Настя не любила такие вечера. В комнате повисла тишина — та самая, чужая, что появляется в семьях, где слова стали опаснее любых поступков. Она сидела на кухне, перебирая ложкой чай — давно остывший, как и их отношения. Маленький Петя возился в своей комнате. Когда-то Настя думала, что уютный квартирный шум будет означать счастье, но сегодня этот шум казался невыносимым напоминанием о разлуке, которая надвигалась у них внутри.
— Ты вообще видишь сына? — голос Насти прозвучал резче, чем она хотела. — Он ждёт тебя каждый вечер. Он так смотрит на дверь, когда ты возвращаешься.
Сергей посмотрел поверх экрана телефона и усмехнулся. Эта усмешка была чужой, будто из чьих-то старых тяжёлых воспоминаний, а не из их жизни.
— Я своего ребёнка не растил, а твоего тем более не буду, — бросил он, даже не удостоив её взглядом.
Слова Сергея повисли в воздухе. Настя вдруг почувствовала: что-то ломается окончательно. Почему он так сказал? Впервые она задумалась, кто перед ней на самом деле. Кто этот человек, с которым она однажды решила связать жизнь?
Когда Петя заснул, Настя вернулась к разговору. Её глаза были красными от усталости.
— Объясни мне. Почему ты так? Почему всегда холодно, почему каждый раз, когда Петя тянет к тебе руки — ты будто его боишься?
Сергей медленно выключил телевизор. В его взгляде вдруг появилось то, чего она давно там не видела, — раздумье, что-то болезненное.
— Когда мне было пять, — заговорил он негромко, — мой отец ушёл. Мать винила во всём меня, каждый её день начинался со слёз. Мне тогда казалось: если не будешь жить по чужим правилам — станешь чужим даже для себя. Я всегда думал: у меня не получится быть нормальным. Не получится быть отцом.
Настя слушала, не перебивая. Признание мужа звучало слишком тяжело, чтобы его сразу понять. Может ли это оправдать его холодность? Имеет ли он право так отгораживаться от собственного сына? В голове возникали только вопросы. Она не знала, где искать их ответы.
— Мне больно, когда он называет тебя папой, — шёпотом сказала Настя, — и ты ему не отвечаешь. Я боюсь потерять тебя. Ещё страшнее — потерять Пете отца.
Сергей молча встал и ушёл в спальню, глухо притворив дверь. Настя осталась одна, рядом с мокрой чашкой и своими неразрешёнными страхами. Сердце сжалось: что будет, если завтра его не будет? Если в этой квартире останутся только она и Петя?
Ночью она набрала номер сестры. Старый, родной голос в трубке приносил утешение.
— Не требуй от него того, чего он не умеет дать, — сказала сестра после долгой паузы. — Попробуй быть рядом, просто слушай. Ты же видишь: ему плохо не меньше твоего. Дай ему шанс — пусть сам сделает первый шаг. Может, он не настолько сильный, как кажется.
Настя задумалась над её словами. Вдруг и правда — не пытаться тянуть, а просто поддерживать? Перестать терзать его и себя обвинениями. Но хватит ли у неё сил? Сможет ли это что-то изменить?
Утром Сергей уже собирался на работу. Они впервые встретились взглядом за несколько дней — долго и тяжело молчали.
— Ты ненавидишь меня, да? — спросил он неожиданно.
— Нет. Я просто не понимаю. Петя не понимает. Мы ждём тебя — не героя, не идеального папу. Просто тебя.
Он пожал плечами и ушёл, ничего не ответив. А Настя впервые почувствовала: внутри всё меняется. То ли надежда, то ли отчаяние вползло в тишину их дома, расталкивая старые обиды и страхи.
Вечером она решила, что не будет ждать. Приготовила ужин, дождалась мужа. Когда он вошёл, не спрятала усталости ни слёз. Просто сказала:
— Я хочу, чтобы ты был рядом. Пусть ты ошибаешься — но ты нужен Пете. Не для отчёта. Просто нужен.
Сергей долго молчал. Потом сел напротив. Его руки дрожали, а в глазах мелькнуло что-то почти забытое.
— Я боюсь, что всё испорчу, — глухо произнёс он. — Боюсь, что ты и Петя разочаруетесь.
— А если не попробуешь — потом никто не простит. Ни я, ни он. Ни ты себе.
Разговор был прерван тишиной. Петя заглянул на кухню с игрушкой в руках. Молчание наполнилось маленьким ожиданием — могло ли оно быть надеждой?
В ту ночь Настя долго не могла уснуть. Казалось, что даже стены слушают и ждут шороха изменений. Отпустить боль, простить страх, сделать шаг навстречу друг к другу — получится ли у них? Или слишком много было сказано неправды и недосказанности?
Через неделю всё стало чуть спокойнее. Настя замечала: Сергей возвращался домой чуть раньше. Иногда замирал у порога, прислушиваясь к голосу сына, реже уходил в себя. Он ещё не умел обнимать Петю без неловкости — но пытался. Смогут ли они стать семьёй после всего? В доме ещё оставался холод — но у каждого была надежда, которую строили медленно, шаг за шагом. И лишь один вопрос не давал покоя ни Насте, ни Сергею: достаточно ли им этого, чтобы спастись от разрыва, или всё бессмысленно?
А ты бы смогла так поступить?