— Хватит врать! — голос Руслана сорвался на крик. — Я всё знаю! Опять эти твои походы непонятно куда!
Юля замерла у дверного проёма гостиной, сжимая в руках пакет с продуктами. Только что вернулась из магазина, даже куртку не успела снять. Муж сидел на диване, впившись взглядом в экран её телефона.
— Руслан, ты что делаешь? — она попыталась сохранить спокойствие, но сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет. — Зачем ты роешься в моём телефоне?
Он швырнул гаджет на подушку и встал. Лицо красное, желваки ходуном. Юля таких вспышек не видела уже месяца три, думала, наконец-то всё наладилось.
— Ресторан «Панорама». Вчера в семь вечера. — Руслан медленно приближался, выплёвывая каждое слово. — Пока я вкалывал на объекте допоздна, ты там что делала?
Юля опустила пакет на пол. Огурцы выкатились на ламинат.
— Я встречалась с Викой. Обычный ужин с подругой, мы...
— Не ври мне! — кулак опустился на столешницу с такой силой, что ваза с искусственными цветами качнулась. — Виктория неделю назад уехала к сестре в Екатеринбург! Я сам слышал, как она тебе звонила и рассказывала!
Юлю словно холодной водой окатили. Действительно, Вика уехала. Она забыла об этом, когда выдумывала оправдание на ходу.
— Тогда с другой подругой, — начала она, но запнулась, увидев его взгляд.
— Моей матери не хватает на лекарства, а ты в ресторан собралась?! — Руслан развернулся к окну, сцепив руки за головой. — Она вчера звонила, просила пять тысяч до пенсии занять. Я не знал, что ответить. Сами еле-еле концы с концами сводим!
Юля почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды и злости одновременно. Вот оно. Опять его мать. Вечная тема.
— Руслан, мы каждый месяц ей помогаем, — она наклонилась, начала собирать овощи обратно в пакет. — Я понимаю, она болеет, но у нас тоже расходы. Кредит за машину, коммуналка...
— Расходы? — он обернулся. — Твои рестораны — это расходы? Счёт на четыре с половиной тысячи! Я выписку из банка проверил!
Юля выпрямилась. Значит, не только телефон, ещё и карту её отследил. Дышать стало тяжело.
— Это мои деньги. Я их заработала.
— Твои деньги? — Руслан усмехнулся, но смех вышел злым, режущим. — Ты фотографируешь детишек в садике за копейки. Мои деньги содержат эту семью!
— Я не только в садике работаю! — Юля почувствовала, как начинает заводиться. — У меня фриланс-заказы, свадьбы по выходным!
— На которые ты тратишь больше, чем зарабатываешь! — он схватил со стола какую-то бумажку, размахивая ей перед её лицом. — Новый объектив в прошлом месяце на тридцать тысяч! Штатив! Фоны всякие!
Юля молчала. Объектив действительно был недешёвый. Но без нормальной техники хороших заказов не получишь.
— Мама больна, — Руслан говорил уже тише, но в голосе слышалась такая обида, что Юле стало почти стыдно. — Ей нужны лекарства. Каждый месяц. А ты...
В прихожей хлопнула дверь. Обе головы повернулись к звуку.
— Юлечка! — раздался бодрый голос свекрови. — Это я! Ой, Русланчик тоже дома?
Антонина Сергеевна появилась в дверях гостиной, держа в руках огромный торт в коробке. На ней было новое пальто, явно не из дешёвых, причёска свежая, маникюр.
— Мам? — Руслан растерянно посмотрел на неё. — Ты откуда?
— Из салона, сынок. Заходила немного привести себя в порядок. — Она поставила торт на стол, стряхивая снежинки с плеча. — А потом в кондитерскую — вот, «Прага», твой любимый торт! Празднуем же сегодня!
Юля и Руслан переглянулись.
— Мам, какое празднование? — голос Руслана звучал слабо.
— Как какое? — Антонина Сергеевна начала расстёгивать пальто. — Полгода со дня моей ремиссии! Доктор сказал, анализы прекрасные, можно жить и радоваться!
Руслан побледнел.
— Но ты же вчера звонила... Просила денег на лекарства...
— Ой, Русланчик, ну какие лекарства? — она махнула рукой. — Я просила на подарок тёте Зое. У неё день рождения послезавтра, помнишь? Хотела красивый набор косметики купить, но ты сказал, что сейчас нет возможности, вот я и сама нашла средства.
Тишина стояла такая, что слышно было, как за окном проехала машина.
— Ты сказал «лекарства», — Руслан сел на диван, будто подкосились ноги.
— Я сказала «средства», сынок, — Антонина Сергеевна вздохнула. — Косметические средства. Но ничего страшного, я сама справилась. Тётя Зоя будет довольна.
Юля стояла, прислонившись к стене. Внутри всё кипело. Сколько раз. Сколько раз уже были такие ситуации. Антонина Сергеевна любила драматизировать, любила быть в центре внимания. А Руслан верил каждому её слову, потому что мать — святое.
— Так, мам, — Руслан потёр лицо руками. — Значит, деньги не нужны были?
— Ну, я же говорю, сынок, всё решилось. — Она прошла на кухню, начала там чем-то греметь. — Юленька, чайник поставишь? Я так замёрзла!
Юля посмотрела на мужа. Он сидел, опустив голову, будто его по темечку ударили.
— Руслан, — она подошла, присела рядом. — Нам надо поговорить.
— Подожди, — он поднял руку. — Подожди. Дай мне подумать.
— О чём думать? — Юля почувствовала, как гнев, который держала в себе всё это время, начинает прорываться наружу. — Ты обвинял меня. Копался в телефоне. Проверял банковские выписки. Почему?
— Юль, я думал...
— Ты всегда думаешь самое плохое обо мне! — она встала. — Всегда!
В кухне зазвонил чайник. Антонина Сергеевна напевала что-то себе под нос.
— А ресторан? — Руслан поднял на неё глаза. — Объясни тогда про ресторан.
Юля сжала кулаки. Вот оно. Момент истины. Можно было соврать. Придумать ещё одну историю. Но она устала. Устала от постоянного оправдания, от недоверия, от того, что приходится скрывать простые человеческие радости.
— Я была на встрече, — сказала она ровно. — С потенциальным клиентом. Семья хочет заказать фотосессию на юбилей. Большой заказ. Они пригласили в ресторан обсудить детали.
— Почему не сказала сразу?
— Потому что ты не дал! — Юля почувствовала, как голос начинает дрожать. — Ты сразу начал кричать, обвинять! И потому что... потому что ты всё равно бы не поверил.
Руслан молчал.
— Знаешь что, — Юля взяла куртку, которая валялась на кресле. — Мне нужно подышать.
— Юль, подожди...
Но она уже выходила в прихожую. Антонина Сергеевна выглянула из кухни с чашкой в руках.
— Юленька, ты куда? Чай же!
— Извините, Антонина Сергеевна. Мне нужно уйти.
Дверь захлопнулась. Юля быстро спустилась по лестнице, на ходу натягивая куртку. На улице было морозно, дыхание превращалось в белые облачка. Она достала телефон, нашла номер бабушки Лены.
— Бабуль? Можно к тебе приехать? Да. Сейчас. Спасибо.
Автобус подошёл через пять минут. Юля села у окна, прислонилась лбом к холодному стеклу. Внутри всё болело. От обиды. От усталости. От понимания, что так жить нельзя.
Бабушка Лена встретила её на пороге, даже спрашивать ничего не стала, просто обняла и провела на кухню.
— Садись, внученька. Расскажешь, если захочешь.
И Юля рассказала. Всё. Про подозрения Руслана, про постоянные обвинения, про Антонину Сергеевну с её драмами, про то, как устала чувствовать себя виноватой просто за то, что хочет жить свою жизнь.
Бабушка слушала молча, кивая, наливая горячий липовый чай.
— А ты его любишь? — спросила она наконец.
Юля задумалась. Любит? Наверное. Где-то глубоко. Но под слоями обид, недоверия, постоянного напряжения эту любовь найти становится всё сложнее.
— Не знаю, бабуль. Честно не знаю.
Бабушка Лена налила себе чаю, долго молчала, глядя в окно. Потом тяжело вздохнула.
— Юленька, я тебе скажу одну вещь. Антонина Сергеевна — женщина хитрая. Очень хитрая.
Юля подняла голову. В голосе бабушки звучало что-то такое, от чего по спине побежали мурашки.
— Что ты имеешь в виду?
— Помнишь дачу в Серебряных Прудах? Ту самую, которую ещё дед Руслана оставил?
— Ну да. Антонина Сергеевна говорила, что продать не может, там документы какие-то неоформленные...
Бабушка усмехнулась.
— Документы неоформленные. — Она отпила чай. — А я вот на днях встретила Светку Морозову, помнишь, она в том посёлке живёт? Так вот она мне и рассказала. Дача продана. Ещё в ноябре. За три миллиона.
Юля почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Что? Это невозможно. Руслан бы знал.
— Откуда? Дача была только на её имя. После смерти деда всё переоформили на неё. Руслан-то думает, что там какая-то путаница с наследством, а она спокойненько взяла да продала.
— Но зачем? — Юля поставила чашку, руки дрожали. — Зачем ей это?
Бабушка встала, достала из буфета какой-то журнал, раскрыла на нужной странице и протянула Юле. На фотографии была Антонина Сергеевна. В шикарном платье, с бокалом вина, на фоне моря. Рядом мужчина лет пятидесяти пяти, загорелый, с сединой в волосах.
— Это что?
— Это её страница в интернете. Вконтакте. Но у неё там стоит закрытый профиль, видят только друзья. — Бабушка села обратно. — А моя племянница Света с ней в друзьях. Распечатала фото и показала мне.
Юля пролистала фотографии. Антонина Сергеевна на пляже. В ресторане. На экскурсии. Везде с этим мужчиной. Подписи на итальянском, переведённые автоматически: «Мой Джованни», «Вместе навсегда», «Скоро новая жизнь».
— Она что, встречается с итальянцем?
— Не просто встречается. Собирается замуж выходить. — Бабушка покачала головой. — Познакомились они в интернете ещё год назад. Она ему писала, что вдова богатая, что у неё недвижимость, деньги. Он приглашал приехать. Ну вот она дачу и продала. Билет уже купила на март.
Юля сидела, не в силах пошевелиться. Всё складывалось в какую-то невероятную картину. Постоянные просьбы о помощи. Жалобы на здоровье. Слёзы о том, как тяжело одной. И параллельно — тайная жизнь, планы, обман.
— Руслан знает?
— Откуда? Она же умница, всё продумала. Ему говорит одно, а сама делает другое. — Бабушка сжала губы. — Я тебе вот что скажу, внученька. Такие люди не меняются. Она всю жизнь такая. Помню, когда Руслан маленький был, она его тоже использовала. То на жалость давила, то манипулировала. Вырос хороший мальчик, но вот эта слепая любовь к матери...
Юля встала, прошлась по кухне. Мысли путались. С одной стороны — шок от открывшейся информации. С другой — какое-то странное облегчение. Потому что теперь всё становилось понятным.
— Я должна сказать Руслану.
— Должна, — кивнула бабушка. — Только ты подумай, как. У него мир перевернётся.
Юля вернулась домой через два часа. Поднималась по лестнице медленно, собираясь с мыслями. В квартире горел свет. Открыла дверь — Руслан сидел на том же месте, где она его оставила. Только теперь перед ним стояла нетронутая чашка остывшего чая.
— Юль, — он поднял голову. Глаза красные. — Прости. Я всё понял. Я был неправ.
Она сняла куртку, прошла в комнату, села напротив.
— Руслан, мне нужно тебе кое-что рассказать. О твоей матери.
Он напрягся.
— Что о ней?
— Она продала дачу. В ноябре. За три миллиона.
Тишина. Руслан смотрел на неё так, будто она говорила на незнакомом языке.
— Это бред. Дача не продана. Там документы...
— Документы были в порядке. Она соврала. — Юля достала телефон, показала фотографии, которые переслала бабушка. — Вот. Смотри.
Руслан взял телефон. Листал молча. Лицо каменело с каждой секундой.
— Кто это?
— Джованни. Итальянец. Она с ним встречается. Собирается замуж выходить и переезжать в Италию.
— Это... это какая-то ошибка, — Руслан встал, начал ходить по комнате. — Может, это фотошоп? Может, чья-то шутка?
— Это её страница в соцсетях. Закрытая, но я нашла доступ через знакомых.
— Нет, — он качал головой. — Нет, моя мама так не может. Она бы мне сказала.
В прихожей снова хлопнула дверь. Антонина Сергеевна вернулась. Вошла в комнату с улыбкой, но увидев их лица, улыбка погасла.
— Что случилось?
Руслан повернулся к ней. В руках всё ещё был телефон с фотографиями.
— Мам. Это правда?
Антонина Сергеевна глянула на экран. Лицо дёрнулось, но она быстро взяла себя в руки.
— Руслик, я могу объяснить...
— Ты продала дачу? — голос Руслана был тихим, но в нём слышалась такая боль, что Юле стало не по себе.
— Я хотела тебе сказать, просто ждала подходящего момента...
— Три миллиона, мам! — он повысил голос. — Три миллиона! А ты звонила, просила пять тысяч на лекарства! Я жену подозревал в измене, потому что она позволила себе ужин в ресторане, а ты...
— Сынок, это моя дача, мои деньги, — Антонина Сергеевна выпрямилась, и вся её прежняя мягкость куда-то исчезла. — Я имею право распоряжаться своим имуществом.
— Имеешь, — кивнул Руслан. — Но ты не имеешь права врать. Манипулировать. Выпрашивать деньги, когда у тебя миллионы на счету!
— Я не выпрашивала, я просила помощи у сына!
— Помощи? — Руслан засмеялся, но смех вышел горьким. — Мам, ты меня всю жизнь... всю жизнь я думал, что ты нуждаешься, что тебе тяжело. Я отказывал себе во всём, чтобы тебе помочь. Юле запрещал тратить деньги, а сам...
Он опустился на диван, закрыл лицо руками.
Антонина Сергеевна стояла, сжав губы. Потом резко развернулась.
— Значит так, — она прошла в спальню, через минуту вышла с сумкой. — Раз вы меня тут не понимаете, я ухожу. У меня есть где жить.
— Мам, стой, — Руслан поднялся.
— Нет, Руслан. Я тебе всю жизнь посвятила. Растила одна после смерти отца. Работала на трёх работах. А теперь, когда я решила пожить для себя, вы устроили мне допрос!
— Ты соврала о лекарствах!
— Я хотела сюрприз! — её голос зазвенел. — Хотела уехать, устроиться там, а потом пригласить вас в гости! Но нет, вы раскопали, обвинили!
Юля молчала, наблюдая за этим спектаклем. Антонина Сергеевна мастерски переворачивала всё с ног на голову, превращая себя из обманщицы в жертву.
— Я звоню тёте Зое, — сказала свекровь, доставая телефон. — Поживу у неё, пока не улечу в Италию. А вы тут разбирайтесь.
Она набрала номер прямо при них.
— Зоечка? Привет, родная. Можно к тебе на пару недель? Да, случилось кое-что. Расскажу при встрече.
Через десять минут Антонина Сергеевна уже стояла у двери, одетая, с чемоданом.
— Мам, давай спокойно поговорим, — попытался Руслан.
— Не надо, сынок. Вижу, я тут лишняя. Живите как хотите.
Дверь закрылась. Руслан и Юля остались вдвоём.
Он сел на пол прямо у двери, обхватив голову руками. Юля опустилась рядом. Они сидели так, не говоря ни слова. За окном стемнело окончательно.
— Не могу поверить, что она просто так ушла, — Руслан сидел на полу, уставившись в одну точку. — Как будто ничего не произошло.
Юля положила руку ему на плечо. Хотела что-то сказать, но слов не находилось. Что тут скажешь? Мать обманывала годами, а он только сейчас прозрел.
— Знаешь, что самое страшное? — он поднял голову. — Я всё детство помню, как она говорила: «Мы с тобой одна команда, сынок. Мы друг другу самые близкие люди». И я верил. Всегда верил.
— Руслан...
— Сколько раз я с тобой ругался из-за неё? — он встал, прошёлся по комнате. — Сколько раз обвинял тебя в чёрствости, когда ты говорила, что мама манипулирует? А ты просто видела то, что я видеть не хотел.
Юля тоже поднялась. Села на диван.
— Я не хотела, чтобы нас обманывали. Честно.
Следующие три месяца пролетели странно. Антонина Сергеевна не звонила. Молчала. В начале марта Руслан случайно узнал от дальней родственницы, что мать улетела в Италию. Без прощания, без объяснений.
— Ну и пусть, — сказал он тогда, но Юля видела, как у него дрожали руки.
Они начали жить по-новому. Осторожно, словно заново знакомясь друг с другом. Руслан извинился раз десять за подозрения, за недоверие, за проверки телефона. Записался к психологу — сказал, что нужно разбираться с тем, что называется «токсичными отношениями с родителями».
Юля получила тот большой заказ — съёмку юбилея. Потом ещё два заказа от довольных клиентов. Деньги наконец пошли нормальные. Руслан радовался за неё искренне, показывал фотографии знакомым, гордился.
— Смотри, какая у меня жена талантливая, — говорил он, и в его голосе не было ни капли той прежней язвительности.
В мае позвонила тётя Зоя.
— Юленька, милая, это Зоя. Не хочу вас беспокоить, но вы случайно не знаете, где Тоня?
— Антонина Сергеевна? — Юля нахмурилась. — Она же в Италии.
— Была в Италии. Месяц назад написала мне, что возвращается. Сказала, что остановится у подруги. Но та подруга мне уже неделю названивает, спрашивает, где Тоня. Я думала, может, к вам приехала?
— Нет. К нам нет.
Юля передала трубку Руслану. Он разговаривал с тётей Зоей долго, потом начал обзванивать всех знакомых матери. Нигде её не было.
— Может, она всё-таки в Италии? — предположила Юля.
— Нет, тётя Зоя видела в соцсетях, что она отметилась в Москве. — Руслан грыз ноготь, нервничая. — Чёрт, где она?
Ответ пришёл через два дня. В дверь позвонили поздно вечером. Юля открыла и застыла. На пороге стояла Антонина Сергеевна. Только совсем не та, что уезжала три месяца назад. Волосы растрёпаны, лицо осунувшееся, под глазами синяки. В руках потёртая сумка.
— Юленька, — голос дрогнул. — Можно войти?
Руслан вышел из комнаты, увидел мать и замер.
— Мам?
Антонина Сергеевна шагнула в квартиру, и Юля заметила, что она хромает. Села на стул в прихожей, не снимая куртку.
— Русланчик, я... я всё испортила, — глаза наполнились слезами. — Всё.
— Что случилось? — Руслан присел рядом. Несмотря на все обиды, в голосе звучала тревога.
— Джованни оказался мошенником, — она вытерла глаза рукавом. — Он... когда я приехала, всё было хорошо первую неделю. Он показывал Рим, водил в рестораны. А потом начал просить деньги. Сначала немного — на ремонт машины, на долги. Я давала. Потом суммы стали больше. Когда я отказалась, он... он выгнал меня. Просто взял и выгнал из квартиры со словами, что я ему больше не нужна.
Юля принесла воду. Антонина Сергеевна выпила залпом.
— Я неделю жила в хостеле. Денег почти не осталось. Он выманил почти всё. Потом еле купила билет домой. — Она подняла голову. — Я думала поехать к Зое, но... не смогла. Понимаете? Не смогла смотреть ей в глаза после всего, что наговорила перед отъездом. Как я хвасталась, какая меня ждёт жизнь.
— Где ты была эти дни? — спросил Руслан.
— На вокзале. В дешёвой гостинице. Собиралась с духом, чтобы прийти сюда. — Она сжала руки. — Я понимаю, что не имею права просить прощения. Понимаю, что поступила ужасно. Врала, манипулировала, играла на чувствах. Вы можете меня выгнать, и это будет справедливо.
Руслан молчал. Юля видела, как он борется с собой. Обида, боль, разочарование — всё это было написано на его лице. Но было и что-то ещё. Жалость. Сострадание.
— Мам, ты где жить будешь? — тихо спросил он.
— Не знаю. Дачу продала. Денег нет. — Антонина Сергеевна вытерла слёзы. — Я найду где-то комнату, устроюсь на работу. Не хочу быть вам обузой.
Юля и Руслан переглянулись. Она видела вопрос в его глазах и медленно кивнула.
— Останешься у нас, — сказал Руслан. — Пока не встанешь на ноги.
— Русик, я не могу...
— Можешь. — Он встал. — Но при одном условии. Никакой лжи. Никаких манипуляций. Честность. Всегда. Договорились?
Антонина Сергеевна кивнула, всхлипывая.
— Обещаю. Обещаю, сынок.
Юля помогла свекрови устроиться в маленькой комнате, которую раньше использовали как кладовку. Постелили раскладушку, принесли чистое бельё.
— Юленька, — Антонина Сергеевна остановила её у двери. — Я перед тобой виновата больше всех. Я отравляла твою жизнь годами. Настраивала против тебя Руслана. Делала всё, чтобы вы поссорились.
— Зачем? — спросила Юля, хотя ответ, кажется, знала.
— Боялась потерять сына. Боялась, что он выберет тебя, а не меня. — Свекровь опустила голову. — Глупая, эгоистичная старуха. Думала, что любовь можно удержать манипуляциями.
— А теперь?
— Теперь понимаю, что настоящая любовь — это отпустить. Дать жить своей жизнью. — Она подняла глаза. — Ты хорошая девочка, Юля. И Руслану с тобой повезло. Прости меня. Если сможешь.
Юля стояла, переваривая услышанное. Простить? Она не знала, готова ли. Слишком много боли, слишком много обид.
— Посмотрим, — сказала она наконец. — Время покажет.
Той ночью Юля и Руслан лежали в темноте, не в силах заснуть.
— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что согласилась оставить её.
— Она твоя мать. Как я могла отказать?
— Могла. После всего, что она натворила. — Он повернулся к ней. — Но ты не отказала. И это многое говорит о тебе.
Юля вздохнула.
— Не знаю, сможем ли мы с ней ужиться. Не знаю, изменится ли она по-настоящему.
— Я тоже не знаю, — Руслан взял её руку. — Но мы попробуем. Вместе. Как семья.
Утром Антонина Сергеевна встала раньше всех. Юля проснулась от запаха кофе. Вышла на кухню — свекровь готовила завтрак. Блины, омлет, нарезала фрукты.
— Доброе утро, — она улыбнулась несмело. — Подумала, что стоит чем-то отблагодарить вас.
— Не надо было, — Юля села за стол.
— Надо. — Антонина Сергеевна поставила перед ней тарелку. — Я ещё много вам должна. Надо извиниться. Надо исправиться. Надо научиться быть нормальной матерью и свекровью.
Руслан вышел, зевая. Увидел накрытый стол и удивлённо поднял брови.
— Мам, ты это серьёзно?
— Абсолютно серьёзно, сынок.
Они сели завтракать втроём. Неловко, осторожно, но вместе. Впереди было много работы — над отношениями, над доверием, над прощением. Впереди были разговоры, объяснения, возможно, новые обиды.
Но сейчас, в это утро, за завтраком, была тонкая ниточка надежды. Что, может быть, всё получится. Что, может быть, из этой разрушенной семьи можно построить что-то новое. Крепче. Честнее.
— Юленька, — сказала Антонина Сергеевна, наливая кофе. — Расскажи про свои новые заказы. Руслан говорил, что у тебя дела идут хорошо.
И Юля рассказала. А свекровь слушала, кивала, задавала вопросы. Настоящие вопросы, с настоящим интересом. Без подколов, без ехидства.
Маленькие шаги. По одному. К новой жизни.