Достаточно удачно получалось влюблённым обходить патрули, когда Петр был в «самоходе». Только один раз, за пару недель до увольнения, патрульные подошли к нему на автобусной остановке, когда моряк уже в часть собрался ехать. Причем в таких случаях всегда на такси ездил, чтобы не попадаться, а сейчас чёрт дёрнул на автобусе. Патруль был совместный: начальник патруля мичман, патрульные - солдаты. Подходят. Патрульные аж разулыбались от счастья – похоже, моремана, да ещё и старшину, в «самоходе» вычислили:
- Вашу увольнительную, товарищ старшина.
И несдобровать бы товарищу старшине, если бы не начальник патруля, мичман Веселевич, который ещё будучи в мичманской школе, проходил практику у них на корабле. Веселевич, конечно, узнал своего бывшего соратника:
- О, Петр Иванович! Я думал ты дома давно!
- Не, две недели ещё трубить…
Поболтав немного, повспоминав сослуживцев, знакомцы разошлись: старшина запрыгнул в двери подошедшего автобуса, а мичман, так и не увидев Петрухиной увольнительной, вернулся к своим патрульным, которые стояли с кислыми рожами – сорвался морячок!
На следующий день к Петру подошёл мичман Зайцев, чего с ним не случалось на протяжении почти всего времени их совместной службы.
- Что, Пётр Иваныч, увольняешься? Может на сверхсрочную? А лучше – в школу мичманов. Меня заменишь, мне уж на пенсию скоро. И образование у тебя подходящее.
- Нет, товарищ мичман, не могу. Договорился уже. В Питер уезжаю, там жить буду. Ждут меня…
- Жаль. Без тебя и служба не та. Скукота будет.
- Да не, товарищ мичман, вон сколько молодёжи-то в часть пришло, есть кому развеселить.
- Ну да. Служивые-то есть, вот только служить не с кем, - грустно проговорил Зайцев, - к кэпу сходи, искал он тебя.
«Неужели про «самоход» кто-то стукнул?», - размышлял Петруха по пути к командиру.
- Разрешите, товарищ капитан второго ранга?
- Входи. Рассказывай.
«Ну, точно. Влип, похоже…» - промелькнуло в голове огорченного Петра.
- Да я в части вчера весь вечер был, в библиотеке книжку читал…
- Ты вообще о чём?
- А Вы? – оживился Петро.
- Рассказывай, какие планы после увольнения в запас!
- А-а-а. Ну, на месяцок к родне смотаюсь, а там – в Питер, в совхоз родной. Квартиру обещали, трактор новый.
- Ясно. Есть предложение: поступай-ка ты в школу мичманов, направление дадим. Вернёшься к нам обратно служить. Трактор новый не обещаю, но квартиру получишь. Не сразу, конечно.
- Сговорились вы, что ли? Не могу, товарищ капитан. Обещал девушке. Уезжаем вместе с ней, в Питере жить будем.
- Жаль. Но ты всё же подумай, предложение моё в силе остаётся. Погуляешь, отдохнёшь и возвращайся. Кстати, посылочку тёще моей передашь?
- Конечно!
Провожала Петра вся часть. Даже Зайцев обнял, как родного.
Вот и знакомый Питерский вокзал. Неспеша идет Петруха, по сторонам поглядывает. Вроде ничего вокруг не изменилось, а всё такое незнакомое. И здания, и люди вокруг. Спешат куда-то. Куда спешить? На гражданке же! Чтобы избежать объяснений с патрулями Петро решил форму не одевать, аккуратно сложил её в чемодан. Но по нему сложно было не угадать военного, в основном – по выправке. А ещё по реакции, если кто-то в форме навстречу попадётся – тут же переходит на строевой шаг и правая рука к голове тянется, пока не одёрнет сам себя. «Сейчас только за паспортом заеду и назад, на вокзал, к родне, друзьям! – думает бывший мореман. – А, ещё же кэповская передачка…»
Чтобы побыстрей выполнить поручение, Петруха взял такси. Подъехали по адресу, попросил подождать, нашёл подъезд, квартиру, позвонил. Открывает маленькая такая, сухонькая старушенция, с папироской во рту, смотрит вопросительно.
- Меня Вам попросили посылочку передать, командир мой, Бобровничий.
- Проходите, молодой человек, - посторонилась старушка. У неё был неожиданно низкий, грубый голос, и Петруха сразу вспомнил директора ТЮЗа в Дальнегорске, о которой Джон рассказывал, ну прям точь-в-точь.
- Извините, у меня такси внизу.
- Не заставляйте женщину себя упрашивать. Это некультурно. Подождёт, - безапелляционно заявила кэпова тёща, увлекая посетителя за собой на кухню, и налила чай, - рассказывайте, как там мои детки.
С минуту Петро соображал о каких детках идёт речь, но, слава Богу понял: это для него командир - товарищ капитан второго ранга, гроза всей части, а для неё – сынок. Жену кэпа Петруха в глаза никогда не видел, но не стал разочаровывать хозяйку и в течении минут пятнадцати вдохновенно врал как её все в части любят и уважают, какая она красивая, умная и эффектная женщина. А уж какая любовь у них с командиром, и описать словами невозможно. Потом ещё минут десять про капитана, но только уже не врал, всё честно, и как уважают его, а некоторые боятся, и какой порядок в части, и как он за бойцов своих горой стоит… Только сейчас сам и понял, что всю жизнь гордиться будет тем, что повезло служить под командованием такого человека. Да и вообще, прав был тот капитан-лейтенант, который его со сборного пункта забирал, повезло ему служить в Военно-Морском Флоте Советского Союза, ой, как повезло! С этими мыслями он распрощался с гостеприимной старушкой, выслушал отповедь таксиста и приехал обратно на вокзал.
В поезде было ровным счётом нечего делать. Да Петруха и не стремился. Валялся на полке, дремал, пил чай, опять дремал. В общем наслаждался гражданской жизнью. Немного портили настроение только трое мореманов-срочников в соседнем купе, что возвращались из отпуска в часть. Уже вторые сутки не просыхали, орали чего-то, задирали проходящих мимо пассажиров, особенно женского пола. К Петру тоже попытались пристать, когда тот мимо них в туалет проходил, давай, мол, пацан, за тех, кто в море бухнём! Но Петруха сделал вид, что не расслышал.
Утром поезд подходил к станции. Пассажиры уже проснулись, а соседние мореманы ещё и не ложились. Петро взял форму, переоделся в туалете и не смог пройти мимо отпускников, остановился, внимательно на них глядя. Подняв мутный взгляд на того, кто перед ними стоит, моряки, казалось, влёт протрезвели, даже сон как рукой сняло. Не сговариваясь, привстали:
- Товарищ старшина…
- Наливай! - скомандовал старшина. – За тех, кто в море!
Появление в городе бравого моряка-дембеля произвело настоящий фурор. Прохожие провожали взглядом, а девчонки махали руками и хихикали. Чего уж говорить о родне и друзьях детства! В тот же день Петр был у Старого, который без умолку рассказывал о себе, общих знакомых, одноклассниках, друзьях.
- Да что мы всё на сухую-то! Пойдём в баню сходим? Тут один мужик в частном секторе предлагает попариться, а я не был ни разу, говорят, классно у него, даже пиво в наличии, «Жигулёвское», свежее.
Обычный частный дом, двор, небольшая банька с прихожей и комнатой отдыха. Полотенца дали, тапочки, простынь, вениками обеспечили. Пиво тоже предложили. В комнате отдыха довольно уютно, есть всё, что нужно: стол, диванчик, самовар, даже телефон. Олег, посмотрев на это всё, решил ещё и друзьям позвонить, пригласить, чтобы познакомить с бравым моряком. Тут хозяйка пиво принесла, постучала, вошла с подносом. Пётр, как галантный кавалер, подскочил, чтобы принять поднос, но вот незадача – полотенце с бёдер свалилось. И возникла дилемма, за что хвататься: за поднос или за полотенце? Полотенце победило. А поднос из рук хозяйки выпал вместе с кружками, тарелками и бутылками, не дойдя до рук посетителя. Петро отшатнулся, выпустил из рук полотенце, наткнулся на лавочку, и, чтобы не упасть окончательно в пиво лицом, оттолкнулся от стола. Но поскользнулся и полетел в сторону хозяйки, которая, видя летящее на неё голое мускулистое тело, закричала от ужаса и выскочила во двор. Петруха, не удержавшись, вывалился вслед за ней.
Хозяин в это время колол дрова и прямо перед его глазами жена с криком ужаса выскочила из бани, а за ней - голый мужик. Само собой, он рассвирепел:
- Вы чё там, вконец обнаглели? Я милицию сейчас вызову! – и пошёл в сторону Петрухи, не выпуская топора из рук.
Бывший моряк, конечно, не из робкого десятка, однако против топора рисковать не стал и ретировался за угол бани. А там – сарайчик какой-то, заскочил туда. Пока выглядывал, определяя направление движения мужика с топором, замерз. Смотрит – на верёвке халат висит, одел. Нашёл шапку рядом, валенки. Более-менее согрелся, осторожно выглянул. Угрозы вроде не видать. Стараясь не шуметь, двинулся было в сторону бани, как тут подъехал к калитке милицейский УАЗик. «Ничё себе менты здесь оперативно работают», - подумал Петро и нырнул обратно в своё убежище. Через пару минут выглянул – путь свободен. Потихоньку прошмыгнул в калитку – и на улицу! Идет, доволен, что вырвался. Навстречу два пацана, школьники, крутят пальцем у виска: «Дядь, ты чё, до Нового года ещё целый месяц!»
Посмотрел на себя Петруха – халат Деда Мороза, оказывается, напялил. Не страшно, может я с репетиции иду, подумал. Но не прошёл и ста метров, притормозил: «Я-то свалил, а друг там, разбирается из-за меня с ментами, да с хозяевами. Нехорошо это, не по-дружески», и развернулся.
Заходит в знакомую калитку, открывает дверь бани. За столом сидят трое милиционеров, Олег и хозяева. Причем весело так сидят, смеются чего-то. Кроме одного милиционера, который голову на стол положил, устал смеяться, наверное. Но на звук открывшейся двери голову поднял, с неподдельным изумлением поискал глазами по стенам календарь, и изрёк:
- Ничего себе мы засиделись – Новый год наступил!
Дружный хохот разрядил обстановку и окончательно вогнал в краску Деда Мороза.
Через пару дней друзья прогуливались по городу.
- Ну, как тебе банька? Мне понравилась. Не помню, правда, как разошлись, но в целом, хорошо! Давай на неделе ещё разок сходим, – предложил Старый.
- Не знаю, Олег, не моё это. Не в своей тарелке чувствую себя. Собираться буду, поеду в Питер. Ольга ждёт письма – когда ей приезжать, а я тут по баням зависаю.
- Как знаешь, друг! Денег нужно – обращайся. Да и вообще, если что – знаешь как меня найти. А я уж в Питере буду – заскочу непременно.
Бывший механизатор совхоза «Красное Знамя» шёл по центральной улице деревни и совершенно ничего не узнавал. Вот вроде здесь клуб был, а теперь магазин, а вот здесь – почта, и тоже – магазин. Зашёл в общежитие – нет больше общежития. Смотрит в сторону поля, где картофель выращивали, – нет того поля, частными домами всё застроено. «Я точно туда попал, куда хотел?», - идет и думает. Но контора совхоза на месте. Уже радует. Зашёл – нет никого. Поднялся в кабинет директора – дверь открыта, постучал, вошёл. Директор на месте. Петро аж выдохнул – хоть одного знакомого увидел.
- Здравствуйте! А я у вас работал три года назад. Отслужил, хотел обратно вернуться.
- А ну-ка, - посмотрел на него директор, - точно! Помню, на ферме работал! Провожали ещё тебя всем совхозом!
- Ага. Было. Я вот прошёлся по деревне – не могу ничего узнать.
- Да, многое за три года изменилось. Оказалось, что поля лучше под строительство коттеджей отдать, чем на них картофель выращивать. Сейчас деревня наша семимильными шагами в пригородный коттеджный посёлок спешит. Ферма не нужна, овощи – тоже, да и сам совхоз оказался не нужен. Проще продукты привозить, чем самим выращивать. Работники разбежались, одни дачники. А если кто и остался – в городе работает, - сокрушённо рассказывал директор.
- Не ожидал я таких перемен. Рассчитывал, что работать буду на тракторе новом, как обещали, квартиру дадите, когда женюсь.
- Нет нового трактора. Есть старый ЗИЛ, пойдёшь? Ну, а насчёт жилья – могу подсказать, где комнату снять.
Совершенно разочарованный вышел Петро из конторы. Прошёлся по гаражу, посмотрел на ржавую технику, полуразрушенные боксы и двинулся обратно на вокзал. Через день он уже стоял возле КПП своей части.