После развода с женой Михаил сразу поставил себе цель — найти новое жильё. Покупать квартиру он не собирался. Где-то внутри Миша всегда тянулся к дому, где ты сам себе хозяин и ни от кого не зависишь.
Вот уже десять лет он работал хирургом в городской больнице. За это время Михаил успел обрасти полезными знакомствами. Эти люди то и дело выручали его, когда возникали бытовые сложности. Но с поиском подходящего дома всё почему-то упёрлось в стену. И сам Михаил никак не мог понять, в чём загвоздка.
Ему нужен был маленький, тёплый, уютный домик. Без дорогущих дизайнерских ремонтов и модных наворотов. Без витринной роскоши, которая обычно прячется за словом коттедж. Однако судьба будто дразнила. Каждый раз ему попадалось либо фешенебельное поместье, где одни только ворота стоили как полквартиры. Либо развалина, в которой могли жить разве что бродяги, да и то с риском, что крыша рухнет ночью.
На работе над ним только подшучивали. Особенно старался сменный хирург Владимир. Он ещё с университета считал Мишу соперником. И любую возможность уколоть не упускал.
— И сдался тебе этот дом. Купил бы квартиру и жил спокойно. А с домом постоянно будешь занят. И времени ни на что не останется.
Михаил только отмахнулся.
— Тебе этого не понять. Я вырос в деревне. Это уже потом, по совету бабушки, перебрался в город и поступил в универ. А до пятнадцати лет я вообще агрономом хотел стать.
Владимир хмыкнул, даже не скрывая усмешки.
— Да уж. Хотел бы я посмотреть на тебя в роли агронома.
Михаил улыбнулся. И правда, сейчас он с трудом представлял себя тем деревенским парнем, которым был до совершеннолетия. Город давно сделал своё дело. Но любовь к дому, к земле, к ощущению собственного двора — всё это в нём сохранилось.
Развод оказался болезненным. И, как ни крути, вина за произошедшее лежала на Инге. Ей постоянно не хватало денег. Из-за этого дома вспыхивали скандалы. Начиналось с выяснения отношений и заканчивалось грохотом посуды. Михаил терпел долго. До тех пор, пока Инга не ушла к другому.
К счастью, общих детей у них не было. Делить оказалось нечего. Михаил даже испытал облегчение, хотя слово это казалось неуместным. Ещё он хотел купить дом, чтобы отвлечься. В собственном доме, как известно, скучать некогда. То забор поправь, то траву вырви, то деревья подрежь. Всегда найдётся работа. А квартира — это тишина, стены и тоска. Особенно когда возвращаешься туда один.
К тому же при разводе Михаил оставил жильё Инге. И это при том, что квартира была куплена в основном на его деньги. Тогда он просто махнул рукой. Ему хотелось скорее закрыть эту страницу, чем спорить за квадратные метры.
Что он только не делал, чтобы найти дом. В хирургическом отделении не было пациента, у которого Михаил не спросил бы про продажу или знакомых в посёлках. Но каждый раз его ждало фиаско. То цена космическая. То документы мутные. То место такое, что до города не доедешь.
Однажды, листая газету с объявлениями, Михаил наткнулся на заметку в разделе недвижимости. Там говорилось, что кто-то продаёт небольшой уютный домишко в посёлке Сосновом. Михаил знал это место. Посёлок находился относительно близко к городу. Для его целей — идеально.
Он даже вслух не удержался.
— Ну наконец-то. Да это удача. Не иначе.
Сердце заколотилось так, будто он не объявление прочитал, а диагноз поставил на грани. Михаил набрал номер, указанный в газете. Гудки тянулись долго. Слишком долго. Уже хотелось сбросить, но наконец ответили.
Голос на том конце был немного суетливый. И заметно нервный. Словно человек одновременно говорил и куда-то спешил.
— Да-да. Дом продаю. Приезжайте, посмотрите. Сегодня можете?
Михаил насторожился.
Чего это он так торопится, словно боится, что я передумаю.
Но ответил спокойно.
— Могу. Скажите адрес.
В тот же день Михаил поехал в Сосновый на своём стареньком жигулёнке. Когда подъехал, удивлённо присвистнул. Снаружи дом выглядел вполне добротно. Да, обветшалый. Да, видно было, что ему не хватало заботливой руки. Но Михаил сразу понял: приложи силы — и через год он засияет иначе.
Деревенское прошлое включилось само собой. Он мгновенно увидел и плюсы, и минусы. И с облегчением заметил, что плюсов намного больше.
Владелец дома представился Георгием. По походке, по одежде, по тому, как он держался, в нём легко угадывался человек с улицы. Но Михаилу хватило одного взгляда на руки, чтобы вопросы отпали сами собой. Пальцы и кисти Георгия были покрыты густой сетью тюремных наколок. Перстни, кресты, какие-то знаки, которые Мише ничего не говорили. Даже на шее виднелись края рисунков, хоть воротник рубашки и был застёгнут до последней пуговицы.
Понимая, с кем имеет дело, Михаил спросил осторожно, без вызова.
— Вы точно владелец? Документы в порядке? И прописан ли кто-нибудь ещё?
Георгий усмехнулся. Было видно, что таких вопросов он ждал и заранее приготовился.
— Нет тут никого, кроме меня. Дом моей матушки. Покойной. И принадлежит он мне. Справочка есть. Бумаги тоже.
И он действительно достал документы. Не юллил. Не выкручивался. Михаил даже удивился. Он ожидал, что бывший сиделец будет тянуть время или уйдёт в туман. А Георгий сказал всё прямо.
Но самое интересное началось позже, когда Георгий назвал цену. Она была ощутимо ниже, чем у вариантов, которые Михаил рассматривал раньше. И в этот момент молодой хирург, что называется, поплыл. Цена подкупала. Логика пыталась шевельнуться, но её быстро придавили мечты о собственном доме.
Позже выяснилось, что Георгий был человеком битым и при этом очень ловким. У него всё было схвачено заранее. Как только Михаил подтвердил, что готов покупать, Георгий тут же набрал какого-то знакомого нотариуса.
— Сейчас подъедем. Всё быстро оформим.
Нотариус действительно нашёлся мгновенно. И был готов оформить сделку хоть сейчас, хоть ночью. Михаил даже не успел толком осмотреть дом внутри. Да и что там смотреть, думал он. Ремонт явно делали лет двадцать назад. Главное — стены, фундамент, участок. Остальное он приведёт в порядок.
Пока оформляли бумаги, Михаил ощущал странную тревогу. Георгий не понравился ему с первого взгляда. Его глаза бегали. Движения были суетливыми, резкими. От него тянуло перегаром так, будто вчерашний вечер у него удался слишком хорошо. Казалось, он только и ждёт момента, когда получит деньги и сможет поправить здоровье дешёвым алкоголем.
Михаил тогда ещё не мог представить, что именно задумал человек напротив.
Сделку оформили. Михаил передал Георгию деньги. Тот быстро спрятал их, будто боялся, что сейчас кто-то выхватит. Михаил решил вернуться в посёлок и провести вечер в уже купленном доме.
Открыв дверь собственным ключом, он поморщился. Изнутри пахнуло сыростью, пылью и тем особым запахом старых домов, который не спутать ни с чем. Михаил прошёл по комнатам одну за другой. И невольно поразился беспорядку.
— Неужели нельзя было хоть перед продажей прибраться.
Ответа, конечно, не было.
Было поздно. Возвращаться в город не хотелось. И Михаил остался ночевать. Дом, несмотря на запах и бардак, почему-то приглянулся ему с первого взгляда. На следующий день он поехал на работу уже из Соснового.
Владимир встретил его внимательным взглядом. Увидел сияющее лицо и сразу всё понял.
— Ну что. Купил?
Михаил смущённо улыбнулся.
— Купил.
Несмотря на беспорядок, покупка ему нравилась. В жизни появилась цель. Нормальная, земная. Он мог идти к ней без оглядки и без стеснения. Михаил прекрасно понимал: будь он всё ещё женат на Инге, та бы не дала ему жить спокойно. Каждая копейка на ремонт превращалась бы в упрёк и скандал. А теперь он наконец осуществил мечту.
В тот же день после работы Михаил забрал вещи со съёмной квартиры и перевёз их в дом. Дом стоял на отшибе. Соседей почти не было. Но шило в мешке не утаишь. Скоро о новом хозяине знала уже вся деревня.
Однажды к Михаилу подошла пожилая женщина. Он удивился.
Чего ей от меня нужно.
Женщина представилась.
— Клавдия Ивановна.
Она окинула Михаила оценивающим взглядом и сказала без предисловий.
— Поздравляю с новосельем, мил человек. А что же с Антониной Степановной стало. Неужто Гришка её с собой забрал.
Михаил напрягся.
— Какая Антонина Степановна? Здесь никого не было. Георгий сказал, что дом его покойной матери. Я и купил.
Клавдия Ивановна сокрушённо покачала головой.
— Вот прохиндей. Опять обманул. Жива Антонина Степановна. Как пить дать жива. И на здоровье не жаловалась. Вот только куда он её дел, гадёныш, теперь поди разберись.
Михаилу стало не по себе. Он всем сердцем презирал аферы с недвижимостью. А сейчас выходило, что его обманули самым наглым образом.
Клавдия Ивановна, подумав, добавила.
— Степановна с Аней из фельдшерского пункта больше всех дружила. Аня ей и уколы делала, и давление мерила. Как дочка была. А Гришка, видишь, какой непутёвый. Едва школу закончил — и в тюрьму. И так раз за разом. Антонине житья не давал. Всё пропивал, из дома тащил. А теперь и родительское гнездо продал.
Михаил слушал и чувствовал, как в груди тяжелеет. Его интересовал главный вопрос: где женщина, которую Георгий назвал покойной. Если это афера, она может обернуться уголовным делом. И тогда крайним сделают того, кто заплатил деньги и подписал бумаги.
Михаил не стал тянуть. Он отправился в фельдшерский пункт. Там работала та самая медсестра Аня. Увидев Михаила на пороге, она смущённо опустила глаза. Но как только он объяснил цель визита, она изумлённо ахнула.
— Я же неделю назад навещала Антонину Степановну. Она даже не заикалась о продаже дома. Получается, Гришка вышел из тюрьмы и сразу начал всё оформлять. Но где тогда его мать.
Михаил тяжело вздохнул.
— Я и сам не знаю. Дом купил. Деньги отдал. Поверил на слово. Нотариус мне странным не показался. Эх. Скупой платит дважды.
Аня быстро заговорила, пытаясь его успокоить.
— Не спешите себя накручивать. Если с Антониной Степановной всё в порядке, она дом отнимать у вас не станет. Я её знаю. Она уважает чужой труд. Ей и так в жизни тяжело пришлось.
Они поговорили ещё. Михаил пообещал Ане, что наведёт справки. В городе у него были связи. За годы в хирургии он многим помог. Кого-то спас. И среди тех, кто ему был должен, оказались даже сотрудники правоохранительных органов.
На поиск Антонины Степановны ушло около трёх дней. Истина оказалась мерзкой. Незадолго до продажи дома Георгий отвёз свою мать в дом престарелых. Освободил дом, чтобы проще было продать. Остальное было делом техники.
Полицейский, который помог Михаилу, выяснил ещё больше. Георгий специализировался на подобных схемах. А нотариус, к которому они ездили, оказался его сообщником. Офис был подставной. Документы — подделка. У каждого была своя доля.
Михаил не находил себе места.
— Как можно так. Свою мать сдать в дом престарелых. Дом продать. И ни копейки ей не дать.
Узнав, где именно находится Антонина Степановна, Михаил решил поехать к ней. В учреждении он увидел щупленькую женщину лет восьмидесяти. Добрые серые глаза. Глубокие морщины. И такая усталость в лице, что Михаилу стало стыдно за весь этот мир.
Он рассказал ей всё. Антонина Степановна выслушала и тихо вздохнула.
— Я так и знала, что Гришенька пакость задумал. Он ещё из колонии писал. Говорил: Мамуль, хочу новую жизнь начать. Но для этого деньги нужны. Давай дом продадим, а ты пока в доме престарелых поживёшь. Как только я поднимусь, сразу заберу тебя обратно.
Михаил внимательно посмотрел на неё.
— И вы поверили?
Антонина Степановна покачала головой.
— Нет. Я же его знаю как облупленного. У меня своих детей никогда не было. А Гришу я усыновила годовалым. Его родители в геологической экспедиции погибли. Я ему об этом не говорила. Не хотела травмировать. А оно вон как вышло. Зато Анечка мне как родная стала. Только она обо мне и заботилась. А у неё самой двое детишек. Муж погиб в аварии.
Михаил тяжело выдохнул.
— Дела… Конечно, всё это скверно.
Антонина Степановна помолчала, словно собираясь с силами, и вдруг произнесла то, чего Михаил совсем не ожидал.
— А я ведь Гришку всё равно перехитрила. Он думает, что дом продал, подделав документы. Но по-настоящему это не так. Хозяйкой дома всегда была я. И, зная его проделки, я заранее оформила завещание. Чувствую, недолго мне осталось. Так вот дом я завещала человеку надёжному.
Михаил похолодел.
Только сейчас он окончательно понял, что стал жертвой хитрой схемы.
Слёзы подступили сами собой. Он годами копил эти деньги. Отказывал себе. Пережил развод. И вот результат. Но Антонина Степановна продолжила, глядя на него спокойно.
— Дом я завещала Аннушке. После моей смерти только она и сможет им владеть. А ты, я вижу, мужчина холостой. Так ты на Аню внимание обрати. А если нужно, и тебя в завещание включу. Что ж мне тебя выгонять, мил человек. Ты же не виноват. Ты же по-человечески пришёл.
Михаил невольно улыбнулся. Эта бабушка нравилась ему всё больше. И в этот момент его посетила мысль, от которой внутри стало неожиданно светло.
Он подошёл к директору дома престарелых и сообщил:
— Я забираю Антонину Степановну.
Директор опешил. И это было мягко сказано. На его памяти такого почти не случалось. Обычно если старики попадали сюда, их уже никто не забирал. Для них дорога была одна — на кладбище. А тут взрослый мужчина собирается приютить чужую бабушку.
Но Михаил уже решил. Ему было жаль Антонину Степановну. Жаль женщину, которую исковеркал негодяй Георгий. И, что самое удивительное, Михаил уже почти смирился с потерей денег. Ему хотелось другого. Помочь. Вернуть человеку дом и покой.
Антонина Степановна тоже не осталась в долгу. Когда Михаил забрал её из приюта, она сказала просто, будто речь шла о само собой разумеющемся.
— Живи с нами. Дом большой. Места всем хватит. И тебе уют будет. Аннушка хозяйственная. Она и приготовит, и уберёт. Бардак это Гришка устроил. Он всё водку искал. А когда Аня приходила, в доме порядок был идеальный.
Михаил колебался недолго. Подумал. Взвесил. И согласился. Дом и правда был просторный. Место там могло найтись и для него.
Вскоре к ним переехала Аня. С ней — двое прелестных близнецов: Витя и Коленька. И жизнь Михаила стала другой.
Теперь, возвращаясь с работы, он слышал не крики и звон разбитой посуды. Его встречал запах еды. Смех детей. И спокойные разговоры на кухне. В компании Антонины Степановны и Ани он чувствовал себя живым, а не выжатым.
Сам того не заметив, Михаил привязался к ним так сильно, что со временем решился на то, о чём раньше боялся даже думать. Он захотел настоящую семью. Свою. Ту, где люди держатся друг за друга не из привычки, а по любви.
А о Георгии долго ничего не было слышно. Говорили, что, прокутя деньги, вырученные от продажи дома, он снова загремел в колонию. Точно никто не знал. Но Михаил по своим каналам навёл справки. Людская молва оказалась недалека от истины. Георгий действительно отбывал наказание в одной из северных колоний страны.
Антонина Степановна, как и раньше, продолжала помогать ему. Отправляла посылки. Иногда вкладывала немного денег с пенсии. Михаил её не осуждал. Он считал её образцом порядочности и доброты. Такой доброты, которая бывает у людей, переживших слишком многое и всё равно не ожесточившихся.
А ещё Михаил больше жизни любил Аню. И терпеливо ждал момента, когда в их доме станет на одного малыша больше.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: