От автора: Если вы впервые читаете подобный рассказ, то лучше вам начать с первой части и познакомиться с главными героями поближе.
Часть первая: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b?share_to=link
Дорога тянулась долго и тяжело. Зима не щадила никого, но больше всех — Акакия. Мороз был злым, сибирским, таким, что дыхание звенело в воздухе, а бороды у путников покрывались инеем уже через несколько минут пути. Снег скрипел под ногами, будто жаловался каждому шагу, а лес вокруг стоял чёрный и неподвижный, словно вымерший.
Акакий кутался во всё, что на нём было.
— Я вам так скажу, — бурчал он, стуча зубами. — Ад — место поганое, но тёплое. Там хоть огнем плюёт, а не этим вот… — он пнул сугроб, — ледяным проклятьем.
Хвост его подёргивался, рога давно пропали, а кожа на щеках покраснела, по-человечески. Он мёрз так, как мёрзнут только живые.
Колобок катился рядом, подпрыгивая на кочках, и был, как ни странно, ещё злее.
— А я ей говорил, — огрызался он. — Говорил! Не надо было с ним связываться с этим! Он мне сразу не понравился! Верю — не верю, верю — не верю… — он клацнул челюстями. — Устал я от твоих исповедей, святоша!
— Тише, — строго бросила Яга, поправляя шапку. — Идём.
— Да хоть кричи! — не унимался колобок. — Хранитель книги, ха! Да он её даже открыть не может!
Иоанн долго молчал. Он шёл, опустив голову, чувствуя, как холод пробирается под рясу, как ноют ноги и как внутри — не боль, а усталость. Не телесная. Другая. И наконец он остановился.
— Хватит, — сказал он спокойно.
Все обернулись. Иоанн снял сумку с плеча, вытащил книгу — «Сказание о семи печатях» — и, не глядя ни на кого, попытался открыть. И она открылась. Листы сами начали перелистываться, быстро, один за другим, будто книга спешила. Страницы мелькали, строки сливались, чернила будто двигались сами по себе.
Тишина накрыла их мгновенно. Даже колобок заткнулся.
— Ого… — выдохнул Акакий. — А раньше-то… она ж как камень была.
Листы остановились. Текст был другим. Не пророчества. Не печати. А пути. Ритуалы. Описания. Условия. Иоанн читал вслух, голос его крепчал с каждой строкой:
— «Да будет закрыт разлом не силой, но очищением. Хранитель да очистит душу свою. Да исповедуется. Да отпустит грехи — свои и чужие. Да отречётся от гордыни и примет вину без ярости».
Он перевёл страницу.
— «Да омоется в источнике холмов, где земля помнит молитву. Да постится три дня и три ночи. Да не возжелает награды. Да не сыщет славы. Лишь тогда да будет наложена первая печать».
Он опустил книгу.
— Открылась… — удивленно сказала Яга. — Ну надо же. То есть раньше, книга говорила как снять печати, а теперь рассказывает как их наложить. Ну и чудное же чтиво у тебя в руках, священник.
Удивлены были все. Столько раз он пытался разомкнуть страницы проклятой книги. Столько раз терпел неудачу. И вот теперь, после села Дубово, после Мары... Яга посмотрела на Иоанна внимательнее.
— Я чувствую в тебе силу, священник. Ту же, что была при нашей первой встрече. Неужели ты снова уверовал?
Иоанн поднял на неё глаза.
— Ты мне помогла, Яга. — Он сказал это просто. — Всё это… благодаря тебе.
Колобок фыркнул.
— Ой, ну начинается. И как такой слабак вообще хранителем стал? — буркнул он. — Может хватит уже ныть? А то сейчас книга снова захлопнется и больше не откроется...
— Да что с тобой произошло, тесто? Скисло, что ли? — гаркнул Акакий, дрожа от холода. — Следи за языком, хлебобулочное. Он, между прочим, мир спасает. А ты… просто еда с характером.
— Источник на холмах… — задумчиво сказала Яга. — Такой есть только в одном месте.
— Свято-Троицкий монастырь, — тихо произнёс Иоанн.
Акакий присвистнул:
— Ну надо же. Нам туда почти по пути. Чуть курс поменять — и готово.
Дорога снова заскрипела под ногами. Впереди были холмы. Источник. Первая печать. И, впервые за долгое время, путь имел не только конец — но и смысл.
***
Холмы показались издалека — медленные, величественные, будто сама земля приподнялась, чтобы стать ближе к небу. Снег лежал здесь ровным, нетронутым покрывалом, и даже ветер, злой и колкий в низинах, на высоте становился тише, будто и ему не дозволялось шуметь.
Монастырь возвышался над всем этим, как каменная молитва.
Он был огромен — самый большой на Руси, сложенный из светлого камня, потемневшего от веков, но не утратившего благородства. Толстые стены, башни с колоколами, крыши, укрытые снегом, словно белыми ризами. Из труб поднимался дым — ровный, спокойный, живой. Здесь жизнь не прерывалась ни войнами, ни морозами, ни страхами внешнего мира.
А у подножия холмов бил источник.
Святой источник, о котором знали далеко за пределами Руси. Вода в нём была прозрачная, как стекло, и — что поражало больше всего — не замерзала. Ни в декабре, ни в лютом январе, ни в самую студёную ночь. Пар поднимался над гладью, лёгкий, почти ласковый, и казалось, будто сама земля дышит.
Сюда шли годами. Ползли на коленях. Ехали из дальних земель. Священники, паломники, простые люди — каждый со своей болью, своей надеждой. И многие уходили другими.
Настоятелем монастыря был отец Мефодий — человек известный, строгий, но справедливый, чьё слово ценилось не меньше Божьего. Говорили, что он знал Писание так, будто писал его сам, и что вера в нём была тихая, но крепкая, как камень.
Именно поэтому Яга остановилась ещё на подходе.
— Дальше ты один, — сказала она спокойно.
Акакий кивнул, даже с облегчением. Колобок молчал, что для него было редкостью. Ни бесу, ни ведьме, ни уж тем более одушевлённому тесту не было места в такой святыне.
Близ монастыря раскинулась деревня — ухоженная, чистая, привыкшая к чужакам. Здесь всегда держали гостевые дома: длинные избы, разделённые на комнаты, чтобы принять как можно больше странников. Набожные люди, знавшие, что каждый путник может оказаться посланником свыше.
Иоанн устроил спутников там.
— Ждите, — сказал он. — Я должен сделать это сам.
— Ой, давай, — фыркнул колобок, подпрыгивая в корзине. — Может, этот ваш источник тебе хоть… характер отрастит.
Акакий хмыкнул, Яга только покачала головой. Иоанн ничего не ответил. Он поднялся по тропе к монастырю один, оставляя позади шум, шутки и страх. Впереди была тишина, камень, молитва и вода, что не знала льда. И первая печать.
Отец Мефодий встретил Иоанна так, будто ждал.
Высокий, сухощавый, с аккуратной седой бородой и спокойным, внимательным взглядом, он вышел навстречу сам — без послушников, без лишней суеты. В его движениях не было спешки, но чувствовалась сила человека, привыкшего держать на плечах не только монастырь, но и ответственность за многое большее.
— Рад видеть тебя, отец Иоанн, — сказал он просто. — О тебе ходят слухи. И не только по монастырям.
Иоанн напрягся, но Мефодий мягко улыбнулся.
— Не бойся. Слухи добрые. Говорят, ты ходишь туда, куда другие боятся даже смотреть. Истребляешь нечисть. Дело это благое… — он на мгновение задумался, — …но тяжёлое. Очень.
Они прошли внутрь, в тёплый зал, где пахло воском, ладаном и старым камнем. За толстыми стенами монастыря мир будто отступал — здесь не слышно было ветра, не чувствовалось тревоги.
— Скажи мне, — продолжил Мефодий, когда они сели, — что ты сам видишь? Что происходит с миром? Даже простые люди чувствуют: земля будто дрожит под ногами. Вера шатается. Сон стал тяжёлым. Но никто не понимает — почему.
Иоанн медленно подбирал слова. Он говорил осторожно, не называя печатей, не упоминая книгу, но и не лгал. О разломах, о том, что зло стало свободнее, злее и опаснее.
Отец Мефодий слушал внимательно.
— Ты прав, — сказал он наконец. — Мир действительно трещит. И не от одной лишь человеческой греховности. Есть силы, которые шевелятся под землёй, иные — за гранью. Я чувствую это давно.
Иоанн посмотрел на него с удивлением.
— Вы знаете больше, чем должны, отец.
— Я знаю ровно столько, сколько должен знать тот, кому поручено хранить равновесие, — спокойно ответил Мефодий. — Этот монастырь стоит не просто так. И источник под ним — тоже.
Он помолчал, затем тихо добавил:
— Я слышал о гибели твоего монастыря…. Это была великая святыня. Я молился за каждую душу, что погибла там. За монахов. За паломников. За тех, чьих имён мы никогда не узнаем.
Иоанн опустил голову. В груди болезненно сжалось.
— Спасибо, отец.
— Зачем ты пришёл? — мягко спросил Мефодий.
— Я хочу исповедаться.
Он не сказал — в чём. И не сказал — почему.
Мефодий это почувствовал. Он видел, как слова даются Иоанну с трудом, как в нём борется желание выговориться и страх сказать лишнее.
— Я всегда готов отпустить грехи, — сказал он. — Какие бы они ни были.
Иоанн поднял взгляд.
— Благодарю… но нет. Я сам священник. И говорить я буду с самим Богом.
На мгновение между ними повисла тишина. Затем Мефодий кивнул — без обиды, без упрёка.
— Как пожелаешь. Тогда я дам тебе благословение на трёхдневный пост. Молитва, тишина, источник. Пусть душа очистится, прежде чем ты сделаешь следующий шаг.
Он поднялся, перекрестил Иоанна и добавил:
— Комната для тебя готова. Если понадобится — я рядом. Но некоторые пути действительно нужно проходить в одиночку.
Подготовка началась с тишины.
Иоанн ушёл к алтарю почти сразу. Не взял ни книгу, ни крест — только себя. Каменные стены приняли его, как принимают тех, кто пришёл не просить, а каяться. Он встал перед алтарём и долго молчал, собирая рассыпавшиеся мысли, пока слова сами не начали подниматься из груди — тяжёлые, болезненные, честные.
Он говорил Богу всё.
Про страх. Про ярость. Про сомнения. Про отречение. Про Злату. Про то, что ненавидел и любил одновременно. Исповедь длилась долго. Никто не вошёл. Никто не прервал. Казалось, сам монастырь замер, задержал дыхание, позволяя ему сказать всё до конца.
К закату Иоанн спустился к источнику.
Холмы вокруг были белыми и тихими, снег искрился в последних лучах солнца, а вода — живая, прозрачная — текла, как текла всегда, не зная зимы. Он опустился на колени, омыл лицо, руки, читал молитвы, которые велела книга, и те, что знал наизусть с детства. Холод воды обжигал, но в груди становилось легче, будто что-то медленно отпускало.
Когда стемнело, он вернулся в свою келью и уснул — глубоко, впервые за долгое время без кошмаров.
И именно тогда пришли они. Не было ни шума, ни борьбы. Только удар — глухой, точный. И тьма.
Иоанн очнулся от холода. Снег. Запах серы. Чужие шаги.
Он лежал на земле, руки связаны, голова гудела так, будто внутри колокол бил в набат. Вокруг — фигуры в тёмных доспехах, высокие, неподвижные, с глазами, в которых не было ничего человеческого. Демоны-воители. Молчаливые. Опасные.
А напротив — Вельзевул.
Он выглядел почти по-человечески: тёмный плащ, строгие черты, спокойная осанка. Только воздух вокруг него будто был плотнее, тяжелее, и от одного его присутствия хотелось согнуться.
— Ну здравствуй, хранитель, — произнёс он негромко, с ленивой усмешкой. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал, чтобы мне дали разрешение тебя схватить. Мы должны сказать тебе спасибо, за печати... За свободу...
Иоанн попытался встать — его тут же прижали к земле.
— Монастырь… — хрипло выдавил он. — Как вы…
— Тише, — перебил Вельзевул. — Монастырь цел. Пока. Мы не за ним пришли. Скажи мне, священник, как такая мерзость, такая малость как ты, может быть хранителем?
Один из демонов шагнул вперёд и показал книгу.
Сказание о семи печатях.
— Забавная вещь, — продолжил Вельзевул. — Упрямая. Ни мне, ни им, — он кивнул на воителей, — не открывается. А тебе — да. Только, до нас дошли слухи, что она поменяла свое повествование. Мы, только не знаем как. Ты что же думал, все будет так просто? Ты бродил по свету, искал ответы, все гадал, почему мы бездействуем. А ответ лежал на поверхности.
Иоанн сжал зубы.
— Я ничего не прочту.
Вельзевул улыбнулся шире, почти ласково.
— Прочтёшь. Потому что теперь у тебя нет выбора. Ты слишком далеко зашёл, чтобы молчать. И слишком много знаешь, чтобы мы позволили тебе уйти.
Он наклонился ближе.
— Читай, Иоанн. Или мир узнает, что такое ад… без всяких печатей.
Снег тихо падал с чёрного неба, а где-то далеко, за холмами, монастырь продолжал стоять — не зная, что его священника только что вырвали из самой последней надежды.
Удар последовал сразу. Потом ещё один. И ещё. Демоны били молча, без ярости — как инструментами. Мир сузился до боли и снега под щекой, но Иоанн не закричал. Даже когда в груди что-то хрустнуло.
Вельзевул терпеливо наблюдал, как Иоанн молчит.
— Ты упрям, — наконец сказал он. — Это почти достойно уважения.
— А ты предсказуем, — хрипло ответил Иоанн, вытирая кровь с губ плечом. — Бей сильнее. Все равно читать не стану.
Он поднял голову и, несмотря на боль, ухмыльнулся.
— Может… — короткий смешок сорвался сам собой, — и правда, как тесто говорило… источник мне характер отрастил.
И потом снова шли удары. И когда у Иоанна уже зазвенело в ушах, а лицо стало похоже на кровавое месиво, Вельзевул поднял руку — и удары прекратились.
— Ладно, — произнёс он спокойно. — План «А» не работает.
Он щёлкнул пальцами. Из темноты вывели Акакия. Тот едва держался на ногах: одежда была рваной, шапка съехала, кожа обожжена чужими печатями. Но глаза — злые, живые — сразу нашли Иоанна.
— Святош… — начал он и тут же получил удар под рёбра.
Следом — Яга. Её не волокли — несли, как мешок. Красные волосы растрепаны, лицо бледное, губы синие. Она была без сознания. Последним показали Колобка. На него надели тяжёлый железный обруч с шипами и рунами — он стягивал тесто, не давая ни раскрыться, ни укусить, ни сказать слово. Колобок лишь глухо мычал, дёргаясь, как пойманный зверёк.
Иоанн перестал дышать.
— Вот видишь, — мягко сказал Вельзевул, подходя ближе. — Тебя мы убить не можем. Ты нам нужен. А вот они…
Он пожал плечами. Иоанн рванулся — его тут же прижали к земле.
— Не смей, — выдохнул он. — Они не при чём.
— Да уж конечно, — ответил Вельзевул. — Я все еще помню, как эта рыжая стерва, ворвалась в пещеру, помню ее ухмылку на лице. Я стер ее.
Он наклонился к уху священника.
— Читай книгу. Или начнём с ведьмы. Она хрупкая. Потом — бес. А в конце… — взгляд скользнул к Колобку, — даже интересно, что будет, если снять ограничитель и тут же разорвать его на части.
Акакий, сквозь кровь, усмехнулся.
— Ваня… не вздумай… — прохрипел он. — Не ради нас…
Колобок бешено задёргался, издав глухой, отчаянный звук.
Иоанн закрыл глаза. В груди горела ярость, страх и что-то ещё — новое. Твёрдое. Как камень, который наконец лёг на своё место. Он медленно открыл глаза и посмотрел Вельзевулу прямо в лицо.
— Ты думаешь, — тихо сказал он, — что если отнять у меня всё, я сломаюсь?
Он выпрямился, насколько позволяли путы.
— Нет. Тогда я просто стану тем, кого ты боишься больше всего.
И впервые за всю ночь Вельзевул перестал улыбаться.
Яга лежала неподвижно — слишком неподвижно, чтобы это было правдой. И только когда Вельзевул сделал шаг вперёд, снег вокруг вдруг зашевелился. Сначала — едва заметно. Потом — с треском.
Из темноты, из-под сугробов, из самих теней начали выскакивать колобки. Десятки. Сотни. Разные — поджаристые, треснувшие, с углями вместо глаз. Они катились, подпрыгивали, визжали, вгрызались в демонов, рвали плоть и тянулись к горлам.
На мгновение ступор накрыл всех. Всех — кроме Яги. Она поднялась одним плавным, нечеловеческим движением.
Её рыжие волосы вспыхнули, будто их подхватило пламя, — не сгорали, а горели светом. Глаза засветились древним, жёлтым огнём, в котором не было ни злобы, ни милости — только сила. Чистая. Старая, как лес.
Акакий, ещё секунду назад избитый и едва живой, расхохотался так громко и безумно, что даже демоны дрогнули.
— Я знал… — выдохнул он, задыхаясь от восторга. — Ох, ягодка.... Ты....
Яга не ответила. Она была выше слов.
Часть колобков рвала демонов — кусала, вгрызалась, лопалась и снова собиралась. Другая — каталась по снегу, оставляя за собой кривые, живые знаки. Ловушки вспыхивали одна за другой, и снег под ними загорался, как сухая трава.
Яга шагнула вперёд.
Её костяная нога светилась фосфорным светом, оставляя следы, от которых поднимался пар. Каждый шаг — как удар сердца мира. Яркая. Опасная. Огненная. Сильнее всех их вместе взятых.
Когда пленные были освобождены, Иоанн поднялся. Боль всё ещё жила в груди, но больше не властвовала. Он начал читать — спокойно, ровно, без надрыва. Демоны рассыпались, как пепел на ветру. Остался только Вельзевул. Иоанн посмотрел на него.
— Передай своим, — сказал он тихо. — Что я иду. Что теперь не вы охотитесь на меня. А я — на вас.
И в этот момент он тоже засиял. Не огнём — светом. Священным. От него становилось тепло… и страшно. Как перед грозой. Как перед судом.
Вельзевул отступил, но ловушка держала крепко.
— Ты не посмеешь…
Иоанн произнёс всего одно слово.
— Изыди.
Слово стало ударом. Свет — приговором. И Вельзевул исчез, словно его никогда не было. Снег осел. Пламя погасло. Колобки притихли.
Яга стояла посреди вытоптанного снега уже обычной — с растрёпанной косой, в накинутой на плечи шубе, опираясь на дерево, будто и не была минуту назад той огненной, древней сущностью. Пламя ушло, свет погас, и только следы на снегу ещё тлели, медленно затухая.
Колобки выстроились полукругом. Смирные. Тихие. Ждали. Акакий поглядывал на них с нескрываемой опаской, словно опасался, что они в любой момент снова ринутся в бой. Его хвост дёргался.
— Не укладывается у меня это в голове… — буркнул он. — Одного-то терпеть тяжело, а тут… легион из теста.
Колобок, гордый и важный, катался между своими собратьями, благодарил их, кивал, хвастался, как хорошо они поработали. Акакий шёл следом и не упускал ни одной возможности уколоть:
— Ну конечно, герой. Армия хлеба. Великий стратег, чтоб тебя мыши съели.
Колобок огрызался, но явно был доволен. Яга же смотрела не на них. Она смотрела на Иоанна.
— Опять ты нас спасла, — наконец проговорил Иоанн, чувствуя себя неловко под этим взглядом. Он наклонился, поднял книгу, осторожно погладил корешок, будто живое существо, и убрал её за пазуху.
Яга прищурилась.
— Что это было, священник? Ты изгнал Вельзевула… одним словом. И ты весь светился. Словно… словно…
Иоанн поспешно перебил, будто испугался самого продолжения:
— Да что ты, Яга. Я до этого читал молитву изгнания, потому так и получилось…
Она качнула головой.
— Нет. Нет, Ваня. Они были в разных ловушках, не в одной. Ты изгонял их по очереди. А тут… К тому же Вельзевул — не просто демон-воитель. Он второй после Сатаны.
Яга посмотрела прямо ему в глаза.
— А ты сказал «Изыди» — и он ушёл.
Пауза повисла тяжёлая.
— Как ты себя чувствуешь? Что-то изменилось, да? Там, внутри... — тише спросила она. — Что произошло в монастыре?
Иоанн выдохнул. И рассказал. Про то как начал пост. Про исповедь. Про молитву в пустом монастыре. Про источник, который не замерзал. Про то как лег спать там, а очнулся тут. Когда он замолчал, заговорил Акакий. Не язвительно. Не шутя.
— У меня вопрос, — сказал он медленно.
Все повернулись к нему.
— Как демоны проникли в святыню? Этот монастырь стоит на святом месте, — продолжил он. — Над источником. Там защита такая, что мне, между прочим, даже здесь дышать тяжело. Неужели… кто-то из монастыря помогает демонам?
***
Спор разгорелся не сразу.
Сначала они просто молчали, стоя на краю леса, глядя туда, где на холмах темнели стены монастыря. Белый камень на фоне снега казался слишком чистым.
— Нет, — первым нарушил тишину Акакий. — Туда возвращаться нельзя. Если хоть кто-то из монастыря заодно с демонами, стоит нам войти — и нам конец. Не аллегорически. Буквально.
— И что ты предлагаешь, Акакий? — тихо спросил Иоанн. — Оставить всё как есть? А люди вокруг? Паломники, деревни, весь этот край. Если в святыне гнездо тьмы — они все под ударом.
Яга медленно кивнула, словно подтверждая уже принятое внутри себя решение.
— Такую.... вылазку.... мог провернуть только настоятель.
Иоанн резко обернулся.
— Отец Мефодий? Нет. Не может быть.
— Сам посуди, Ваня. Кто ещё мог открыть защиту монастыря? Кто знал, где ты будешь спать, когда уйдёшь с источника?
Она прищурилась.
— И к нам они ворвались внезапно. Настолько чисто, что пришлось сделать вид, будто всё у них получилось.
Акакий нахмурился.
— Подожди… Так ты и правда притворялась?
— А как иначе? — спокойно ответила Яга. — Пока тащили меня, я уже связалась с колобками. Они ж не просто так по снегу катаются.
Колобок гордо фыркнул.
— Если это настоятель… — Иоанн провёл рукой по лицу. — Нас больше даже на порог не пустят. А нам нужно наложить печать.
Тишина снова накрыла их, но теперь она была другой — рабочей, тяжёлой от мыслей.
— Значит, — наконец сказала Яга, — идти придётся.
— Нужно что-то придумать, — сказал Иоанн. — Что-то такое… чего от нас не ждут.
— Ну надо же, а священник-то отрастил не только характер... — язвительно пророкотал колобок, смотря на удаляющихся прочь круглых братьев.
Холмы молчали. А монастырь ждал.
Продолжение: https://dzen.ru/a/aY7Rvvaq1mLs1rqZ?share_to=link