе. В его глазах стояли слезы.
— Так вот почему… — прошептал он. — Я всегда чувствовал. Когда тебе плохо было — мне тоже не по себе становилось. Близнецы…
Алевтина Марковна стукнула тростью об пол.
— Ну что, «тяжелый человек», — сурово сказала она. — Деньги свои ты нашел. А совесть? Совесть в каком сейфе заперта? Девка в лесу пропадала, пока твоя краля игристое пила.
Золотарев опустился на колени. Прямо на ковер, перед Лизой.
— Прости, — выдавил он. — Если сможешь. Не ради меня. Ради матери. Она не виновата была. Это я… я ей жизнь сломал.
Лиза смотрела на этого большого, сломленного человека. В ней не было злости. Только огромная усталость.
— Встаньте, — тихо сказала она. — Не надо. Я не за деньгами пришла. Мне просто нужно было узнать правду.
Прошло три месяца.
Дом Алевтины Марковны преобразился. Новая крыша, крепкий забор, пластиковые окна — «гуманитарная помощь» от фирмы Золотарева. Сама хозяйка ворчала, что ей и так хорошо было, но втайне радовалась.
В гостиной сидели трое. Глеб настраивал новый телевизор, Лиза накрывала на стол, а Игнат что-то рассказывал, активно жестикулируя.
— И представляете, этот Виталий на суде заявил, что Карина его гипнотизировала! — смеялся он.
В дверь постучали. На пороге стоял Золотарев. Он похудел, но взгляд стал спокойнее. В руках он держал огромный букет и пакет с нужными вещами.
— Марковна, я тут… по списку, — он виновато улыбнулся. — И тонометр новый. Тот, что ты просила.
Лиза подошла к нему. Неуверенно, робко, но обняла.
— Проходи, пап. Чай стынет.
Алевтина Марковна смотрела на них и думала, что жизнь — штука сложная. Иногда, чтобы найти самое дорогое, нужно потерять всё, что имел. И хорошо, если рядом окажется кто-то, кто не пройдет мимо человека в осеннем лесу.
***Когда дочке было 12, вы сказали: "У меня и так проблем хватает". Она кивнула и ушла.
Через 20 лет случился развод — она вам не позвонила. Не из обиды. Просто давно усвоила: маму лучше не беспокоить. Вы сами её этому научили.
Что же делать? Читайте: