Мы живем в моей квартире. Это важная деталь, которую семья мужа тактично забывает, словно это мелкая погрешность в их идеальной картине мира. Сергей, мой супруг, человек с амбициями Наполеона и зарплатой библиотекаря, считал, что его присутствие в моей жизни — уже подарок небес. Он любил рассуждать о «традиционных ценностях» лёжа на диване, купленном, кстати, на мои декретные.
— Кристиночка, — начал он вечером, надуваясь от важности. — Мама звонила. У тети Вали ремонт, ей нужно где-то перекантоваться пару недель. Я сказал, что у нас места много. Ты же всё равно дома, присмотришь за ней, покормишь. Ей нужен диетический стол №5.
Я оторвалась от ноутбука (фриланс никто не отменял, даже если в люльке сопит полугодовалый сын) и посмотрела на мужа с интересом энтомолога.
— Сережа, — мягко сказала я. — А ты не уточнил у мамы, не путает ли она трехкомнатную квартиру с санаторием «Минеральные воды»?
Сергей закатил глаза, словно ему подсунули прокисшее вино.
— Ну вот, опять ты начинаешь. Это же семья! Ты сидишь дома, тебе что, сложно тарелку супа налить? Женщина должна быть хранительницей очага, а не калькулятором.
— Хранительница очага, дорогой, охраняет его от сквозняков и лишних людей. А то, что ты предлагаешь, называется «обслуживающий персонал».
— Ты становишься черствой! — выпалил он, взмахнув рукой. — Мама говорит, что декрет развращает. Ты теряешь связь с реальностью!
— Связь с реальностью, Сережа, это когда понимаешь, что продукты в холодильнике не размножаются почкованием.
Муж фыркнул, не найдясь с ответом, и гордо удалился в туалет — единственное место в доме, где его авторитет был непререкаем.
На следующий день явилась Лидия Семёновна. С собой она принесла пакет дешевых пряников и список дел.
— Кристина, — начала она, даже не разуваясь. — У Светланки (золовки) утренник на носу. Надо сшить костюм белки. Вот ткань. Ты же всё равно дома, машинка простаивает. И еще, я тут купила шторы, надо подшить. Пять окон. К завтрашнему дню успеешь?
Она говорила тоном генерала, раздающего приказы новобранцам. В её мире я была бесплатным приложением к её сыну, чем-то средним между мультиваркой и швейной машинкой с функцией голосового управления.
— Лидия Семёновна, — я аккуратно отодвинула пакет с тканью, пахнущей нафталином. — Боюсь, я не смогу. У меня по графику массаж ребенка, прогулка и работа.
Свекровь замерла. Её брови поползли вверх, стремясь слиться с линией волос.
— Работа? Ты в декрете! Твоя работа — пеленки и борщ! — она всплеснула руками. — Вот молодежь пошла! Мы в проруби стирали, в поле рожали и ничего! А у вас машинки-автоматы, и всё равно устали! Лень это, Кристина, матушка-лень!
— В проруби, говорите? — я невинно хлопнула ресницами. — Так это замечательно!
— Хамка! — выдохнула она.
А потом выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью, словно ставя печать на приговоре. Я лишь пожала плечами. Шоу начиналось.
Вечером состоялся «семейный совет». Сергей, получив порцию материнского яда по телефону, был настроен решительно.
— Ты обидела маму! — заявил он, едва переступив порог. — Она просила о помощи! Ты обязана извиниться и сшить этот чертов костюм белки!
— Сережа, — я достала из папки распечатанный лист А4. — Я тут подумала над твоими словами про семью и вклад в общее дело. Ты абсолютно прав.
Муж удивился. Он ожидал скандала, слез, но никак не согласия.
— Ну... вот видишь. Я знал, что ты умная женщина, — он довольно улыбнулся, предвкушая триумф.
— Поэтому я составила бизнес-план, — продолжила я, протягивая ему лист. — Ознакомься.
Это был «Прайс-лист на услуги ООО "Жена в декрете"».
Пошив костюма белки (срочность + моральный ущерб) — 5000 руб.
Подшив штор (за погонный метр) — 400 руб.
Приготовление котлет из рыбы заказчика (включая чистку чешуи по всей кухне) — 2000 руб.
Пребывание тети Вали (койко-место + трехразовое питание "Стол №5") — 3500 руб./сутки.
Выслушивание советов "как надо жить" — 1500 руб./час.
Сергей читал, и его глаза округлялись.
— Ты... ты с ума сошла? — прошептал он. — Это же мама! Это тетя Валя! Ты что, с родни деньги брать будешь?
— Нет, что ты, — успокоила я его. — Платить будешь ты. Ты же глава семьи, заказчик услуг. А я — исполнитель. Рыночная экономика, милый. Ты же сам сказал: время — деньги. Моё время тоже чего-то стоит.
— Это меркантильность! — взвизгнул он фальцетом. — Ты должна делать это по любви!
— По любви я сплю с тобой и рожаю тебе детей, — отрезала я, перестав улыбаться. — А чистить три кило карасей для твоей мамы — это уже кейтеринг. Оплата по факту или предоплата 100%.
Сергей схватил лист, скомкал его и швырнул на пол.
— Я не буду в этом участвовать! Завтра мама привезет рыбу, и ты её пожаришь! Иначе...
— Иначе что? — я подошла к нему вплотную. — Ты уйдешь к маме? Напоминаю, квартира моя. И замок я сменю быстрее, чем ты успеешь сказать «котлетка».
Муж застыл. Он вдруг осознал, что земля под ногами, которую он считал гранитом, оказалась зыбучим песком.
Кульминация наступила через неделю. У Лидии Семёновны был юбилей — 60 лет. Изначально планировали ресторан, но потом свекровь решила сэкономить (за мой счет, разумеется) и объявила: — Соберемся у Кристиночки! У неё гостиная большая. Кристина накроет стол, она же всё равно дома. Человек двадцать будет, свои только.
Сергей мне это передал тоном, не терпящим возражений, но с опаской поглядывая на мой «Прайс-лист», который я прикрепила магнитом к холодильнику.
— Хорошо, — сказала я. — Будет стол.
Сергей выдохнул. Он решил, что я сдалась, что «бабий бунт» подавлен. Всю неделю он ходил гоголем, напевая под нос. Свекровь звонила и диктовала меню: заливное, свиные рёбрышки тушёные с овощами, три вида салатов, домашний торт. Я всё прилежно записывала.
В день "Х" гости начали собираться к 17:00. Пришла золовка с детьми и мужем, тетя Валя, какие-то троюродные кузины. Лидия Семёновна в парче и золоте вплыла в квартиру, ожидая увидеть накрытую "поляну".
Они прошли в гостиную. Посреди комнаты стоял большой стол. Накрытый красивой скатертью.
Абсолютно пустой.
На белоснежной ткани стояла только ваза с одной-единственной розой и стопка ламинированных меню из ближайшей пиццерии.
— Кристина... — голос свекрови дрогнул, дав петуха. — А где... угощение?
Я вышла к гостям. Не в фартуке и с мыльной гулькой на голове, а в вечернем платье, с макияжем и бокалом вина в руке.
— Добрый вечер, дорогие родственники! — просияла я. — С юбилеем, Лидия Семёновна! Поскольку заказчик, — я кивнула на бледного Сергея, — не внес предоплату по смете, которую я ему предоставила неделю назад, опция «Домашний пир» была аннулирована. Но я позаботилась о вас! Вот меню доставки. Оплата курьеру картой или наличными. Рекомендую пепперони, она там отличная.
— Ты... ты... — Сергей хватал ртом возду. — Ты опозорила нас! Перед родней!
Лидия Семёновна рухнула на стул, обмахиваясь салфеткой.
— Змея! Пригрели на груди! Сынок, как ты с ней живешь?!
— Прекрасно живет, — жестко сказала я, перестав улыбаться. — В тепле, чистоте и уюте. Бесплатно. Но банкет за чужой счет закончился. Хотите праздник — платите. Хотите, чтобы я работала на вас — уважайте мой труд. Я не прислуга, я жена и мать. И я тоже хочу отдыхать на праздниках, а не падать с ног у плиты.
Золовка попыталась что-то вякнуть про «женскую долю», но я посмотрела на неё так, что она подавилась словом.
— А теперь, — я отпила вина, — кто будет заказывать пиццу? Я, пожалуй, буду с морепродуктами. За счет именинницы, разумеется.
Скандал был грандиозный. Крики, угрозы, проклятия. Но знаете, что самое интересное? Есть они хотели больше, чем ругаться. Через сорок минут курьер привез десять коробок пиццы и суши. Платил Сергей, скрипя зубами так, что, казалось, у него крошится эмаль.
Вечер прошел в напряженной атмосфере, напоминающей поминки, но я чувствовала себя королевой бала. Я сидела, ела роллы, которые не крутила три часа, и болтала ногой.
Когда гости разошлись, Сергей попытался устроить «разбор полетов».
— Ты унизила мою мать! — начал он заученную пластинку.
— Я научила её уважению, — спокойно ответила я. — И тебя тоже. Кстати, с тебя 5000 рублей за клининг. Твои родственники натоптали в прихожей и пролили соус на ковер.
— Я не дам тебе ни копейки! — взревел он.
— Окей, — я достала телефон. — Тогда я меняю пароль от вай-фая, перестаю готовить тебе ужины и стирать твои рубашки. И да, завтра я ухожу с подругами в кафе, с сыном сидишь ты. Бесплатно. Ты же отец.
Сергей посмотрел на меня. Потом на гору коробок из-под пиццы. Потом на уютный диван. В его глазах боролись жадность и комфорт. Комфорт победил нокаутом.
— Ладно, — буркнул он. — Переведу. Но это... это не по-людски!
— Это по-рыночному, Сережа. Привыкай.
С тех пор прошло полгода. Родственники мужа теперь ходят ко мне в гости только по предварительной записи и со своими тортами. Свекровь больше не просит подшить шторы — нашла ателье, где, оказывается, «дерут три шкуры», но делают молча.
Сергей стал на удивление шелковым. Он понял, что фраза «ты же дома сидишь» стоит слишком дорого. А я? Я всё так же работаю, воспитываю сына и люблю своего мужа. Просто теперь эта любовь имеет четко очерченные границы и, в особых случаях, прейскурант.
И запомните, девочки: если кто-то считает, что ваше время ничего не стоит, не бойтесь выставить им счет. Иногда это единственный способ заставить людей понять, что вы — бесценны.