– Мы вас не ждали сегодня, – выдавила Алина, стараясь, чтобы голос звучал приветливо. – Павел говорил, что вы приедете на следующей неделе, на новоселье.
Алина замерла на пороге гостиной, всё ещё держа в руках тряпку, которой протирала пыль с подоконника. Свекровь стояла посреди комнаты, в лёгком пальто, с небольшой сумкой через плечо, и улыбалась той самой широкой, уверенной улыбкой, которая всегда заставляла Алину чувствовать себя немного не в своей тарелке.
– Да я решила не откладывать, – свекровь махнула рукой, снимая пальто и аккуратно вешая его на вешалку у входа. – Дорога свободная была, вот и подумала – заеду, посмотрю, как вы тут устроились. Ну и помогу, конечно, если что нужно. Дом-то большой, вам вдвоём не управиться.
Алина почувствовала, как внутри всё слегка сжалось. Они с Павлом только-только закончили ремонт, переехали всего две недели назад. Дом был их мечтой – большим, светлым, с просторной кухней, выходящей на сад, и четырьмя спальнями на втором этаже. Они строили его три года, вкладывая все сбережения, которые Алина накопила ещё до замужества, плюс кредит, который оформили на её имя. Павел помогал чем мог, но основная финансовая нагрузка легла именно на неё – её работа дизайнера позволяла зарабатывать больше, и именно она настояла, чтобы дом был оформлен только на неё. На всякий случай, как она тогда сказала. Павел не возражал – он вообще редко возражал по серьёзным вопросам.
– Проходите, пожалуйста, – Алина указала на гостиную. – Чаю хотите? Я как раз собиралась заварить.
– Конечно, хочу, – Тамара Ивановна кивнула и прошла в комнату, оглядываясь по сторонам. – Ой, какая красота! Светло, просторно. И вид из окна какой – прямо на сад. Вы молодцы, всё так уютно сделали.
Она подошла к большому окну, выходящему на задний двор, где уже зеленела молодая трава и цвели первые весенние цветы, которые Алина посадила сама. Свекровь постояла немного, потом повернулась.
– А покажи-ка мне дом, Алина. Хочу всё посмотреть. Павел рассказывал, рассказывал, а своими глазами лучше.
Алина кивнула и повела её по комнатам. Первый этаж – кухня, объединённая со столовой, уютная гостиная с камином, небольшой кабинет, который они планировали использовать как гостевую. На втором – спальни. Их с Павлом – самая большая, с балконом и видом на лес за участком. Ещё две меньшие, и одна совсем маленькая, которую они думали обустроить под гардеробную или детскую – когда-нибудь, в будущем.
Тамара Ивановна ходила медленно, трогала руками стены, заглядывала в шкафы, открывала окна.
– А это чья комната? – спросила она, останавливаясь в самой светлой спальне на втором этаже – той, что с большими окнами на две стороны и встроенным шкафом во всю стену.
– Это наша с Павлом, – ответила Алина, стараясь говорить спокойно. – Мы выбрали её, потому что здесь светлее всего.
– Хорошая комната, – кивнула свекровь. – Большая, удобная. А мне, значит, другую покажете?
Алина слегка растерялась. Она не ожидала такого прямого вопроса.
– Вообще-то мы пока не планировали постоянные комнаты для гостей, – сказала она осторожно. – Есть гостевая внизу, в кабинете раскладной диван. А наверху мы думали... ну, для себя пока.
Тамара Ивановна повернулась к ней, всё с той же улыбкой.
– Алина, милая, ты что? Я же не гость какой-то посторонний. Я – мать Павла. Скоро мы все здесь будем собираться почаще. И вообще, я подумала – может, перееду к вам на какое-то время? Квартира моя в городе тесная, а здесь воздуха сколько, простора. И вам помощь нужна – дом большой, участок. Я и готовить могу, и убирать. Павлик-то мой всегда любил мои котлеты.
Алина почувствовала, как кровь прилила к лицу. Переехать? Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент внизу хлопнула входная дверь – приехал Павел.
– Мама! – раздался его радостный голос. – Ты уже здесь? Я же говорил, что встречу тебя на вокзале!
Он поднялся по лестнице, обнял мать, поцеловал в щёку.
– Здравствуй, сынок. Решил сюрприз сделать – приехала пораньше. Дом ваш посмотрела – загляденье просто.
Павел улыбнулся, оглядел комнату.
– Нравится? Мы старались.
– Очень нравится, – Тамара Ивановна кивнула. – Особенно эта комната. Светлая, уютная. Я как раз Алине говорила – может, она будет моей? Когда перееду.
Павел посмотрел на жену, потом на мать.
– Переедешь? – переспросил он, явно удивлённый, но не встревоженный. – Мам, а как же твоя квартира?
– А что квартира? Сдам её, и всё. Или продам потом. Здесь лучше – свежий воздух, тишина. И рядом с вами буду. Семья должна вместе держаться.
Алина стояла молча, чувствуя, как внутри нарастает лёгкая паника. Павел, как всегда, улыбнулся матери.
– Ну, если ты хочешь... Мы же рады. Правда, Алин?
Он посмотрел на неё с той своей открытой, доброй улыбкой, которая когда-то покорила её сердце. Алина хотела сказать, что нет, не рады, что дом – их с ним пространство, что они только начали обживаться, что она устала от стройки и хочет хотя бы год спокойствия. Но слова застряли в горле. Она знала Павла – он обожал мать, всегда старался её не расстраивать. А Тамара Ивановна смотрела на неё выжидающе, с лёгким вызовом в глазах.
– Конечно, – выдавила Алина наконец. – Мы всегда рады.
Вечером, когда Тамара Ивановна уехала в гостиницу – она решила остановиться там на пару дней, пока «всё не утрясётся», – Алина сидела на кухне с чашкой чая и смотрела в окно. Павел мыл посуду после ужина, напевая что-то под нос.
– Паша, – тихо сказала она. – Ты серьёзно согласен, чтобы мама переехала к нам насовсем?
Он повернулся, вытирая руки полотенцем.
– А почему нет? Мама одна, ей в городе скучно. А здесь – красота. И нам помощь не помешает. Ты же сама говорила, что устаёшь от хозяйства.
– Я говорила, что устаю от работы и ремонта, – уточнила Алина. – А не от того, что мне нужна постоянная помощь. Этот дом – наш. Мы его строили вместе, на мои деньги в основном. Я хочу, чтобы здесь было наше пространство.
Павел подошёл, обнял её за плечи.
– Алина, ну что ты. Мама – не чужая. Она ненадолго, может, на лето. А потом посмотрим.
– Она сказала «перееду», – напомнила Алина. – И сразу выбрала нашу спальню.
– Ну, мы можем поменяться, – легко сказал он. – Есть же другие комнаты.
Алина отстранилась, посмотрела на него внимательно.
– Павел, ты понимаешь, что это значит? Постоянное присутствие. Она будет всё переставлять, комментировать, учить нас жить. Я люблю твою маму, но... я не готова делить с ней дом каждый день.
Он вздохнул, сел напротив.
– Алина, она моя мать. Я не могу ей отказать. Она столько для меня сделала.
– А я твоя жена, – тихо ответила она. – И этот дом – мой. Юридически мой.
Павел нахмурился.
– Что значит «твой»? Мы же вместе...
– Вместе строили, да. Но документы оформлены на меня. Помнишь, мы так решили – чтобы с кредитом проще было.
Он молчал какое-то время, потом кивнул.
– Помню. Но мама не знает. И не нужно ей говорить. Она обидится.
Алина почувствовала усталость. Она знала, что этот разговор – только начало. Тамара Ивановна приедет через два дня с вещами, и тогда всё станет серьёзнее. Нужно было что-то решать. И быстро.
На следующий день Алина сидела в своём кабинете – маленькой комнате на первом этаже, где она работала над проектами. Она открыла папку с документами на дом – свидетельство о собственности, договор с банком, всё, где чётко значилось её имя как единственного владельца. Она провела пальцем по строчкам, размышляя. Может, показать их свекрови сразу? Чтобы не было иллюзий? Но как это сделать мягко, без скандала?
Звонок телефона прервал её мысли. Это была Тамара Ивановна.
– Алина, милая, – голос свекрови звучал бодро. – Я тут собрала вещи. Завтра утром приеду. И ещё – я посмотрела в интернете, как лучше обустроить ту светлую комнату наверху. Шторы там нужно поменять, ваши слишком тёмные. И кровать я свою привезу – привыкла уже.
Алина закрыла глаза, чувствуя, как сердце стучит чаще.
– Хорошо, Тамара Ивановна, – ответила она. – Приезжайте. Мы вас ждём.
Она положила трубку и долго сидела неподвижно. Что-то подсказывало ей, что завтрашний день станет поворотным. И ей придётся принять решение, которое изменит всё.
Но пока она даже не представляла, насколько круто всё обернётся...
На следующий день Алина проснулась рано, когда за окном ещё только начинало светлеть. Она лежала в постели, глядя в потолок, и пыталась собраться с мыслями. Павел спал рядом, ровно дыша, и она невольно подумала, как же он умеет отключаться от проблем — просто закрыть глаза и уснуть, будто ничего не произошло. А для неё ночь выдалась беспокойной: она ворочалась, представляя, как Тамара Ивановна входит в дом с чемоданами и сразу начинает расставлять всё по-своему.
Алина тихо встала, спустилась вниз и заварила кофе. Кухня была её любимым местом — светлая, с большими окнами, через которые видно сад. Она сама выбирала плитку, мебель, даже расцветку штор. Всё здесь дышало её вкусом, её идеями. Дом был не просто строением — это был их с Павлом проект, в который она вложила не только деньги, но и душу. И теперь в этот тщательно выстроенный мир вторгалась свекровь с её планами на постоянное проживание.
Звонок в дверь раздался ближе к десяти. Павел уже проснулся и спустился помогать. Алина вышла в прихожую и увидела, как такси отъезжает, а Тамара Ивановна стоит на пороге с двумя большими чемоданами и несколькими сумками.
— Доброе утро, детки! — радостно произнесла она, обнимая сначала сына, потом невестку. — Ну вот и я. Наконец-то дома.
Павел улыбнулся, подхватывая чемоданы.
— Мама, добро пожаловать. Давай я помогу.
Алина заставила себя улыбнуться в ответ.
— Проходите, Тамара Ивановна. Чаю хотите с дороги?
— Конечно, хочу, милая. И давай сразу на «ты», что мы всё официально. Зови меня просто мама, как Павлик.
Она прошла в гостиную, оглядываясь с довольным видом, и сразу направилась к лестнице.
— Я вещи наверх отнесу, в ту светлую комнату. Ты не против, Алина? Я вчера всю ночь думала, как её обустроить. Шторы точно менять надо, и ковёр бы постелить — полы холодные.
Алина замерла в дверях кухни.
— Подождите... то есть подожди. Мы вчера не договаривались, что эта комната твоя. Это наша спальня с Павлом.
Тамара Ивановна повернулась, слегка удивлённо подняв брови.
— Ну как же не договаривались? Павлик сказал, что всё в порядке. Вы же можете в другую перебраться, там тоже комнаты хорошие. А мне, в моём возрасте, лестница тяжело даётся, лучше на втором этаже. И света побольше — для глаз полезно.
Павел поставил чемоданы и неловко посмотрел на жену.
— Мам, может, пока в гостевую? Мы потом решим.
— Какая гостевая? — свекровь махнула рукой. — Я же не на день приехала. Давайте не мелочиться, семья есть семья.
Алина почувствовала, как внутри всё напряглось. Она хотела сказать что-то резкое, но вместо этого глубоко вдохнула и пошла на кухню заваривать чай. Нужно было успокоиться, поговорить с Павлом наедине.
Весь день прошёл в суете. Тамара Ивановна настояла на том, чтобы сразу разобрать вещи. Она заняла их спальню, разложила свои фотографии на полках, повесила на стену иконку и даже переставила мебель — кровать сдвинула ближе к окну, потому что «так лучше циркуляция воздуха». Павел помогал матери, а Алина наблюдала за этим со стороны, чувствуя себя чужой в собственном доме.
К вечеру свекровь спустилась вниз и принялась осматривать кухню.
— Алина, а где у вас кастрюли нормальные? Эти ваши современные — сплошной алюминий, вредно же. Я свою чугунную привезла, сейчас поставлю.
Она открыла шкафы, переставляя посуду.
— И специи тут как попало. Надо по-другому разложить, чтобы удобно было.
Алина стояла у плиты, готовя ужин, и молча смотрела, как свекровь берёт инициативу в свои руки.
— Тамара Ивановна, я сама разберусь, — наконец сказала она тихо, но твёрдо. — У меня свой порядок.
— Ой, да ладно тебе, — свекровь улыбнулась. — Я же с добром. В моём доме всегда всё было организовано. Павлик помнит, как я готовила — пальчики оближешь.
Павел вошёл на кухню, услышав разговор.
— Мам, Алина сама хозяйка здесь. Давай не будем всё сразу менять.
— А что такого? — Тамара Ивановна повернулась к сыну. — Я же помогаю. Вы молодые, занятые, а я на пенсии — времени полно. И вообще, дом большой, вдвоём вы его не потянете. Участок, огород — кто за этим следить будет? Я и грядки разведу, и консервацию сделаю.
Алина выключила плиту и повернулась к ним.
— Мы не планировали огород. И помощь... мы пока справляемся.
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением.
— Алина, ты что, против меня имеешь? Я же для вас стараюсь. Павлик, скажи ей.
Павел вздохнул, переводя взгляд с матери на жену.
— Мам, Алина просто привыкает. Дай нам время.
Вечером, когда Тамара Ивановна ушла спать в бывшую их спальню, Алина и Павел остались на кухне. Они перебрались в одну из меньших комнат наверху — тесную, с видом не на сад, а на боковую стену соседнего участка.
— Паша, — тихо сказала Алина, сидя на краю кровати. — Это не временно. Твоя мама уже всё решила за нас. Она переставляет вещи, планирует огород, говорит о доме как о своём.
Павел сел рядом, обнимая её.
— Она просто активная. Привыкла командовать. Но я поговорю с ней. Обещаю.
— Ты уже обещал вчера, — напомнила Алина. — А сегодня помогал ей разбирать вещи в нашей комнате.
Он молчал какое-то время.
— Она моя мать, Алин. Я не могу её обидеть. Она одна осталась после отца.
— А я твоя жена, — голос Алины дрогнул. — И этот дом построен на мои деньги. Я работала, копила, брала кредит. Ты помогал, да, но юридически он мой.
Павел отстранился, глядя на неё внимательно.
— Опять ты об этом. Мы же семья. Что своё, что моё — всё общее.
— Не всё, — тихо ответила она. — И твоя мама, похоже, думает, что дом общий для всей семьи. Включая лучшую комнату.
Он встал, прошёлся по комнате.
— Давай не будем ссориться. Утро вечера мудренее.
Алина легла, отвернувшись. Она знала, что разговоры ничего не дадут. Павел всегда старался угодить всем, но в итоге получалось, что она оставалась в стороне.
Дни шли, и ситуация только усугублялась. Тамара Ивановна полностью освоилась. Она вставала рано, готовила завтраки «как в старые добрые времена» — с жареной картошкой и котлетами, хотя Алина предпочитала лёгкие салаты. Она переставила мебель в гостиной «для уюта», повесила новые занавески в кухне — «эти ваши прозрачные, света мало пропускают». Она даже начала планировать ремонт в одной из комнат — «под мою мастерскую, там шить буду».
Алина пыталась говорить с ней мягко.
— Мама, — однажды сказала она за ужином. — Мы не планировали мастерскую. Эта комната для гостей.
— Для каких гостей? — удивилась свекровь. — Я теперь здесь живу. И вообще, дом большой, места хватит всем.
Павел молчал, ковыряя вилкой в тарелке.
Алина чувствовала, как терпение подходит к концу. Она работала дома, над проектами, но сосредоточиться стало невозможно — свекровь постоянно заходила с советами, включала телевизор на полную громкость, звала на чай «поболтать».
Однажды вечером, когда Тамара Ивановна в очередной раз заявила, что «надо бы баню построить на участке, я уже прикинула место», Алина не выдержала.
— Подождите, — сказала она, вставая из-за стола. — Мы не будем строить баню. И вообще... давайте поговорим серьёзно.
Свекровь посмотрела на неё с интересом.
— О чём, милая?
Алина пошла в кабинет, достала папку с документами и вернулась в гостиную. Павел сидел с удивлённым видом.
— Вот, — она положила бумаги на стол. — Это свидетельство о собственности. Дом оформлен только на меня. Я единственный владелец.
Тамара Ивановна взяла документ, надела очки и начала читать. Её лицо медленно менялось — улыбка исчезла, брови сдвинулись.
— Как это на тебя одну? — наконец произнесла она. — Павлик, ты знал?
Павел кивнул, не поднимая глаз.
— Знал. Мы так решили, когда кредит брали. Проще было.
Свекровь положила бумагу, глядя на невестку.
— То есть... я здесь никто? Гостья?
Алина села напротив.
— Вы мать Павла, и мы вас любим. Но дом — мой. И решения по нему принимаю я. Мы не планировали постоянное проживание. Мы только переехали, хотим обжиться вдвоём.
Тамара Ивановна молчала долго, потом встала.
— Понятно. Я мешала, оказывается.
— Не мешали, — мягко сказала Алина. — Просто... мы не готовы делить дом постоянно.
Павел наконец поднял голову.
— Мам, прости. Я не знал, как сказать.
Свекровь посмотрела на сына, потом на невестку. В её глазах стояли слёзы.
— Ладно. Я соберу вещи. Уеду завтра.
Она вышла из комнаты, и наверху хлопнула дверь.
Павел повернулся к Алине.
— Ты довольна теперь?
Алина почувствовала ком в горле.
— Паша, я не хотела обижать. Но так дальше нельзя.
Он встал и ушёл в сад. Алина осталась одна, глядя на документы. Она добилась своего, но радости не было. Что теперь будет с их семьёй? Смогут ли они найти общий язык после такого?
А наутро произошло то, чего Алина совсем не ожидала...
Утро следующего дня выдалось тихим и каким-то особенно ясным. Солнце заливало кухню мягким светом, отражаясь в чистых окнах, а в саду щебетали птицы, словно ничего не произошло. Алина спустилась вниз первой, заварила кофе и села за стол, глядя в окно. Она плохо спала — вина смешивалась с облегчением, и она всё думала, правильно ли поступила. Документы лежали на полке в кабинете, как напоминание о вчерашнем вечере. Павел ушёл спать в другую комнату, не сказав ни слова на ночь, и это ранило сильнее всего.
Дверь наверху скрипнула, и по лестнице спустилась Тамара Ивановна. Она была уже одета по-дорожному — в лёгкое пальто, с сумкой через плечо. В руках она держала небольшой чемодан. Свекровь остановилась в дверях кухни, посмотрела на невестку и тихо поздоровалась.
— Доброе утро, Алина.
— Доброе, — ответила Алина, вставая. — Кофе хотите? Или чаю?
Тамара Ивановна покачала головой и поставила чемодан у стены.
— Нет, спасибо. Я такси вызвала, скоро приедет. Вещи я собрала. Не хочу мешать.
Она говорила спокойно, без привычной бодрости, и в её голосе Алина услышала нотку усталости. Свекровь прошла к столу, села напротив и сложила руки на коленях.
— Алина, милая, — начала она тихо. — Я вчера всю ночь не спала. Думала. И поняла, что вела себя неправильно. Ты права — это твой дом. Ты его построила, ты за него платила. А я... я просто влезла, как будто имею право.
Алина замерла, не ожидая таких слов. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но свекровь продолжила.
— Когда Павлик женился на тебе, я радовалась. Ты хорошая девушка — умная, работящая, добрая. Но потом... потом я осталась одна, квартира пустая, друзья разъехались. И когда вы дом построили, я подумала: вот оно, место, где я буду нужна. Где смогу помочь, быть рядом с сыном. А получилось, что я только всё испортила.
— Тамара Ивановна, — Алина села ближе, чувствуя, как внутри теплеет. — Я не хотела вас обидеть. Правда. Просто мы с Павлом только начали жить здесь, привыкать. Это наш первый настоящий дом.
Свекровь кивнула, глядя в окно.
— Я понимаю теперь. Раньше не понимала. Думала, семья — это когда все вместе, под одной крышей. А оказывается, у каждого должно быть своё пространство. Своя жизнь.
В этот момент спустился Павел. Он выглядел уставшим, с тёмными кругами под глазами. Увидев мать с чемоданом, он остановился.
— Мам, ты уже уезжаешь?
— Да, сынок, — Тамара Ивановна встала и обняла его. — Пора. Не хочу быть обузой.
Павел посмотрел на Алину, потом на мать.
— Это из-за вчерашнего? Алин, ну зачем ты показала документы? Мама же не чужая.
— Паша, — Алина встала рядом. — Я показала, потому что иначе бы ничего не изменилось. Твоя мама уже планировала баню и мастерскую. А мы даже не обсудили это.
Он молчал, переводя взгляд с одной на другую. Тамара Ивановна отстранилась от сына и взяла его за руку.
— Павлик, послушай меня. Алина права. Дом её. И решения её. Я вчера переборщила. Захотела всё по-своему устроить, не спросила вас. Прости меня.
Павел опустил голову.
— Мам...
— Нет, сынок, — она мягко улыбнулась. — Я не обижаюсь. Правда. Просто поняла, что пора мне свою жизнь устраивать. Квартиру я сдавать не буду. Продам, может, и себе что-то маленькое здесь, недалеко, куплю. Чтобы приезжать в гости, но не жить постоянно. Если вы, конечно, не против моих визитов.
Алина почувствовала облегчение. Это было именно то, о чём она мечтала — уважение границ, но без разрыва.
— Конечно, не против, — сказала она искренне. — Приезжайте, когда захотите. На выходные, на праздники. Мы всегда рады.
Тамара Ивановна повернулась к ней, и в её глазах блеснули слёзы.
— Спасибо, Алина. Ты хорошая невестка. Я это всегда знала, просто... не показывала.
Они обнялись — впервые по-настоящему, без напряжения. Павел стоял рядом, глядя на них, и постепенно его лицо смягчилось.
— Мам, а может, не уезжай сегодня? — спросил он. — Посиди ещё, новоселье всё-таки скоро.
— Нет, сынок, — свекровь покачала головой. — Пусть вы вдвоём побудете. А я приеду на новоселье. С пирогом, как положено.
Такси сигналило у ворот. Павел вынес чемоданы, а Алина проводила свекровь до машины. Перед тем как сесть, Тамара Ивановна обернулась.
— Алина, если что — звони. И прости меня за шторы. Я их верну на место, когда в следующий раз приеду.
— Не надо, — улыбнулась Алина. — Оставьте. Они мне даже нравятся теперь.
Машина уехала, и они с Павлом остались вдвоём у ворот. Он молчал какое-то время, потом взял жену за руку.
— Прости меня, Алин. Я не видел, как тебе тяжело. Просто хотел, чтобы мама была счастлива.
— Я понимаю, — она сжала его пальцы. — Но теперь мы все счастливы, правда?
Он кивнул и обнял её.
— Правда. И дом наш. Твой и мой.
Прошло несколько месяцев. Тамара Ивановна действительно продала квартиру в городе и купила небольшую дачу в соседнем посёлке — в получасе езды. Она приезжала по выходным, иногда с пирогами, иногда просто посидеть в саду. Она больше не переставляла мебель и не планировала ремонт без спроса. Вместо этого они вместе сажали цветы, пили чай на террасе и говорили обо всём на свете.
Однажды вечером, когда свекровь уехала, Алина и Павел сидели в гостиной у камина. Огонь потрескивал, за окном шелестел ветер.
— Знаешь, — сказал Павел, обнимая жену. — Я рад, что всё так получилось. Мама изменилась. И я тоже.
— Мы все изменились, — тихо ответила Алина. — К лучшему.
Она посмотрела на дом — свой дом, который теперь был по-настоящему их. С лучшей комнатой наверху, где снова стояла их кровать, и с садом, где цвели цветы, посаженные вместе со свекровью.
Жизнь входила в спокойное русло. Семья осталась семьёй, но каждый научился уважать пространство другого. И в этом была настоящая гармония.
Рекомендуем: