Национальный гимн часто называют музыкальным символом государства, выражающим дух и идеалы народа. В XIX веке в России такая символическая песнь оформилась в торжественную молитву — «Боже, Царя храни!», прославляющую монарха и объединяющую подданных.
Этот гимн прозвучал впервые в 1833 году и оставался официальным до 1917-го, но его значение выходит за рамки дат. Как возникла идея собственного гимна, почему он был написан именно как молитва, в чём сила его мелодии и какую роль сыграл в культуре? Давайте проследим путь этой легендарной песни от задумки до нынешнего значения.
Зарождение идеи собственного гимна
Ещё в конце XVIII — начале XIX века в Российской империи созрело понимание, что стране нужен свой государственный гимн. После победы в Отечественной войне 1812 года росло национальное самосознание, и главная торжественная песня должна была отражать именно российский дух.
К началу 1830-х годов стало очевидно, что торжественная песня России на чужую мелодию уже не подходит для роли государственного символа.
Дело в том, что после победы над Наполеоном Россия на время воспользовалась чужой мелодией. В 1815 году поэт Василий Жуковский сочинил патриотическое стихотворение «Молитва русских», начинавшееся словами «Боже, Царя храни!» — оно было посвящено императору Александру I.
Для торжественных случаев эти строки положили на музыку британского гимна «God Save the King», и в 1816–1833 годах именно эта комбинация служила неофициальным гимном Российской империи.
Такое решение во многом объяснялось европейской политикой и придворной церемониальной традицией: мелодия звучала при разных дворах и была узнаваемым общеевропейским знаком почтения монарху.
Однако мир после Наполеона менялся, и вскоре российскому самодержцу стало тесно в рамках чужой музыки. Император Николай I воспринимал использование английской мелодии как унизительную зависимость от чужой культуры и считал постыдным, что Россия не имеет собственного гимна, довольствуясь заимствованием у конкурента — Великобритании.
В 1833 году Николай, путешествуя по Европе, всюду слышал приветствия на мотив «God Save the King» — этот «монарший марш солидарности» звучал в честь русского царя, но вовсе не радовал его слух. Вернувшись, император решил положить конец зависимости от чужой песни.
Собственный гимн нужен был и для поднятия национального духа, и как часть новой официальной идеологии, так называемой триады «Православие, самодержавие, народность», сформулированной как раз в 1833 году.
Россия как великая держава должна была найти свой голос — уникальный музыкальный символ, отражающий её ценности. Николай I лично распорядился создать такой гимн, который бы прославлял и Отечество, и монархию, но отличался от боевых маршей и революционных песен Европы своей духовной тональностью.
Создатели гимна: Василий Жуковский и Алексей Львов
За дело взялись люди из ближайшего окружения императора. Николай I поручил сочинение новой мелодии талантливому музыканту Алексею Фёдоровичу Львову.
Львов был скрипачом-виртуозом и композитором, служил при дворе и сопровождал государя в зарубежной поездке 1833 года. Там Николай вновь и вновь слышал на церемониях знакомую английскую мелодию — и по возвращении распорядился написать собственный гимн с новой, русской музыкой.
Автор музыки гимна вспоминал, что ему предстояло сочинить:
«гимн величественный, сильный, чувственный, для всякого понятный, имеющий отпечаток национальности, годный для церкви, годный для войска, годный для народа — от учёного до невежды».
Столь строгие условия поначалу пугали композитора, и вдохновение не приходило несколько дней. Но однажды вечером, вернувшись домой поздно, Львов сел за стол и, по его словам, «в несколько минут гимн был написан».
Мелодия явилась словно внезапное озарение. Музыка получилась торжественной и простой, она сразу удовлетворила автора. Теперь требовались слова, и Львов обратился к признанному поэту Василию Жуковскому с просьбой написать текст на готовую мелодию.
Жуковский, бывший наставником наследника престола и автором той самой «Молитвы русских» 1815 года, справился быстро. Он фактически взял строки из своего старого стихотворения и немного их изменил под новый напев.
Так родился гимн «Молитва русского народа» — именно под таким названием произведение впервые представили императору в конце 1833 года.
Николай I остался в восторге. Современники вспоминали, что самодержец, услышав новую музыку, прослезился и горячо обнял Львова, воскликнув:
«Лучше нельзя, ты совершенно понял меня!»
Император сразу щедро наградил композитора: подарил ему золотую табакерку, усыпанную бриллиантами, и вскоре назначил Львова руководителем Придворной певческой капеллы, открыв путь к блестящей карьере.
Поэта Жуковского отметили куда скромнее, чем Львова, но его вклад был не менее значимым. Совместное творение Львова и Жуковского обретало жизнь, чтобы пережить своих создателей. Недаром сам Жуковский позднее писал соавтору:
«Наша совместная двойная работа переживёт нас... Из всех моих стихов эти смиренные строки, благодаря вашей музыке, переживут всех братьев своих».
Молитва вместо марша: особенности текста гимна
Получившийся текст нового гимна разительно отличался от многих европейских гимнов того времени. Это не была боевая песня, не пафосный марш и не гимн о военной славе и победах.
Стихи Жуковского звучат именно как молитва — смиренная и торжественная просьба к Богу защитить монарха. В шестистишии гимна нет даже прямого упоминания России, но чувствуется единство царя и народа под покровом небес.
«Боже, Царя храни!» — эта фраза повторяется в начале и конце, словно церковная молитвенная формула. Далее следуют эпитеты: «Сильный, державный» — подчёркивающие могущественность самодержца, и призыв: «Царствуй на славу нам, царствуй на страх врагам».
Народ через эти слова просит даровать государю славное правление на благо подданных и на страх недругам. Завершается строфа словами «Царь православный!», что утверждает роль императора как защитника Православной веры, и повтором мольбы о его хранении.
Таким образом, текст гимна представлял собой краткое сочетание верноподданнических чувств с религиозным благоговением. Николай I изначально требовал от нового гимна именно молитвенного духа и торжественного звучания.
И Жуковский блестяще выполнил задачу — его стихотворение по сути стало молитвой за царя в стихах. Не случайно при первом исполнении произведение называли «Молитва русского народа».
«Боже, Царя храни!» оказался одним из самых коротких гимнов в мире — всего шесть строк текста. Зато эта краткость делала его сродни церковному молитвенному стиху, легко запоминалась наизусть и понятна была каждому.
Песнь не прославляла империю напрямую — она возносила молитву о её помазаннике, что идеально соответствовало духу самодержавия и православия. Такой гимн отличал Россию от западных стран: вместо революционных призывов или воинственных маршей здесь звучала смиренная, но величественная вера в божественную защиту и царскую власть.
Мелодия, покорившая сердца
Музыка Алексея Львова придала стихам Жуковского подлинную силу. Мелодия гимна «Боже, Царя храни!» получилась торжественной, но проникновенной. Она написана в неторопливом, возвышенном духе.
В этой музыке слышится величие империи и одновременно благоговение. Начальные звуки гимна плавно возвышаются, словно молитвенное прошение, и затем разворачиваются в мощное гармоничное звучание. Современники вспоминали, что новый напев действовал «глубоко на чувства всех присутствовавших», пробуждая сильные эмоции.
Уже первое исполнение произвело неизгладимое впечатление. В декабре 1833 года в Москве на премьере гимна в Большом театре зрители в едином порыве встали со своих мест при звуках «Боже, Царя храни!» и слушали стоя до конца. Директор Московских императорских театров Михаил Загоскин вспоминал:
«Не могу вам описать впечатление, которое произвела на зрителей сия национальная песнь; все, и мужчины, и дамы слушали её стоя… Разумеется, она была повторена».
Композитор Львов сумел добиться редкого эффекта: гимн звучал одинаково величественно и в церкви, и на плацу, его напев был достаточно прост, чтобы петь хором без сложной подготовки, но достаточно красив, чтобы захватывать дух. Недаром мелодия быстро обрела популярность.
Её подхватывали военные оркестры и придворные капеллы, она перелагалась для фортепиано и домашних концертов. Позже великий композитор Пётр Чайковский использовал тему «Боже, Царя храни!» в финале своей знаменитой увертюры «1812 год» и в «Славянском марше», где эта мелодия стала музыкальным символом стойкости России.
Услышать знакомые торжественные такты можно и сегодня со сцены: они по-прежнему вызывают у многих мурашки по коже. Мелодия, родившаяся за несколько минут, действительно покорила сердца поколений.
Прощай, чужой гимн: как Россия нашла свой голос
Новый гимн не только понравился императору — он сразу им заменил прежнюю заимствованную песню. Так Россия встала на собственный путь в гимнотворчестве, отказавшись от копирования. Вместо британского «God Save the King» с русскими словами страна обрела оригинальное произведение, отражающее её самобытность.
31 декабря (по старому стилю) 1833 года Николай I официально утвердил гимн Львова–Жуковского государственным гимном Российской империи под названием «Боже, Царя храни!».
Предыдущий гимн — та самая «Молитва русских» на английскую мелодию — отправился в отставку. Император лично распорядился играть вновь сочинённую музыку повсеместно на торжествах.
Это решение имело глубокий символизм. Отныне главная песнь империи подчёркивала независимость и величие державы. Более того, новый гимн отражал официальную народность — ту самую государственную идеологию, в которой Православие и самодержавие возведены в ранг скреп нации.
Интересно, что сила примера была такова, что мелодию русского гимна оценили и за границей. В одном из английских гимнографических сборников XIX века даже появился гимн «God the Almighty» на музыку Львова — её так и называли «Russian Hymn».
Таким образом, империя не только отказалась от иностранной мелодии, но и сама подарила миру великолепный торжественный напев.
От парадов до театров: как гимн звучал в империи
После утверждения гимн «Боже, Царя храни!» стремительно вошёл в повседневную жизнь империи. Его пели и играли в самых разных местах — от строевых плацов до светских зал.
По высочайшему повелению Николая I, эта мелодия стала обязательной к исполнению на всех военных парадах, смотрах войск, при разводе караулов, освящении знамён, а также во время утренних и вечерних молитв в армии. Гимн звучал при принесении присяги новобранцами, на официальных церемониях двора и государственных праздниках.
Но не только армия приняла его — общество тоже прониклось новой песней. В гражданских учебных заведениях дети учили слова гимна и исполняли хором на торжественных актах. В театрах империи стало традицией начинать важные представления с гимна или исполнять его в особых случаях.
Так, 30 августа 1834 года на открытии Александровской колонны в Петербурге, «Боже, Царя храни!» прозвучал уже официально как государственный гимн, ознаменовав победу в войне 1812 года.
Потрясающий случай произошёл на русско-прусских манёврах в Калише в 1835 году: там гимн одновременно исполнили 21 400 человек, произведя грандиозное впечатление на иностранцев. Со временем мелодию выучили при дворах всей Европы — при приезде российского императора за границу оркестры непременно встречали его звуками «Боже, Царя храни!» в знак уважения.
Внутри страны гимн стал по-настоящему народным достоянием. Жуковский писал Львову, что слышал исполнение их гимна в Перми, Тобольске, у подошвы Чатырдага, а также в Стокгольме, в Лондоне и в Риме — песнь разносилась повсюду.
В оперных театрах знаменитые певцы включали гимн в свои выступления. Например, в 1843 году в антракте оперы «Севильский цирюльник» на питерской сцене прославленные Виардо, Рубини и Тамбурини внезапно вышли и блестяще спели «Боже, Царя храни!» хором с другими артистами. Зал взорвался овациями. В другой раз итальянский тенор Джованни Рубини специально исполнил гимн соло для Николая I — столь популярна была эта композиция.
Таким образом, гимн прочно закрепился в культуре России XIX века. Его распевали в праздничные дни и в минуты общих испытаний, он объединял высокое дворянство и простой народ в едином патриотическом чувстве.
Существовали и другие патриотические песни, например, «Коль славен наш Господь в Сионе» или «Гром победы, раздавайся!», но «Боже, Царя храни!» занял особое место. Его величественные аккорды сопровождали имперский быт — от официальных молебнов до школьных праздников.
Можно сказать, гимн стал звуковым портретом эпохи Николая I и последующих царствований. Неудивительно, что он оставался государственным гимном вплоть до падения монархии в феврале 1917 года, пережив самого Николая I и нескольких его преемников.
Живая традиция: значение гимна сегодня
Прошло почти два века, сменились политические строи, но «Боже, Царя храни!» не канул в Лету. Хотя в 1917 году после Февральской революции гимн перестал быть официальным, он продолжает жить как важный культурный и духовный символ России.
Для многих это произведение воплощает связь времён — напоминание о русской исторической и музыкальной традиции. Мелодия Львова по-прежнему узнаваема: её можно услышать в фильмах о дореволюционной России, в исторических реконструкциях, в репертуаре церковных хоров.
Например, в киноленте «Сибирский цирюльник» (1998) гимн звучит, перенося зрителя в атмосферу имперской эпохи. А в Екатеринбурге, в рамках «Царских дней», перед ночным крестным ходом от Храма-на-Крови исполняли «Боже, Царя храни!».
Для современной России дореволюционный гимн остаётся частью национальной памяти. После распада СССР велись дискуссии о возвращении старых символов, и звучали предложения возродить мелодию Львова в качестве гимна новой России (правда, с другими словами).
Хотя официально был выбран иной вариант, «Боже, Царя храни!» до сих пор трогает сердца людей, напоминает о преемственности истории и о том, что истинный патриотизм может выражаться не только в марше, но и в молитве.
Этот гимн-молитва — своеобразный музыкальный памятник Российской империи, отражающий единство веры и державности. И пока звучит его мелодия — на концерте ли, в фильме или просто в нашей памяти — жива связь с теми идеалами, на которых строилась историческая Россия.
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые выпуски.