На берегах тихой реки Сить, ныне скрытой водами Рыбинского водохранилища, несколько столетий жила общность, представители которой, называли себя сицкарями.
Они были русскими, но не такими, как все: крестились двумя перстами, в их речи звучало дзеканье, а в их дворах не было главной для любого северянина постройки — бани.
Это была маленькая, почти островная цивилизация внутри русского мира, которая сумела сохранить свои черты вплоть до ХХ века, а затем почти бесследно растворилась в истории, оставив после себя лишь генетические маркеры, редкие фотографии и легенды о мастерах, которые «слышали» дерево.
Происхождение: на перекрёстке двух потоков и трёх миров
Сицкари — классический продукт русской колонизации. Но в их жилах смешалось не два, а три глубоких пласта. На древний финно-угорский субстрат (предположительно, меря) наложились две волны славянского заселения:
- Волна с Северо-Запада — вольнолюбивые новгородские ушкуйники и крестьяне, шедшие по рекам.
- Волна с Юга — более многочисленные и окающие переселенцы из Ростово-Суздальской земли, которые и задали основной тон местному говору.
Позже, после Смутного времени и церковного раскола, сюда бежали московские ткачи-«хамовники», спасаясь от никонианских реформ. Это был консервативный, закрытый мир, чья изоляция стала залогом выживания уникальной культуры.
Антропология и генетика: портрет «иного» русского
Внешне сицкари выделялись на фоне соседей. Они были, как правило, ниже ростом, коренастее, с заметно более светлыми волосами и глазами. Но главная загадка открылась в XXI веке благодаря генетике.
Исследования Y-хромосомы показали удивительную картину. У сицкарей была обнаружена высокая частота гаплогруппы R-M458 — ветви R1a, которая не характерна для большинства русских популяций. При этом у них не нашли «карельской» гаплогруппы N1a1, опровергнув одну из гипотез их происхождения, как и следов монгольских генов. Это доказывает: сицкари — не просто смесь, а длительно изолированная популяция, веками варившаяся в собственном соку и выработавшая уникальный генетический профиль. Сегодня, с исчезновением их деревень, эта генетическая «подпись» практически стерлась.
Язык и быт: дзеканье, щепники и барки без бань
Их речь была музыкой для лингвиста. Они дзекали («[дз]еревня»), цекали («[ц]ень») и чокали, не различая «ц» и «ч» («[ч]апля», «кури[ч]а»). Это был живой языковой реликт.
Их материальная культура была построена вокруг леса и реки. Главным промыслом было судостроение. Сицкари славились как лучшие плотники Верхнего Поволжья, строившие не только барки, но и сложнейшие деревянные церкви. В каждой усадьбе, наряду с избой и овином, стоял специальный «щепник» — сарай для хранения обрезков корабельного леса. После упадка деревянного судостроения их отточенное плотницкое мастерство превратилось в отхожий промысел.
Любопытная бытовая деталь: сицкари не строили бань. В этом они резко контрастировали с соседями. Зато их грубоватая, без излишнего декора, но невероятно прочная деревянная утварь и плетёная мебель находили сходство с изделиями вологодских кокшаров, указывая на древние, возможно, дославянские культурные связи.
Угасание и память
К концу XIX века их было чуть больше двух тысяч человек. К середине XX — ещё меньше. Три главных фактора стёрли сицкарей с этнической карты:
- Ассимиляция — браки с «хомунами», отход на заработки в города.
- Языковая эрозия — школа, армия, радио нивелировали уникальный говор.
- Физическое уничтожение малой родины — создание Рыбинского водохранилища в 1930-40-х годах затопило сердце Сицкого края, разметав последние островки их самобытности.
В начале 2000-х годов в Брейтовском районе Ярославской области краеведы начали издавать газету «Ситский край», пытаясь собрать по крупицам то, что ещё можно спасти: слова, фотографии, воспоминания.
Сицкари — это не отдельный народ
Это субэтнос, тончайший культурный слой, демонстрирующий невероятное разнообразие русского мира. Они — живое доказательство того, что «быть русским» никогда не означало быть одинаковым.\
Это история о том, как маленькая речка, на века ставшая границей и убежищем, смогла вырастить свой особый мир: упрямый, мастеровитый, светловолосый и говорящий на странном, певучем наречии. Мир, который почти исчез, но чьё генетическое эхо и плотницкая слава ещё долго будут напоминать: Россия всегда была мозаикой, где даже самый маленький фрагмент хранит свою, ни на что не похожую историю.