Господи, ребёнка в магазин привести нельзя. Испугается, потом заикой станет. Ты бы сама в магазин не ходила, людей бы не пугала.
Даша сжалась, словно её ударили.
Продавщица вступилась за неё, Марковна.
— Ты бы за языком своим следила. Ребёнка ей напугали. А когда твой благоверный по пьяни с топором вас по деревне гоняет, ребёнок не пугается. И это не твоё дело. Зина, работаешь — вот и работай.
Женщина подхватила сумки и вышла, громко хлопнув дверью.
Зинаида посмотрела на Дашу.
— Ну что ты сразу слёзы льёшь. Всю жизнь теперь от таких людей плакать будешь. Эх, Дашка… горе ты, горе.
Даша быстро закончила покупки, поправила платок на лице, который съехал из-за того, что она неловко повернулась, и попрощалась. Перед тем как выйти на улицу, огляделась — она очень не любила сталкиваться с людьми и старалась ходить в магазин, когда там никого нет. Сегодня вот не рассчитала.
Чаще ей сочувствовали и жалели. Реже — ужасались. Даша одинаково не любила и то, и другое. Такое, как сегодня, случилось впервые, и сейчас она, признаться, была раздавлена.
Слёзы без остановки катились по щекам, а она почти бежала к своему старенькому, много повидавшему домику.
Всё произошло десять лет назад. Тогда Даша была молодой девушкой. Впрочем, и тогда в деревне относились к ней снисходительно: родители у неё были пьющие. Одетой модно или просто хорошо Даша не бывала никогда. А иногда и вовсе ходила голодной по несколько дней.
Была у неё и бабка — старенькая, жила на отшибе, людей не любила. Дочь свою, мать Даши, давно уже на порог не пускала. Даша старалась не попадаться бабке на глаза, потому что та тут же начинала читать нотации про родителей.
Однажды, когда Даша помогала соседям на огороде, а звали её часто — за работу давали продукты, иногда даже деньги, их дом заполыхал. Пламя поднялось сразу столбом. Пока Даша добежала, дом уже весь был объят огнём.
Она рванула внутрь, и никто не успел её удержать. Даша почти вытащила отца, но пристройка рухнула. Мужики каким-то чудом сумели вытащить её.
Врачи спасли, да только лицо… Лицо пострадало сильнее всего. Даша почти год провела по больницам. Там же ей исполнилось восемнадцать. Вернулась в деревню — а идти некуда, кроме как к бабке.
Сказать, что бабка была рада, нельзя. Но Дашу не выгнала. Два года они прожили вместе, а потом бабка умерла. С тех пор Даша и жила одна. Работала сторожем на ферме. Денег было немного, но ей хватало.
Её спасали книги. Даша всегда мечтала: вырастет — поступит в институт, будет хорошо учиться и станет человеком. Конечно, с таким лицом об учёбе можно было забыть. Но всю школьную программу и даже больше она прошла дома. Библиотекарю даже из города приходилось возить книги специально для неё.
Даша влетела в дом, упала на диван и разрыдалась.
Господи… но почему это всё мне. За что.
Она плакала долго. Потом села и смотрела в темнеющее окно. Надо было затапливать печь: на улице почти зима. Но ничего не хотелось. Хотелось умереть. Потому что та жизнь, которую она жила, жизнью-то не была.
Даша медленно поднялась и вышла за дверь.
Нет. Она точно больше не хочет. Так лучше уж никак. Нет.
Максим шёл через лес и настороженно прислушивался. Пошли вторые сутки, как он сбежал из мест не столь отдалённых. Он прекрасно понимал: его всё равно поймают. Или, может, он и сам сдастся. Но сейчас нужно было сделать то, что могло его спасти.
Максима посадили за убийство. Причём за убийство собственного отца. Которого он не убивал.
Следствие прошло странно быстро. Его никто не слушал. Все факты были против него — особенно те, что аккуратно ложились в дело. Помогал сводный брат. Теперь именно он управлял бизнесом отца.
Максим понял, кто за этим стоит, только потом. А ведь он так верил брату.
Когда отец женился на его матери, Максим старался, чтобы Олег быстрее освоился. Олег и правда освоился быстро — слишком быстро. Своё истинное лицо показал не сразу, но показал. Максим всё убеждал себя: это потому, что парню неуютно в чужой семье.
Потом вроде всё улеглось, они даже подружились. Прошло двенадцать лет — и Олег так умело спрятал сводного брата в тюрьму, что забрал себе всё, что отец построил.
Максим долго готовился к побегу. Продумал всё до мелочей. Ему нужно было добраться до столицы и передать адвокату отца документы. Те самые документы, которые вывели бы Олега на чистую воду.
Когда Максим собрал папку, он не собирался её обнародовать. Просто держал на всякий случай. Потому что до конца Олегу не верил. Как оказалось — совсем не зря.
Он осторожно остановился.
Какой-то странный звук. Не лесной. Животное, что ли. Хотя какое животное… Это было дыхание. Тяжёлое, будто со стонами.
Максим раздвинул кусты и замер. Вернее — оцепенел.
На кочке под деревом сидела молодая женщина. Глаза закрыты. Нижняя часть лица скрыта платком. Казалось, она в беспамятстве.
Странно. Заблудиться она не должна была. По его прикидкам деревня совсем рядом.
Максим огляделся ещё раз. Вокруг — никого.
Женщина вздрогнула, с трудом подняла голову. И только сейчас Максим понял: она окоченела от холода. Морозец был небольшой, первые заморозки, но она явно сидела без движения давно.
Максим кинулся к ней.
— Вы что же, совсем с ума сошли. Вы же замёрзнете.
Он осёкся. Потом понял — она специально.
Максим даже разозлился.
— Вы что такое говорите. Жизнь человеку даётся один раз. Не для того, чтобы ею разбрасываться. Кто-то очень хочет жить. А вы… Вставайте.
Даша — а это была она — упрямо покачала головой.
— Нет. Не трогайте меня.
Максим рывком поднял её на ноги. Платок слетел с лица. И он сразу всё понял.
— Какая же вы глупая. Вместо того чтобы хоть как-то изменить свою жизнь, вы решили просто отказаться от неё. Показывайте, где живёте.
Даша махнула рукой. Максим крепко держал её под локоть, и они пошли.
По дороге он начал рассказывать, что случилось с ним. И Даша словно оживала от его слов. Потом расплакалась.
— Знаете… а у меня никогда не было нормальной жизни.
Она говорила и говорила, захлёбываясь слезами. И продолжала говорить. Максим слушал внимательно.
Бедная девочка. Сколько же она натерпелась.
К дому они подошли, когда уже смеркалось. И как назло именно в этот момент мимо проходила Марковна.
Она впилась в них взглядом и громко бросила:
— И чем же ты его заманила. Кто ж нормальный на тебя позарится.
Даша сжала губы. Максим остановился, но она дёрнула его за рукав.
— Пойдём. С ней лучше не вступать в разговоры. И так сейчас вся деревня знать будет, что у меня дома незнакомый мужик.
Максим нервно выдохнул.
— Мне надо уходить. Из-за меня у тебя неприятности будут.
Даша не стала спорить. Она что-то быстро носила из комнаты и складывала на диван.
Максим шагнул ближе.
— Даш, ты меня слышишь.
Она повернулась и кивнула.
— Слышу. Тебе таким макаром добираться — год. Тебя поймают. А я в школе очень любила театральную студию. Садись.
Утром от Дашиного дома в сторону станции шёл горбатый старик с бородой. В кармане у него было немного денег на проезд. И никто бы не догадался, что этот старик — Максим.
Конечно, о том, что Даша приютила беглого зэка, деревня узнала через несколько дней. К ней приезжали люди в форме. Потом возили на допрос. Несколько раз вызывали повесткой.
Ни на какие вопросы односельчан Даша не отвечала. И это бесило людей особенно сильно.
Марковна даже ездила в город к родственникам. У неё там кто-то работал в полиции. Но так ничего и не узнала.
Где-то в середине весны, надо же было такому случиться, Марковна и Даша снова столкнулись в магазине.
Марковна оглядела Дашу с удивлением.
— Эк… Девка, как тебя выпрямило. Сияешь. Уж не миллион ли выиграла.
Даша рассмеялась.
— Намного больше, Марковна. Намного больше, чем один миллион. И меня, знаешь, злоба изнутри не гложет. Как некоторых.
Зинаида одобрительно улыбнулась, глядя, как Марковна открыла рот и никак не может его закрыть.
— Ах ты ж…
Это было всё, что Марковна смогла выдавить. Потом, пока Даша делала покупки, она молча стояла и сверлила её взглядом.
Даша обернулась и заметила, что Марковна смотрит на её живот. Девушка быстро запахнула лёгкую куртку, но было поздно.
Марковна даже заорала:
— Да ты ж беременная. Люди добрые. Беглый зэк ей, похоже, сюрприз оставил.
Даша выскочила из магазина. Сначала сорвалась бежать, а потом остановилась. Расправила плечи и пошла спокойно.
Плевать ей было на чужое мнение. Скоро у неё будет настоящее счастье. Такое, о каком она и мечтать не смела.
Ту ночь они с Максимом провели вместе. Утром он сказал:
— Я никуда не поеду. Буду с тобой. Пусть два-три дня, пока меня найдут. Но я не хочу уезжать от тебя.
Даша была растеряна. Почему-то Максима не пугали её шрамы. Она легко поцеловала его в плечо.
— Тебе нужно ехать, Макс. Если ты не докажешь невиновность, тебе дадут ещё больше лет. А если докажешь — ты всегда знаешь, где меня найти. Если захочешь приехать.
Чуть ли не силой она вытолкала его за порог.
С тех пор никаких вестей о нём не было. Специально она не искала информацию. Боялась. Боялась, что его не оправдали. Боялась, что оправдали — и он ни разу о ней не вспомнил.
Деревня гудела долго. К Даше даже участковый приезжал. Вот это вывело её из себя.
— Что такое. Какое всем дело, от кого я беременна.
Участковый запнулся.
— Ээ… сигнал поступил.
— Какой сигнал. Кто вам там просигнализировал. Твоя жена, что ли. Иди лучше посмотри, почему ты к Машке в амбулаторию бегаешь.
Участковый отступил на шаг.
— Даш, ну зачем ты так. Мы все переживаем.
— Не нужно за меня переживать. Тем более ваши переживания яйца выеденного не стоят. Где же вы раньше переживали, когда я тут чуть с голоду не умирала.
Участковый пятился к калитке. За ней уже начал собираться народ. А Даша никак не могла остановиться.
— Посмотрите на них. Распереживались.
Слёзы градом катились из глаз. Даше не хватало воздуха. Наверное, будь у неё ружьё, она бы сейчас палить начала. И не факт, что в воздух.
Наконец участковый выскочил за калитку.
Марковна, которая уже поджидала его, сразу накинулась:
— Ну что. Что говорит-то она.
— Уйди ты, Марковна. И правда, чего пристали к человеку. Совсем с ума посходили.
Участковый махнул рукой, сел на мотоцикл и укатил. Чуть не въехал в машину, которая поворачивала к дому.
Марковна с интересом заглядывала через забор.
— Даш, ну чего ревёшь. Повинись перед людьми. Так мол, так… бес попутал, зеку отдалась. Мы ж все поймём. Какое никакое, всё ж мужичонка. Только вот знаешь, что я тебе скажу…
Даша не успела услышать, что именно. Потому что раздался знакомый голос:
— А что это тут за собрание.
Калитка распахнулась.
Даша медленно поднялась.
Максим.
Он шёл к ней с букетом цветов в руках.
— Дашенька, прости меня. Всё не так быстро вышло. Меня только несколько дней назад выпустили. Я теперь чист.
Максим уставился на её живот.
Даша слабо улыбнулась.
— Вот как-то так. Анна Максимовна будет. Ну, если ты не против Анны.
На следующий день Даша и Максим уехали.
Как ни пыталась Марковна узнать хоть что-то, даже под окнами у них сидела — так и не услышала ничего.
Даша появилась в деревне только через три года. И никто не узнал её сразу: красивая, модная дама. Рядом мужчина. На руках у него — малышка.
Только Марковна сообразила, когда увидела памятники на грузовой машине, приехавшей следом.
— Дашка. Ты что ли.
— Здравствуйте. Я.
Больше у Марковны слов не нашлось. Она просто смотрела, поджав губы, и, честно говоря, не знала, что сказать.
Максим ухмыльнулся, наклонился к уху Даши.
— Что это с ней. Язык проглотила.
Даша улыбнулась ему в ответ.
— Не переживай. У этой новый вырастет. А может, даже сразу два. И оба змеиные.
Максим расхохотался. Анна Максимовна, вся в папу, весело засмеялась следом. И это окончательно развеселило Дашу.
Они смеялись уже все вместе.
Марковна, решив, что смеются над ней, быстро исчезла.
Даша вздохнула. То, что больше не нужно будет сюда приезжать, поднимало в ней бурю эмоций. А когда она смотрела на своих любимых — она вообще парила где-то под облаками.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: