Предыдущая часть:
Варя уловила насмешку, но промолчала, только упрямо сжала губы.
— Ну хватит, не утрируй, — Варя невольно улыбнулась, но в голосе проступила неуверенность. — Я ему и в обычной одежде понравилась.
— И что с того? — Нина подалась вперёд, загибая пальцы. — Чтобы сразить мужчину наповал, нужны веские аргументы. Чем ты планируешь его добивать? Профессиональными достижениями? Фельдшерским дипломом? Сильно сомневаюсь, что это подействует безотказно. Так что давай без дискуссий. Садись в кресло, будем из тебя делать королеву вечера.
Спорить с подругой в таком настроении было бесполезно, и Варя, вздохнув, опустилась в кресло, покорно откинув голову на подголовник.
В начале седьмого Нина удовлетворённо отступила на шаг, придирчиво оглядела дело рук своих и величественно кивнула — можно смотреть.
Варя осторожно приблизилась к зеркалу, словно боясь спугнуть отражение, и замерла. Из гладкой зеркальной поверхности на неё смотрела утончённая, холёная женщина с мягким румянцем и спокойным, чуть загадочным взглядом. Волосы уложены в небрежный, но продуманный пучок, макияж подчёркивал глаза, делая их огромными и сияющими.
— Господи, — выдохнула она, не узнавая собственного голоса. — Нина, это… это я? — Варя коснулась пальцами виска, словно проверяя, не исчезнет ли отражение. — Какая же я красивая… — и тут же смутилась: — То есть ты… Ты просто волшебница!
Она резко развернулась и порывисто обняла подругу, уткнувшись носом в её плечо.
— Спасибо тебе огромное. Я чувствую себя совершенно по-другому. Будто и правда стала кем-то другим.
— Ещё бы, — довольно отозвалась Нина, похлопывая её по спине. — Давай, не раскисай. Складывай в сумочку самое необходимое — кстати, она в пакете, я взяла универсальную, чёрную, подойдёт к любому наряду. И шагом марш на свидание. А мы тут с Димкой будем держать за тебя кулачки и ждать подробностей.
— Нина, только не говори ему, куда я поехала, — спохватилась Варя, выныривая из объятий. — Я забыла предупредить. Не хочу, чтобы он подумал, будто я… ну, будто я предаю память его отца.
— Ты точно с катушек слетела, — подруга уставилась на неё с откровенным недоумением. — Какой предатель, Варь? Кого ты предаёшь? Ты взрослая, самостоятельная женщина, у которой есть право на личную жизнь и на счастье. Выбрось из головы эту ерунду. И потом, Димка у тебя парень не по годам мудрый. Он уже несколько раз спрашивал, почему мама до сих пор одна.
— Да? — Варя замерла, прижимая к груди сумочку. — И что ты ему отвечала?
— Правду, — Нина пожала плечами. — Что такого человека, как твой папа, встретить непросто. И что мама ищет, просто пока не нашла.
— Спасибо, — тихо произнесла Варя, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок.
— Э, нет! — Нина мгновенно нахмурилась и погрозила пальцем. — Никаких слёз! Я час выводила тебе идеальные стрелки, чтобы ты размазала всю красоту за две минуты? Даже не надейся. Собирайся, я вызываю такси.
— Такси? — Варя растерянно захлопала ресницами. — Зачем такси? Я думала, пешком дойду. Или на автобусе…
— Пешком? В туфлях на каблуке? Ты серьёзно?
— Ой, — она опустила взгляд на свои ноги. — Я как-то не подумала.
— А я подумала, — Нина уже набирала номер. — Так что собирайся. Машина будет через семь минут.
Дорога до ресторана заняла не больше десяти минут. Варя смотрела в запотевшее окно, прокручивая в голове возможные сценарии вечера: о чём говорить, как держаться, куда деть руки. Но все сценарии рассыпались, едва начавшись, — слишком давно у неё не было свиданий, слишком непривычной была эта лёгкая, щекочущая нервозность. Такси плавно затормозило у входа, и Варя с облегчением выдохнула, заметив на часах без одной минуты семь. Опозданий она не выносила.
Алексей стоял у входа, поглядывая то на часы, то в сторону пешеходного перехода. Варя разглядела его ещё из машины — высокий, подтянутый, в тёмном пиджаке, он казался воплощением спокойной уверенности. Но, выйдя из автомобиля, она заметила, что он смотрит в другую сторону, явно ожидая увидеть её идущей по тротуару.
— Вы не меня ждёте? — Варя приблизилась почти бесшумно и остановилась в полуметре, чуть склонив голову к плечу.
Алексей обернулся — и буквально замер. Рот приоткрылся, но ни одного звука не вырвалось. Он смотрел на неё так, словно перед ним возникло видение, не имеющее отношения к реальности.
— С вами точно всё в порядке? — Варя не сдержала улыбки. — А то у меня с собой чемоданчик профессиональных навыков. Могу оказать первую помощь прямо на месте.
— Нет-нет, — наконец выдохнул он, мотнув головой. — Всё… всё хорошо. Просто вы… ты…
— Может, тогда пройдём внутрь? — мягко предложила она, кивнув на стеклянные двери ресторана.
— Да. Конечно. Да.
Он засуетился, пропуская её вперёд, и Варя, проходя мимо, заметила, как он торопливо поправил галстук. У столика Алексей выдвинул стул, помог ей сесть и почти упал на своё место напротив. Девушка, наблюдая за его обескураженностью, чувствовала, как внутри разрастается тёплое, греющее чувство. Она, конечно, хотела произвести впечатление, но такого ошеломления не ожидала. И, признаться, ей это очень льстило.
Когда первый ступор прошёл, Алексей принялся щедро рассыпа́ть комплименты — искренние, немного сбивчивые, но оттого ещё более приятные. Варя слушала и удивлялась себе: за эти годы вокруг неё вилось немало мужчин, кто-то настойчиво добивался внимания, кто-то дарил цветы, но ни один не вызывал отклика. А сейчас, глядя в открытое, чуть взволнованное лицо собеседника, она ловила каждое слово и наслаждалась его обществом, словно медленным, тягучим десертом, который хочется смаковать.
— Алексей… Может, перейдём на «ты»? — вдруг предложила Варя, отводя взгляд. — А то как-то чопорно получается.
Он улыбнулся, явно обрадованный.
— С удовольствием. Я и сам хотел предложить, но боялся показаться навязчивым.
Ужин тянулся неспешно, и разговор сам собой перетёк в прошлое.
— У меня тоже был брак, — произнёс Алексей, отставив бокал. — Неудачный. Мы развелись пять лет назад.
— Можно узнать, что случилось? — осторожно спросила Варя.
— У бывшей жены были проблемы… со здоровьем, — он замялся, подбирая деликатные формулировки. — Из-за которых она не могла иметь детей. И это стало одной из главных причин развода.
— Наверное, ей было очень тяжело, — тихо отозвалась Варя. — Любая женщина тяжело переживает невозможность стать матерью.
— К сожалению, моя жена… — он запнулся. — Не думаю, что она сильно переживала. Дети в её картину мира не вписывались. Так бывает, — он помолчал. — Давай сменим тему, Варь. Не хочу грузить тебя старыми историями.
— Хорошо, давай, — легко согласилась она.
— Расскажи, чем ты занимаешься? — спросила Варя, отставляя бокал. — Где работаешь?
— Я в «Стройинвесте», — ответил он, и Варя едва не поперхнулась. Компанию знала вся страна, её называли в числе лидеров строительного рынка.
— Серьёзно? — она подняла брови. — И кем?
— Финансист. Финансовый отдел, заместитель начальника, — Алексей говорил об этом буднично, без тени рисовки.
— Здорово!
— А ты на скорой, да? — он смотрел на неё с искренним интересом.
— Уже много лет, — кивнула Варя. — Когда муж погиб, пришлось выйти из декрета раньше, Диму в садик пристроила. По-другому бы просто не выжили.
— У тебя совсем нет родственников? — догадался Алексей. — Или у мужа?
— Бабушка есть, папина мама, — Варя машинально обвела пальцем ножку бокала. — Но она далеко, в деревне, и уже очень старенькая. Я звала её к нам, но она наотрез отказалась переезжать, говорит, от земли не оторвать. А Павел из детдома, — тихо добавила она. — У него вообще никого не было, кроме меня и Димки.
— Мне жаль, — тихо сказал Алексей.
— Спасибо. Но я давно привыкла, — она подняла глаза и улыбнулась. — Главное, что Димка у меня есть. А остальное приложится.
— Это точно самое главное, — согласился он.
Они проговорили ещё долго — вспоминали свои школьные курьёзы, смешные случаи на работе, даже немного поспорили о том, какой кофе лучше. Варя удивлялась, как естественно и легко льётся разговор, словно они знают друг друга не несколько часов, а много лет.
Когда ужин подошёл к концу, Алексей предложил прогуляться, но Варя отрицательно покачала головой:
— Алёша, прости, пожалуйста, но на пешие прогулки у меня сегодня сил совсем не осталось. Да и туфли, — она виновато кивнула на шпильки, — я в таком хожу крайне редко, ноги уже гудят.
— Тогда, может, возьмём такси и покатаемся по городу? — нашёлся он. — Ночью центр очень красивый, огни, мосты…
— Вот это — с удовольствием, — оживилась Варя. — Обожаю ночной город, когда ни суеты, ни толпы.
Они поймали машину и медленно поплыли по пустынным проспектам, освещённым жёлтыми фонарями. Алексей сидел совсем близко, и от него исходил тонкий, едва уловимый аромат парфюма — древесный, с нотками бергамота. Варя вдруг поймала себя на том, что ей кружит голову, и дело вовсе не в вине.
Когда такси остановилось у её дома, сердце заколотилось где-то в горле. «Если приглашу — решит, что я легкодоступная. А если не приглашу — потом буду жалеть», — пронеслось в голове.
— Варь… — тихо позвал Алексей, поворачиваясь к ней.
— Может… кофе выпьем? — выдохнула она, не узнавая собственного голоса.
Он посмотрел на неё долгим, понимающим взглядом — без тени насмешки, только тихая благодарность и желание.
— С удовольствием, — ответил он просто.
Расплатившись с таксистом, они поднялись на лифте, и когда дверь квартиры закрылась за ними, стало уже не до кофе.
Месяц спустя Варя, улыбаясь, сняла обручальное кольцо, которое много лет носила на безымянном пальце, и убрала в шкатулку. Она приняла предложение Алексея не сразу — решение вызревало день за днём. Она смотрела, как этот серьёзный, вечно занятой мужчина находит время для Димки, для Нины, даже для поездки в деревню к её ворчливой бабушке. К удивлению Вари, Елена Петровна, обычно встречавшая мужчин рядом с внучкой насторожённым молчанием, вдруг оттаяла. Может, дело было в том, как Алексей, не поморщившись, принялся чинить покосившееся крыльцо, или в том, как терпеливо слушал бабушкины бесконечные рассказы об Андрюше. Но к вечеру того же дня Елена Петровна, сухо кивнув, обронила: «Зови бабулей, чего уж там». Варя потом долго не могла поверить.
Варя словно парила над землёй. Она до сих пор не могла поверить, что в её налаженном, предсказуемом одиночестве вдруг появился этот человек — и всё перевернул. Алексей чинил кран, который годами капал, готовил ужины, освобождая её от бесконечной беготни у плиты, гонял с Димой в футбол и помогал с уроками, а по выходным вёл всю семью в парк или кино. Он окружил её такой заботой, словно боялся разбить. Варя, уставшая от многолетней привычки быть сильной и независимой, с облегчением позволяла себе быть слабой и любимой.
Так прошло почти пять лет. Дмитрий окончил школу с золотой медалью, поступил в столичный университет и уехал в другой город. Варя, конечно, переживала, но уговаривала себя: дети вырастают, это нормально. Она и не заметила, как после отъезда сына Алексей начал меняться. Сначала он просто задерживался на работе — ну, бывает, аврал, отчётность. Потом стали появляться командировки, сначала редкие, потом всё чаще. Выходные, которые раньше они проводили вместе, вдруг оказались заняты то встречами с партнёрами, то внеплановыми совещаниями.
Варя сидела на кухне, обхватив ладонями остывшую кружку, и смотрела в одну точку за окном. Слёзы катились сами собой, беззвучно, по щекам, по губам. Она не понимала, что произошло. Где та нежность, которой он окружал её все эти годы? Куда исчез мужчина, мечтавший поскорее вернуться домой? Она пыталась говорить с ним — сначала мягко, потом настойчивее. Алексей вежливо, но глухо уходил от разговора: устал, голова болит, давай завтра, это неважно, тебе показалось.
Варя долго смотрела на экран телефона, собираясь с духом, а потом всё же нажала на значок вызова.
— Привет, — выдохнула она в трубку, и голос её предательски дрогнул.
— Привет, — Нина отозвалась почти мгновенно, будто ждала звонка. — Варь, что у тебя с голосом? Случилось что?
— Он опять задерживается, — Варя всхлипнула, прикрывая ладонью рот, но слёзы уже покатились по щекам. — Нина, я не знаю, сколько это может продолжаться. Я больше не могу.
— Так, подожди, не плачь, — подруга говорила настойчиво, но мягко. — Может, у него правда аврал на работе? Его же недавно повысили, там, наверное, ответственности столько, что хоть отбавляй. Ты себя просто накручиваешь.
— Год назад повысили, — Варя вытерла щёку тыльной стороной ладони. — Год, Нина. И даже тогда, когда он сутками пропадал в офисе, у него находились силы мне улыбнуться, спросить, как дела. А сейчас… Он приходит, молчит, уходит в себя. Или вообще не приходит.
— Пыталась поговорить?
— Конечно, — Варя горько усмехнулась. — Сто раз. Он уходит от разговора, как улитка в раковину. «Устал», «потом», «не сейчас». Я чувствую себя… не знаю… пустым местом.
— Давай-ка включим голову, — Нина говорила тем тоном, каким обычно разгоняла Варины паники. — Просто так мужчина не меняется. Ни с того ни с сего. Значит, причина есть.
— Какая? — Варя почти выкрикнула это в трубку, и сама испугалась собственного голоса.
— Я не знаю, — честно призналась Нина. — Но если ты не знаешь, а я не знаю, значит, надо копать. Или спрашивать. В лоб.
— Он не отвечает.
— Значит, нужно задать вопрос так, чтобы не смог отвертеться. Я понимаю, это тяжело, но другого выхода нет. Может, у него проблемы со здоровьем, которые он скрывает? Переживает, не хочет тебя волновать?
— Ты серьёзно? — Варя невольно фыркнула сквозь слёзы. — Он даже когда занозу посадит, неделю рассказывает, как больно и какой он героически терпел. Нет, это не здоровье.
— Тогда работа. Кризис на фирме, угроза увольнения, конфликт с начальством, — Нина загибала пальцы. — Вариантов масса. Но гадать можно бесконечно. Варь, поговори с ним. По-настоящему. Без «потом». Поставь перед фактом, что так дальше нельзя.
— Попробую, — выдохнула Варя, чувствуя, как от одной только мысли о разговоре в груди разливается тяжесть. — Спасибо тебе.
— Не за что. Только не кисни, слышишь? Всё решится.
Варя отключилась и несколько секунд смотрела в тёмный экран, собираясь с силами. Потом открыла контакты и нажала на имя мужа.
— Алёша, — заговорила она, стараясь удержать голос ровным. — Скажи мне честно, у тебя что-то случилось? Ты можешь мне довериться, я не враг.
— Ничего не случилось, — ответ прозвучал сухо, почти безжизненно. — Конец квартала, отчёты горят, у нас проверка. Я просто упустил этот момент, теперь разгребаю.
Варя прикусила губу. Опять работа. Всегда работа, когда разговор касается их двоих.
— Я понимаю про работу, — Варя сцепила пальцы, чтобы не дрожали. — Но мы с тобой… Мы отдалились. Ты этого не замечаешь?
— Варь, — в голосе мужа послышалось раздражение, которое он тщетно пытался подавить. — Я на работе. Давай обсудим это дома, в спокойной обстановке. У меня правда ни секунды свободной нет.
— Почему ты на меня кричишь? — вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык.
— Я не кричу, — отрезал он, но тон остался таким же напряжённым. — Извини, если показалось. Просто сейчас не до разговоров. Котлеты на плите. Разогрей, ешь без меня. Я освобожусь — позвоню.
Короткие гудки ударили по уху больнее, чем любые слова.
Варя отложила телефон и, стараясь не думать, поплелась в ванную. Вода текла горячая, почти обжигающая, и она лила пену щедро, как в старые добрые времена, когда можно было позволить себе час ничегонеделания. Она опустилась в воду, закрыла глаза, надеясь, что тепло растворит комок, застрявший в груди.
Но мысли никуда не делись. Они плавали вместе с ней, цеплялись за каждую мелочь: сухой голос, нежелание смотреть в глаза (даже по телефону), раздражение, которого раньше не было. Люди не меняются за один день. Для этого нужна причина. Что стало той причиной? И когда она, Варя, перестала быть для него той, ради кого хочется мчаться домой?
Она очнулась от того, что вода почти остыла, а пальцы сморщились, как после долгого купания в детстве. Варя рывком села, чуть не поскользнувшись, накинула халат и, даже не высушив волос, забралась под одеяло. Сон пришёл мгновенно, тяжёлый, без сновидений.
Разбудил её телефон — настойчивый, требовательный, режущий тишину раннего утра.
— Да, — Варя села в кровати, щурясь от серого света, сочившегося из-за штор.
— Варвара Андреевна Ветрова? — голос в трубке был незнакомым, мужским, с той особой интонацией профессионального сочувствия, которую она узнала бы из тысячи.
— Да, это я, — сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто. — Кто говорит?
— Меня зовут Андрей Сергеевич, я участковый. У меня для вас тяжёлое известие. Ваша бабушка, Елена Петровна, скончалась сегодня ночью. Сердечная недостаточность. Примите мои соболезнования.
Варя молчала. Где-то внутри неё, в самой глубине, лопнула ещё одна тонкая ниточка, соединявшая её с прошлым, с детством, с тем миром, где всё было просто и понятно.
— Вы меня слышите? — осторожно спросил участковый.
— Да, — её собственный голос показался чужим. — Да, слышу. Я… я приеду. Скажите адрес, я всё запишу.
Он продиктовал данные, терпеливо повторил название улицы и номер дома.
— Мы оставим соседям ключи и документы, — добавил он. — Вы как сможете?
— Сегодня. Я выезжаю сегодня.
Продолжение: