Цикл рассказов: Продолжение "Зеркало. Глубины, лишенные света"
История этого зеркала началась не в мастерской стекольщика, а в кабинете человека по имени Виктор Савельев. Он был не коллекционером, а исследователем акустических аномалий, и его интересовали «запредельные зоны» — места, где звук ведет себя противоестественно: затихает слишком быстро, искажается или порождает неслышимые, но ощущаемые резонансы.
В 1978 году он возглавил экспедицию в заброшенные штольни старого слюдяного рудника.
Местные жители обходили это место стороной, называя его «Безгласной ямой».
Говорили, что там пропадает эхо, а если закричать, звук не возвращается, будто его кто-то забирает.
В самой глубокой расщелине, куда не доносился даже шум ветра, Савельев и его студент, Петр, нашли необычную геологическую формацию. Гладкую, почти зеркальную стену из черного минерала — ни слюды, ни известняка.
Это был шунгит, но необычайной плотности и чистоты.
А перед ним, вкопанная в каменный пол, лежала тяжелая рама из мореного дуба, почерневшего от времени, пустая и будто ожидающая наполнения.
Это не природное — прошептал Петр, и его голос, не отразившись, растворился в немой темноте.
— Ее вырезали. И отполировали чем-то.
Исследование показало, что плита была отшлифована до фантастического блеска неизвестным, неабразивным методом.
Но отражение в ней было некорректным.
Фонарики и лица теряли глубину, казались плоскими и отдаленными, как воспоминание.
А главное — в «зеркале» не было видно их спины. Только то, что находилось прямо перед ним, да и то искаженным.
Савельев, одержимый идеей, приказал аккуратно отделить плиту от породы и вставить в раму.
Работа велась в гнетущей тишине. Инструменты звучали глухо, шепот не летел дальше вытянутой руки.
Когда плита легла в пазы рамы, раздался едва уловимый, низкочастотный звук — не столько звук, сколько вибрация, от которой заныли зубы.
Именно тогда начались «сбои».
Петр жаловался, что видит в зеркале не себя, а какую-то свою тень, но не от света.
У другого участника, Ларисы, начались мигрени, и она утверждала, что во сне слышит тихие, размеренные шаги, которые не оставляют эха.
Сам Савельев стал замкнутым. Он часами сидел перед черной поверхностью, что-то записывая в блокнот.
Оно не отражает — сказал он как-то Петру, не отрываясь от созерцания.
— Оно регистрирует. Создает контур. Но контур чего?
Они вывезли артефакт на поверхность и доставили в лабораторию.
Первые же опыты подтвердили аномалию: зеркало поглощало определенные спектры света и звука, не отражая и не преломляя их, а будто бы «встраивая» в свою структуру.
Однажды ночью дежурный техник, Игорь, услышал в лаборатории тихий голос.
Он обошел все помещение — оно было пусто.
Голос, беззвучный, но ощущаемый как вибрация в костях, исходил от зеркала. Он повторял обрывки их разговоров в шахте, но в обратном порядке, с паузами на месте слов, которые были сказаны шепотом.
Напуганный, Игорь накрыл зеркало брезентом. Под тканью оно продолжало тихо звучать.
Решили провести решающий эксперимент.
К зеркалу подключили чувствительный осциллограф и мощный направленный микрофон.
Савельев хотел «поговорить» с ним, задать последовательность звуковых импульсов.
Петр был против, но авторитет профессора был непререкаем.
Включили аппаратуру. Савельев произнес в микрофон: Откликнись.
Осциллограф вздрогнул, вычертив сложный, неестественно симметричный узор. В ответ из глубины зеркала, уже без всяких усилителей, вышел звук. Он был точной копией голоса Савельева, но лишенной всех эмоциональных обертонов, плоской и пустой, как сам черный минерал.
Откликнись.
И тут Петр, стоявший сбоку, крикнул: Виктор Александрович! Ваша спина!
Савельев обернулся. Позади него, в лаборатории, никого не было.
Но когда он снова посмотрел в зеркало, то увидел не только свое бледное лицо.
В черной глубине, за его отражением, стояла другая фигура.
Расплывчатая, лишенная четких черт, но повторяющая его позу с точностью до мельчайшей детали.
Будто оно отражало не его, а что-то, что притворялось им, но находилось где-то сзади, в пространстве, которого не существовало в реальности.
Савельев отшатнулся.
В этот момент все приборы вышли из строя. Лопнули лампы. А в наступившей темноте зеркало мерцало.
Не светом, а какой-то иной субстанцией, будто его глубина на миг стала прозрачной, открыв вид на то самое беззвучное, пепельное пространство, которое позже увидел и я.
На следующий день Савельев, почерневший от бессонницы, приказал упаковать зеркало.
Он назвал эксперимент опасной неудачей.
Петр, обнаружив в блокноте профессора последнюю запись, понял все.
Там было написано: Оно не эхо. Оно — ниша. И теперь эта ниша заполнена моим контуром. Оно знает мой шаблон. Оно будет искать другие, чтобы сравнить и достроить.
Через неделю Савельев бесследно исчез. В его квартире не нашли ни следов борьбы, ни вещей. Только на пыльном столе лежала аккуратная стопка его записей об акустических призраках и явлениях резонансного поглощения личности. А на самом верху — ключ от хранилища, где лежало зеркало, теперь уже не просто аномальный артефакт, а предмет с историей, с записанным в него первым отпечатком человеческого сознания.
Петр, движимый страхом и странным чувством ответственности, не уничтожил зеркало.
Он продал его через цепочку перекупщиков, чтобы оно затерялось в мире.
Цикл рассказов: Начало "Слова из тишины". Продолжение: "История артефактов: зеркало, кукла, камни, книга". Концовка: "Как артефакты попали к моему деду" - читайте на канале автора "ОТВЕТ ДНЯ"
