Почему немецкий гений с самого начала считал на калькуляторе поражения
Вот вам август 1914 года, когда были ликующие толпы, цветы и уверенность в том, что "к Рождеству будем дома". Но давайте упомянем про цифры, которые, как кажется, во время войны мало что значат – население. У Германии и её союзников – 119 миллионов человек населения. У держав Антанты (Россия, Франция, Британия с доминионами) – 293 миллиона. Уже с этого простого сравнения начинается вся история.
Ранее мы уже посмотрели на "план Шлиффена" – этот шедевр военной мысли, который подразумевал обрушить всю мощь на Францию за 40 дней, а потом развернуться на Россию. Его часто приводят как пример немецкой дерзости и гениальности. Но важно понимать, что это также был план отчаяния, где витала атмосфера того, что "В долгой войне у нас нет шансов. Значит, её нельзя допустить. Значит, нужен один сокрушительный удар".
Накануне великой бойни, которую позже назовут Первой мировой, Германия была подобна блестящему, идеально отточенному клинку. Но война XX века была уже другая, без благородства. Это было состязание в том, у кого глубже карманы, полнее амбары, длиннее железные дороги и прочнее стальные нервы у населения. Это – война на истощение. И в этой битве также считают и тонны стали, баррели нефти, мешки селитры и тонны золота в подвалах центральных банков.
Так могла ли Германия реально выиграть? Или её трагический путь с 1914 по 1918 год был предопределён этой самой безжалостной арифметикой?
Основная часть
Блок 1: Мускулы и сталь. Почему одной военной машины было мало
Давайте начнём с того, что лежит на поверхности, а это у нас военная мощь. На бумаге к августу 1914 года картина для Центральных держав (Германия и Австро-Венгрия) выглядела обнадеживающе. Германия выставила около 3.8 млн человек под ружьё – самую обученную, оснащённую и управляемую армию в мире. Австро-Венгрия добавила ещё порядка 2.3 млн. Вместе составляли чуть больше 6 миллионов штыков и сабель.
Антанта же даже на старте могла противопоставить больше. Одна только Российская империя, проведя мобилизацию, выводила в поле армию в 5.3 млн человек, Франция добавляла около 3.7 млн, Британия (пока небольшим экспедиционным корпусом, но с потенциалом) – сотни тысяч. И это не считая колониальных войск, которые начнут подтягиваться позже.
Но дело даже не в начальных цифрах, а в том, что было за ними. Демографический резервуар. Вот вам сухая статистика:
- Германия: 67 млн человек.
- Австро-Венгрия: 52 млн.
Итого по Центральным державам: ~119 млн.
- Российская империя: 166 млн (по данным 1913 г.).
- Франция: 39 млн.
- Британская империя (метрополия + доминионы): около 88 млн на тот момент, с колониями – под 400 млн, но это уже другая история.
Итого по ключевым державам Антанты (без учёта колоний): уже ~293 млн.
Вывод прост: Антанта могла позволить себе терять в боях больше людей и восполнять потери дольше. Это не значит, что жизни русских или французских солдат ценились меньше, нет. Это значит, что логистика войны на истощение работала против Берлина и Вены с первого дня.
Теперь – промышленность, сталь, "мускулы" войны. Германия была бесспорным европейским лидером в производстве стали (17.6 млн тонн в 1913 г. против 4.8 млн у Франции и 4.9 млн у Британии). Но! Если сложить потенциалы России (4.8 млн т) + Франции + Британии, паритет начинал шататься. А если учесть, что к концу 1915 года Антанта получила неограниченный доступ к промышленности США, (пока нейтральных, но де-факто работающих на Лондон и Париж), то чаша весов и вовсе кренилась необратимо.
Моя мысль тут простая: немецкая армия была идеальным инструментом для короткой кампании. Но когда кампания затянулась, её качество перестало быть решающим фактором. Против количества, помноженного на время, даже самый острый клинок тупится. А у Антанты этого "количества" (и людского, и промышленного) был запас на годы вперед. И это мы ещё не говорили о самом больном для Германии – о сырье и продовольствии.
Блок 2: Узкая горловина. Что происходит, когда у блестящей машины заканчивается горючее
Итак, мы поняли, что людей и стали у Германии хватало на первый, сокрушительный удар. Но война – это ещё и энергия, и хлеб, и химия. И вот здесь у Германии начинались серьезные проблемы.
Возьмём, к примеру, два критических ресурса: азот и нефть.
Азот (селитра) – основа всех взрывчатых веществ и, что не менее важно, сельскохозяйственных удобрений. До войны Германия импортировала чилийскую селитру морем. С 4 августа 1914 года британский флот наглухо захлопнул эту дверь. Всё. Морская блокада, о которой часто говорят абстрактно, с первой же недели войны стала конкретным экономическим удушением. В 1913 году Германия потребила около 350 тысяч тонн азота, из них лишь 15% было своего производства. Представьте панику в военном министерстве: без селитры через пару месяцев встанет не только производство снарядов, но и начнёт падать урожайность.
Что делать? Ну, а что ещё ожидать от нации учёных и инженеров? Был в срочном порядке запущен процесс Габера-Боша по фиксации атмосферного азота. К 1918 году Германия производила уже 200 тысяч тонн синтетического азота. Но! Это капля в море военных нужд, и это колоссальное отвлечение ресурсов, электроэнергии и капитала от других отраслей. Изъятие удобрений для ВПК привело к катастрофическому падению урожайности. К 1916-17 годам в Германии начался знаменитая "брюквенная зима" – когда народ перешел с хлеба и картофеля на кормовую брюкву. Голод стал солдатом Антанты.
Нефть – кровь современной войны. Танков ещё почти нет, но уже есть грузовики, автомобили штабов, а главное – флот. Немецкий флот переходил с угля на мазут, авиация развивалась семимильными шагами. А что имела Германия? Смехотворные по меркам глобального конфликта 150-200 тысяч тонн своей добычи (в Румынии и Галиции). Россия в 1913 году добывала 9,2 млн тонн, Британия контролировала персидские и вдобавок американские месторождения. Блокада сделала невозможным импорт для Германии. Немцы пытались делать синтетическое топливо из угля, но это было дорого и малоэффективно.
А теперь хронология тихого удушения, год за годом:
- 1914: Блокада объявлена. Немецкие колонии в Африке и Тихом океане отрезаны. Импорт удобрений и стратегического сырья (медь, каучук, нефтепродукты) падает на 70-80%.
- 1915: Введение карточной системы на основные продукты в Германии. Цены начинают расти. Промышленность переходит на суррогаты ("эрзацы").
- 1916: Зима "брюквы". Урожай картофеля падает вдвое из-за нехватки удобрений и рабочей силы. Смертность среди гражданского населения превышает довоенную.
- 1917: Тощая репа становится главным продуктом в рационе. Жировая прослойка нации исчезает. Начинаются забастовки из-за голода. Вступление в войну США делает блокаду абсолютной, теперь ни один нейтральный корабль не рискует идти в немецкие порты.
Вот вам и блицкриг. Когда он провалился у Марны в сентябре 1914-го, Германия, сама того не зная, подписала себе смертный приговор. Не военный, а экономический. Её противники могли вести войну, опираясь на ресурсы всего мира. Она была вынуждена вести её, исходя лишь из того, что можно добыть на своей истощённой земле или создать в лаборатории ценой невероятных усилий.
И это подводит нас к последней, но не менее важной грани – к войне не на жизнь, а на смерть финансовых систем. Потому что даже если у тебя есть люди и сталь, нужно ещё это всё купить, произвести и доставить. А для этого нужно золото и кредиты. Но об этом поговорим в следующем, заключительном блоке разбора.
Блок 3: Фундамент из песка. Почему немецкая экономика трещала по швам, пока считала марки
Мы подошли к, пожалуй, самому коварному и неочевидному фронту Великой войны – финансовому. Если нефть – это кровь, а сталь – мускулы, то золото и кредиты – это нервная система государства. И здесь немецкая образцовость дала очередной сбой.
Давайте посмотрим на отправную точку. Золотой запас – последнее средство обеспечения валюты и международных расчетов. На 1913 год:
- Германский Рейхсбанк: около 1.5 млрд марок (примерно 240 млн долларов).
- Банк Франции: колоссальные 6 млрд франков золотом – один из крупнейших в мире.
- Банк Англии: около 40 млн фунтов стерлингов, но британцы обладали не золотом, а чем-то большим – статусом мирового финансового центра.
- Банк России: составлял около 1.7 млрд рублей.
В чём разница? Германия, экономический локомотив Европы, была ориентирована на индустриальный экспорт и сбалансированный бюджет. Её сила была в фабриках, дисциплине и технологиях, но война ломает все мирные бизнес-модели. Гигантские расходы нужно чем-то покрывать. И здесь Лондон и Берлин пошли принципиально разными путями.
Британия включила многовековой финансовый механизм. Она стала "казначеем коалиции". Как? Через выпуск международных облигаций и кредиты от частных банков, в первую очередь американских. К 1916 году займы союзникам (в основном России и Франции) исчислялись миллиардами фунтов. А после вступления США в войну в 1917 году финансирование стало практически безлимитным. Фунт стерлингов держался не только на золоте, но на доверии и сети глобальных связей. Войну Антанты финансировал весь мир, верящий в её победу и надеющийся на возврат долгов.
Что же Германия? Её отрезали от мировых рынков капитала с первого дня. Гениальные инженеры могли создать синтетическую селитру, но создать синтетическое доверие нью-йоркских или лондонских банкиров нельзя. Основным инструментом стали внутренние военные займы. Государство с патриотическим пафосом занимало деньги у своего же населения, у предприятий, у банков. Было выпущено девять таких займов. Это была финансовая пирамида: для выплат по старым займам и процентов выпускались новые. Деньги печатались, не обеспеченные ни золотом, ни товарами, а лишь верой в скорую победу.
И вот, к 1918 году денежная масса в Германии увеличилась в 5 раз, а оптовые цены выросли более чем в 10 раз. Золотой запас таял, импорт даже из нейтральных стран становился астрономически дорогим. Инфляция стала тихим убийцей тыла. Сбережения среднего класса испарились. Солдат на фронте получал письма о том, что его семья не может купить даже картофель. Какой тут боевой дух?
Личная ремарка: То есть Британская морская блокада превратила мощную, но замкнутую континентальную экономику в осаждённую крепость, жители которой начали печатать фантики вместо денег. Это было войной золотом против бумаги. Бумага, увы, проиграла.
Итог блока? К 1918 году Германия подошла не только с истощёнными людьми и пустыми амбарами, но и с полностью обесцененной финансовой системой. Её экономика, идеальная для мирного соревнования, оказалась хрупкой под прессом тотальной войны. Пока британцы и французы брали в долг у всего света, немцы брали в долг у своего будущего. И это будущее наступило в ноябре 1918-го, когда голодные, разорённые люди вышли на улицы, а солдаты, не видевшие смысла воевать за обесценившиеся марки, стали возвращаться домой без приказа.
Таким образом, все три столпа – человеческий, сырьевой и финансовый – рухнули под тяжестью затяжного конфликта. Немецкий блицкриг был не амбициозной авантюрой, а единственно возможной в тех условиях стратегией, которая потерпела крах у реки Марна.
Непобедимая армия, обречённая на поражение. Уроки "войны на истощение"
Так что же мы имеем в сухом остатке? Могла ли Германия победить? Если под победой понимать молниеносный разгром Франции по плану Шлиффена и вынужденный сепаратный мир с Россией – да, такой шанс, пусть и призрачный, существовал. Но если война затягивалась больше, чем на полгода – нет, ни единого. Провал у Марны в сентябре 1914 года был звонок, возвестивший о начале конца.
Цифры, которые мы разобрали, рисуют картину не "почти победы", а системного стратегического тупика. Блестящая армия оказалась привязана к экономике, которая не могла дышать в условиях блокады. Гениальные учёные спасали положение с азотом, но не могли накормить народ. Крепкий довоенный золотой запас таял, как снег под весенним солнцем, в то время как финансовая мощь Антанты только крепла за счёт глобальных связей.
Так в чём же главный урок? История Первой мировой стала хрестоматийный примером того, как стратегическая глубина и доступ к глобальным ресурсам в долгосрочной перспективе перевешивают даже самое совершенное тактическое мастерство. Германия 1914 года проиграла войну ещё до того, как прогремел первый выстрел – в тот момент, когда её политики и генералы допустили, что конфликт может выйти из-под контроля и превратиться в многолетнюю борьбу на истощение.
А что думаете вы? Могли ли какие-то иные политические или дипломатические манёвры в 1914-м изменить эту роковую арифметику? И есть ли в сегодняшнем мире силы, которые, подобно кайзеровской Германии, надеются решить вопросы глобального противостояния одной лишь силой воли и технологическим рывком, не считаясь с холодной логикой ресурсов, демографии и экономики?
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: