– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Деревня Слащавино встретила Котощея так, будто его тут совсем не ждали.
Как только лысый кот показался на пригорке, колокол у пекарни сам по себе звякнул. Куры разбежались, лисички сделали вид, что их вообще нет, а ремесленники синхронно захлопнули ставни.
Котощей остановился посреди площади, положил пробирку с зеленоватым порохом на ладонь и постучал по ней когтем.
– Та-а-ак… – протянул он. – Не вижу восторженной рабочей силы.
Ставни дрогнули. Из-под одной выглянул заяц-плотник, весь в опилках. Мастерские работали сейчас в полную силу, ведь Королева поставила Слащавино на рельсы военного производства.
– А… а вы по какому делу, господин… э-э… Котощей? – пискнул заяц, выглядевший предельно уставшим.
– По корабельному, – сладко ответил Котощей. – Летучему.
Он щелкнул когтем по пробирке, и внутри пробирки порох закружился маленьким вихрем.
Ставни мастерских открылись все сразу.
– Корабль? – переспросила коза. – Мы не умеем строить корабли!
– Корабли не летают! – рявкнул бобер-столяр.
– Он же упадет, – уточнила лиса-пессимистка.
– Он будет летать, – резко сказал Котощей. – Если вы мне поможете.
Наступила тишина.
Потом кто-то робко спросил:
– А если не поможем? Мы завалены заказами на оружие и броню.
Котощей улыбнулся, очень вежливо и очень страшно.
– Барсук из гильдии купцов пообещал, что добудет мастера и чертежи корабля у деловых партнеров. Так что метнитесь быстренько в гильдию купцов и попросите у него чертежи. Иначе я построю корабль сам, – рявкнул Котощей, теряя терпение. – Из ваших домов!
Жители сглотнули.
– Ладно-ладно! – заспешил заяц. – Мы поможем! Правда, звери?
– Поможем! – хором ответили звери, потому что потерять свои славные домики никому не хотелось.
Котощей довольно кивнул.
– Вот и славно. Значит так. Ты, бобер, – он ткнул когтем, – отвечаешь за корпус. Чтоб был без протечек и не тонул.
– Но он же летучий… – робко начал бобер. – Как он утонет?
– Да мне наплевать! Хочу, чтоб корпус был без дырок! – заорал Котощей.
– Лисицы! – рявкнул он, глядя на веселых насмешниц. – Вы у нас ловкие, будете лазить по мачтам и вязать канаты.
– А если мы упадем? – пискнули лисицы, которые вообще-то доже по деревьям лазить не умели.
Котощей хищно оскалился.
– Тогда вам придется полетать без корабля.
Лисички молча схватили веревки.
– Рыси, собаки, койоты, – продолжал Котощей, – тягловая сила, чтоб бревна таскать.
Собаки и койоты кисло завыли.
Кто-то побежал в гильдию купцов и привел мастера – чванливого индюка. Котощей вылупился на него в легком шоке:
– Ты корабельных дел мастер? Индюк? – переспросил Котощей, начиная звереть.
Индюк гордо раздул грудь и заклекотал.
– Я лучший лодочник в соседнем поселении на реке! Строю плоты, яхты, паромы!
– Мне нужен корабль, недоумок! – заорал Котощей. – Если ты, мастер плотов, не построишь мне нормальный, вместительный, маневренный корабль, я зажарю тебя на вертеле! А перьями твоими набью себе подушку!
Индюк впервые в своей жизни съежился, скукожился и стал уверять Котощея, что построит отличный корабль.
И работа закипела. Пилы визжали, молотки стучали, веревки натягивались.
С жителями Слащавино никто никогда так не обращался. Никто никогда на них не орал. И они вдруг обнаружили, что крик, страх перед криком, заставляет слушаться. Слащавинцы очень не хотели, чтоб на них кричали. Они покорно выполняли все, что просил Котощей, лишь бы он не начал орать снова. Потому что как защититься от крика, они не знали – ведь в Слащавино никто ни на кого никогда не кричал. Они оказались в заложниках у Котощея, в заложниках страха перед Котощеем, и строили, потели, трудились, чтоб заслужить его одобрение, чтоб не впасть в немилость.
Котощей ходил между строителями, заложив лапы за спину.
– Ровнее!
– Криво!
– Это не мачта, это позор!
– Кто так сучки оставляет?! Я что, в полете занозы вынимать должен?!
И от каждого крика слащавинцы опускали плечи и пригибали головы к земле, и старались, и пытались сделать все, чтоб только окрики Котощея доставались не им, а кому-нибудь другому…
…
Гавлем продолжал сражаться с замком. Дикий скучал, Чача ухохатывалась по-гиеньи, а Хмырь пытался выслужиться и давал чародею свои ценные советы.
– Послушай! – Хмырь постучал клювом в котелок, который болтался у Гавлема на голове. – Глупо идти через помещения замка, если они заколдованы! Мне кажется, замок нужно штурмовать снаружи! Снаружи эта магия не имеет власти! Или, может быть, копать подкоп через подвал.
– Как ни прискорбно признавать, этот пернатый дает дельные советы, – пробурчал Дикий себе под нос.
– Хм… Хорошо же! Я выйду из этой треклятой кухни во двор и буду сотрясать своей магией верхние башни! – внял голосу разума Гавлем. – Эти проклятые рыцарские доспехи будут вынуждены уступить, иначе я разрушу весь замок!
– А вообще, – сказала вдруг Чача, – нужно убрать того, кто этой системой защиты управляет. Это пустой рыцарских доспех? Сам замок?
– Я проникну на верхние этажи замка через двор, пленю пустой рыцарский доспех и выпытаю у него, как отключить защиту! – рявкнул Гавлем.
– Но он же пустой доспех, – пожал плечами Дикий. – Ему не больно. У него даже мозгов нет. Как ты собрался его пытать?
Гавлем зарычал, а Дикий вдруг подумал, что этот чародей не очень умный. Могущественный, да, но явно туповатый. Или же на его интеллекте плачевно сказалось многовековое пребывание в костяной буре.
– Эй, Чача! – шепнул Дикий. – Ты же не собираешься оставаться в неволе? Как нам обмануть этого очень опасного и очень тупого колдуна?
– О, ты опять со мной дружишь? – фыркнула Чача. – А называл ведь предательницей!
– Предлагаю забыть былые обиды ради общей цели, – кисло предложил Дикий, и Чача тут же просияла в ответ своей гиеньей ухмылкой.
– Ну конечно, бро! – радостно крикнула она и хлопнула Дикого по плечу. Дикий рыкнул, и они последовали за Гавлемом.
Гавлем распахнул тяжелую дверь кухни так, что она с треском ударилась о каменную стену, и первым шагнул в замковый двор. За ним цепочкой вывалились Дикий, Чача и Хмырь. Над двором алело пылающее небо Диких Земель, а башни замка поднимались вверх, ажурные и изящные на фоне зловещего неба.
– Ну что ж… – протянул Гавлем, расправляя плечи. – Посмотрим, как вы запоете, когда магия сотрясет вас от фундамента до макушки!
Он стукнул посохом о землю. Камни под ногами вздрогнули, по плитам поползли темные трещины, замок затрясся у основания.
Вокруг лап Гавлема заклубилась черно-зеленая магия. Гавлем швырнул заклинание в ближайшую башню.
Удар был такой силы, что с карниза свалилась статуя лысого крылатого кота, разбившись вдребезги. Камни с грохотом посыпались вниз, но башня устояла. По ее стенам пробежали светящиеся руны, и поврежденные участки тут же начали затягиваться, словно раны.
– Ах вот как… – прищурился Гавлем. – Значит, сам замок живой. Котощей много модернизировал с тех пор, как отнял замок у меня. Тем приятнее будет его ломать.
– Он что, регенерирует? – хихикнула Чача. – Долго же ты будешь вести этот бой!
Гавлем взмахивал посохом снова и снова. Магические волны обрушивались на башни, бились о стены, вспыхивали, разлетались искрами. Каменные горгульи на карнизах ожили, развернули крылья и заскрежетали, готовясь к бою.
– Эй-эй! – заволновался Хмырь, прикрывая голову крылом. – От таких даже не улетишь, они с крыльями!
Одна из горгулий сорвалась с места и камнем рухнула вниз, но, ударившись о землю, тут же поднялась, расправив каменные крылья.
– Прочь с дороги! – взревел Гавлем и ударил посохом в землю третий раз.
На этот раз магия проявилась иначе. Она не разлетелась, а собралась в плотный поток и ударила точно в основание башни, что стояла чуть поодаль от остальных. Рун на ней было меньше, и светились они слабее.
– О! – Чача тут же насторожилась. – Смотрите, у этой защита хиленькая!
– Молчать! – отрезал Гавлем, но сам уже заметил слабое место.
Он заорал заклинание на древнем языке, от которого у Дикого зазвенело в ушах, а у Чачи шерсть встала дыбом. Магия хлынула вперед, как таран.
Башня застонала, камень ее стен пошел трещинами, а потом из стены вылетел огромный обломок. Руны замигали, замедлились и погасли.
– Есть! – заорал Хмырь.
С глухим, протяжным грохотом часть стены обвалилась, открыв темный пролом. Внутри виднелась винтовая лестница, уходящая вверх.
– Вход… – хрипло рассмеялся Гавлем. – Прекрасно. Просто прекрасно.
– Только сперва, наверное, нужно разобраться с этой злой горгульей? – пискнула Чача, потому что каменная горгулья уже наступала, преграждая им путь к башне.
….
Черношубка, Клюква, ЯГав, Рыцарь Хлама, Волчок и Сфинкс углублялись в дремучий лес.
Клюква рвалась вперед с фанатичной решимостью, будто, чем дальше в лес – тем лучше ей становилось. Рыцарь Хлама парил в кронах деревьев, иногда взлетая над лесом. ЯГав вела отряд одной ей ведомыми тропами. Сфинкс и Волчок замыкали вереницу путников, настороженно оглядываясь.
– На пути к смерти Котощея нас будут ждать всяческие ловушки и враги, – наставляла ЯГав. – Не суйтесь никуда без моего позволения!
Тропа, по которой они шли, стремительно сужалась. Ветви кустов, искореженные, засохшие и топорщащиеся иглами, сплетались узорами, и Черношубка отмечала, что сквозь эти сросшиеся ветви не продраться никак – по бокам от их дороги выткалась стена из веток плотно растущих кустов.
– Это живая изгородь? – неуверенно спросила Черношубка.
– Это хищная изгородь, – осклабилась ЯГав. – Не подходи, а то твоя шерстка останется на этих шипах.
Черношубка нервно огляделась. В темноте послышался отдаленный вой. На ветвях деревьев сидели вороны с кроваво-красными глазами, и Рыцарь Хлама вдруг спустился вниз, сел на спину к Сфинкс и спрятался в ее гриве, избегая взгляда этих птиц.
А потом тропа закончилась, и они вышли на поляну. Поляна заросла высокой травой с плоскими длинными листьями, похожей на осоку. Трава странно звенела в порывах ветра.
– Почему эта трава звенит? – удивилась Черношубка.
– Это нож-трава, – усмехнулась ЯГав и схватила за шкирку Клюкву, которая готова была ринутся на поляну. – Проведи по ней лапой – и ты порежешься. Каждая травинка острая, как лезвие свежезаточенного ножа, и прочная, как металл. Поэтому трава звенит, как звенит железо в битве.
– Как же нам пройти? – охнула Черношубка, а ЯГав вдруг звонко расхохоталась, и в смехе ее звенело превосходство.
– Ну что за глупый вопрос? У Сфинкс есть крылья! Разумеется, она нас всех перенесет по воздуху! – ЯГав прямо таки ухохатывалась, забавляясь, что Черношубка забыла про крылья Сфинкс.
– Ну, Клюква, Черношубка, ты, ЯГав, и Рыцарь Хлама легко влезете мне на спину, рассудила Сфинкс. – А вот за Волчком мне придется слетать второй раз, он слишком большой.
– О, ты вернешься, и я залезу тебе на спину? – завилял хвостом Волчок.
– Вот еще, ты мне хребет сломаешь! – фыркнула Сфинкс. – Понесу тебя в лапах, втянув когти, чтоб не поранить. Уж как-нибудь справлюсь!
Волчок остался, а ЯГав, Клюква, Черношубка и Рыцарь взгромоздились на спину Сфинкс, толкаясь и пререкаясь.
– Ты и сам умеешь летать! – зашипела Черношубка на ворона. – Не занимай место!
– Я предпочитаю остаться на спине Сфинкс! – огрызнулся Рыцарь Хлама. – Мало ли, что водится тут в небесах!
Наконец, все умостились, Сфинкс расправила крылья и взмыла ввысь, и воздух над поляной загудел от взмахов ее широких крыльев. Нож-трава отозвалась металлическим звоном, пригибаясь под порывами ветра.
– Держитесь крепче и не дергайтесь, – бросила Сфинкс через плечо. – Если начнете елозить, рискуете сорваться и упасть.
Сфинкс парила над поляной, закладывая виражи и рассматривая, куда лучше приземлиться на другой стороне, где продолжается тропинка? Нож-трава осталась под ними, звеня и скрежеща, оскалившись тысячами травинок.
Вдруг воздух разорвал хриплый, угрожающий крик.
– Опасность! – каркнул Рыцарь Хлама, выглядывая из гривы. – Слева!
Из-за кромки леса вынырнула крылатая длинная тварь. Ее крылья были перепончатыми и рваными, а тело напоминало змею с клювом и слишком большим количеством глаз. Эти глаза светились мутным янтарным светом и смотрели сразу во все стороны.
Тварь рванула к ним, рассекая воздух с угрожающим криком.
– Это еще что за гадость?! – взвизгнула Клюква, вжимаясь в спину Сфинкс.
– Да понятия не имею! – заорала Сфинкс. – Первый раз такое вижу!
Сфинкс дернулась в сторону, уходя от первого удара. Когти твари чиркнули по воздуху там, где секунду назад было ее крыло.
– Отлично, – процедила Сфинкс. – Она быстрее, чем кажется.
Тварь снова закричала и пошла на второй заход, теперь снизу, намереваясь поднырнуть и ударить в живот. Сфинкс попыталась набрать высоту, но тяжелый груз на спине тянул вниз.
– Сфинкс! – крикнула Черношубка. – Ты справишься?
– Если честно, – Сфинкс резко развернулась, едва не столкнувшись с тварью лоб в лоб. – Уже не уверена!
Крылатая тварь ударила клювом, натягиваясь длинным змеиным телом в воздухе, как стрела, а клюв был острием этой крылатой змеи-стрелы. Клюв угодил Сфинкс под основание крыла, мир закружился, и Сфинкс поняла, что сейчас они рухнут прямо в нож-траву.
– Мы падаем! – сообщила Сфинкс очевидный факт.
– ЯГав! – закричала Черношубка. – У тебя же окаменяющий посох! Окамени эту траву!
– Я не уверена, что посох действует на неодушевленные предметы, – пробормотала ЯГав, но особого выбора у них не было, и ЯГав принялась выпускать выстрелы из посоха, стараясь попасть в как можно большее количество травинок в том месте, куда они стремительно падали.