Зять

— Петь, я не могу понять, что у нас происходит. Ты никогда не был таким. Может, мы уже поговорим?

— Зоя, не выдумывай ерунды. Что тебе не нравится? Всё нормально. Как обычно.

Зоя Васильевна грустно улыбнулась.
«Нормально», значит.

— Всё нормально, говоришь? То есть ты правда думаешь, что прожив с тобой под одной крышей двадцать пять лет, я не смогу почувствовать, что что-то не так?

Пётр ничего не ответил. Просто молча вышел из квартиры. У него была пробежка. В последние месяцы он будто повернул на какую-то новую дорожку: следил за формой, считал шаги, придирчиво выбирал еду, стал дольше задерживаться у зеркала.

Сама по себе забота о здоровье — вещь хорошая. Даже похвальная. Плюсов больше, чем минусов. Только иногда это выглядело… странно.

Петру сорок семь, а он, как мальчишка, стоит перед зеркалом без футболки и ловит отражение: то плечо развернёт, то живот втянет, то боком повернётся, то подбородок выше. Зоя раньше не замечала за ним такого пристального, почти демонстративного внимания к собственной персоне.

В тот вечер, когда муж снова крутился у зеркала, Зоя не выдержала и, сжав губы, сказала в сердцах:

— Знаешь, у меня ощущение, что ты завёл молоденькую любовницу. И дома, при мне, репетируешь, в каких позах твоё тело выглядит выгоднее.

Пётр резко — слишком резко — обернулся.

— Зоя, ты человек с высшим образованием. А порой придумываешь такие вещи, которые способны прийти в голову только какой-нибудь домохозяйке с восьмью классами за плечами.

От неожиданности Зоя опешила. Она будто не сразу узнала голос собственного мужа. А он, не дав ей даже вдохнуть, продолжил, будто копил эти слова давно:

— И тебе, дорогая жёнушка, не мешало бы задуматься, как выглядеть хотя бы нормально. А то распустила себя… смотреть противно.

Зоя не нашлась, что ответить. Рот открылся — и ничего. А Пётр уже накинул куртку и вышел из квартиры на ночь глядя.

Она медленно опустилась на диван и расплакалась. Не красиво, не аккуратно — по-настоящему. Так плачут, когда внутри что-то ломается и нет сил держать лицо.

«Почему? За что?» — стучало в голове. Она ведь всю себя, всю свою жизнь положила к ногам любимого человека. А теперь он говорит ей такие слова… как будто она чужая, как будто она — ошибка.

Когда-то Пётр и Зоя учились в одном институте. Он был на пятом курсе, она — на первом. Познакомились ближе к концу учебного года. Зоя влюбилась сразу: он казался уверенным, взрослым, правильным. Пётр тоже вроде бы проявлял внимание… но теперь, спустя годы, Зоя понимала: он скорее позволял себя любить.

Мужем он был хорошим. В дом — всё, для семьи — всё. Подарками баловал, в гости они ходили часто, и вокруг восхищались: какая красивая, какая гармоничная пара — Пётр и Зоя.

А то, что случилось между ними, не произошло в один день. Всё тянулось медленно, почти незаметно. Как тонкая трещина, которая сначала не пугает, а потом вдруг оказывается насквозь.

И только сейчас Зоя признала: они давно не близки. Очень давно. Они просто живут рядом — по привычке. Вроде бы и дом общий, и чайник один, и ключи на той же полке… а внутри — пусто.

Она по-прежнему делала всё, чтобы мужу было удобно работать. Двадцать лет назад, сразу после института, она выбрала себе роль верной соратницы и помощницы. Пётр тогда любил повторять:

— Если бы не ты, я бы не стал тем, кто я есть.

А он — уважаемый человек: звание, награды, несколько научных трудов. Преподаёт в самом престижном университете. А она… она просто «жена Петра Игнатьевича Королёва».

Самое горькое — у них не было детей. Не сложилось. Не получилось. То «ещё не время», то «давай позже», то «сейчас не до этого». Она всегда должна была быть рядом. Всегда — опорой. А теперь ей за сорок, муж на неё смотреть не хочет, и одиночество тихо, без стука, начинает заселяться внутри.

Мысли о любовницах она гнала прочь. Пётр не такой. Он выше этого. Семья, честь — у него всегда на первом месте. И это не красивые слова, он действительно всегда так жил.

Наверное, думала Зоя, ему стало скучно. Он ведь не только учёный и уважаемый человек. Он ещё и мужчина.

Она резко поднялась и подошла к зеркалу. И увидела то, что давно не хотела видеть.

Никакой косметики. Вечный строгий узел на затылке. Платья — тёмные, однообразные, «чтобы стройнило», потому что лишние килограммы всё же были. И лицо — усталое, будто просит отдых, а не жизнь.

Зоя решительно рванула к шкафу.

— Всё. С сегодняшнего дня всё будет по-другому.

Она отыскала светлые брюки в обтяжку, подобрала рубашку в том же оттенке, верхние пуговицы оставила расстёгнутыми. Достала косметичку. Через час внимательно посмотрела на себя и вдруг почувствовала: да она ещё вполне себе. Не девочка, конечно, но и не «смотреть противно».

Напевая, она пошла готовить ужин. Завтра — парикмахерская. Новая стрижка. А может, и цвет поменять. Почему нет?

Прошло около двух часов. Зоя услышала, как поворачивается ключ в замке. Она заранее решила: никакой грубости. Только спокойствие. Только улыбка. Может, правда в доме стало похоже на болото — вот он и задыхается.

— Петь, мой руки и ужинать. Всё готово.

Она не услышала воды, но почувствовала его присутствие. Обернулась: Пётр сидел за столом и смотрел на неё так, будто видит впервые.

— Ты куда-то собралась?

— Да нет… — она улыбнулась. — Петь, нам нужно поговорить.

— Нам нужно поговорить, — повторил он медленно.

Зоя улыбнулась ещё шире, стараясь, чтобы голос звучал мягко:

— Конечно нужно. И давно нужно было. Мы же не чужие люди. Я не понимаю, почему мы всё не скажем друг другу прямо.

Пётр смотрел на неё с каким-то странным выражением.

— Так ты всё знаешь?

— Ну… — Зоя даже растерялась, но тут же собралась. — Я, наверное, раньше не хотела замечать, что мы живём не так. А сегодня поняла: всё надо менять. Теперь, Петь, у нас всё будет иначе.

— ЗОЯ! — рявкнул он так, что она вздрогнула.

Пётр вскочил и зашагал по кухне.

— Что же ты такая дура беспросветная… Ничего не видишь перед самым носом!

Зоя без сил опустилась на стул. Никогда в жизни муж не позволял себе такого — кричать, да ещё оскорблять.

Голос у неё дрожал, когда она спросила:

— Петя… что происходит? Почему ты кричишь на меня?

Он резко развернулся.

— Что происходит? Да мне всё это осточертело. Столько лет одно и то же. Тут кто угодно свихнётся. Я ухожу от тебя. Ухожу совсем. К молодой, весёлой, красивой девушке.

У Зои потемнело в глазах.

— Как… уходишь? Какая девушка, Петя? Что ты говоришь? Тебе сорок семь. Мы с тобой всю жизнь вместе…

— Вот именно, — отрезал он. — Мне надоело. И я прошу: не устраивай истерик. Не пытайся мешать нашему счастью. Просто собери мои вещи. Я потом заеду и заберу.

Он говорил это буднично, будто обсуждал ремонт.

— Денег на первое время я тебе оставлю. А дальше придётся выйти на работу.

— Петя…

— Зоя, ну я же просил.

Он помолчал и добавил, будто оправдываясь перед собой:

— Я хочу хоть немного счастья. Понимаешь?

Зоя сглотнула.

— А как же я?..

— Я не знаю, Зоя, — сказал он холодно. — Почему ты считаешь, что один человек должен жертвовать собой ради другого? Мне не так уж долго осталось наслаждаться благами. Я хочу прожить отведённые годы полноценно.

Он ушёл. А она осталась сидеть, будто оглушённая. Слышала, как он ходит по дому — видимо, собирает что-то наспех. Потом хлопнула входная дверь. И наступила звенящая тишина.

Зоя поднялась, взяла кухонное полотенце, намочила под краном и с какой-то злостью стала стирать косметику. Не столько стирала, сколько размазывала. Потом, отбросив полотенце на пол, впервые в жизни не подумала о чистоте. Раньше она бы так не смогла: в доме всегда было стерильно, идеально.

Она достала из шкафчика бутылку коньяка. Никогда не пила — вообще. Но сейчас взяла большой стакан, налила до краёв, выпила и пошла в спальню. Легла, закрыла глаза. И только тогда позволила себе плакать по-настоящему.

На следующий день Пётр позвонил.

— К тебе заедет адвокат. Нужно будет подписать бумаги на развод.

Зоя молча положила трубку.

Ночь она не спала. Строила планы, прокручивала слова, искала способ «вернуть», «исправить», «спасти». А к утру решила: ничего она делать не будет. Раз так — значит, так. Доживёт свой бабий век одна.

Через две недели Зоя всё-таки вышла из дома. Как бы ни скребло внутри, нужно было искать работу. Пётр перевёл ей приличную сумму — оказался щедрым. Но жить на его деньги ей было гадко.

В двух местах ей отказали. Сказали прямо: диплом, по которому она ни дня не работала, можно выбросить на помойку.

Она зашла выпить кофе и ещё раз посмотреть вакансии. В кафе увидела его сразу — бывшего мужа. Он сидел с совсем молодой девушкой. Зоя подумала: ей и двадцати трёх нет. Девушка буквально висела на нём, и Пётр смотрел на неё такими глазами, какими когда-то смотрел на Зою… или Зое так казалось.

Ей стало противно. Она развернулась и выбежала из кафе.

Она бежала так, что едва не сбила с ног мужчину.

— Ой, простите, пожалуйста!

Он внимательно посмотрел на неё:

— Извините… у вас что-то случилось?

Зоя задыхалась и не могла ответить сразу. Мужчина осторожно взял её под руку и подвёл к скамейке.

— Присядьте.

Она с благодарностью посмотрела на него. Красивый мужчина, лет пятидесяти, хорошо одетый, спокойный.

— Ещё раз простите…

— Ничего страшного, — сказал он. — Хотите кофе? Или чаю?

Зоя вдруг поняла, что совершенно посторонний мужчина приглашает её в кафе. Это было неожиданно, непривычно и вообще как-то… непонятно.

Они просидели почти до закрытия. Зоя узнала, что его зовут Семён Аркадьевич. У него своя фирма по изготовлению окон. Он был женат, но уже десять лет как вдовец. Есть дочь — взрослая, отношения сложные.

Перед тем как разойтись, Семён Аркадьевич спросил:

— Зоя… можно я приглашу вас в театр? Почему-то мне кажется, вы любите театр.

Она улыбнулась:

— Вы угадали. Я очень люблю театр.

Ещё через неделю Зоя вышла на работу. Семён Аркадьевич позвал её к себе в фирму.

— Я понимаю, это не по вашему профилю, — сказал он, — но мне бы хотелось видеть вас как можно чаще. А только рядом я смогу это сделать.

Зоя улыбнулась. Она уже не так смущалась. Видела, что нравится ему — и ей это чувство было приятным. И ещё она боялась даже себе признаться, но правда была простой: Семён нравился ей тоже.

Прошёл месяц. Зоя позвонила Петру.

— Здравствуй, Петя.

— Здравствуй. Зачем звонишь? Уговаривать меня? Ничего не выйдет.

— Петь, остановись. Ты раньше никогда не делал поспешных выводов. Я хотела спросить другое: когда ты заберёшь свои вещи? Они давно собраны. И, честно говоря, мне надоело спотыкаться о чемоданы. К тому же я хочу поменять входной замок.

— Ты… что сделать?

— Поменять замок. Чтобы ключ был только у меня.

Пётр будто не сразу понял.

— Неожиданно. Ладно. Заеду завтра. Если можно — к вечеру. Днём я на работе.

— Ты устроилась на работу?

— Да.

— Хм… странно. Ну… хорошо. Заеду вечером.

На следующий день Пётр прошёлся по квартире, огляделся.

— Ну как живёшь?

— Хорошо. Спасибо, — спокойно ответила Зоя.

Он помялся.

— Я думал, ты будешь… не знаю… строить нам козни.

Зоя посмотрела на него ровно:

— Что ты, Петь. Я не хочу, чтобы ты был несчастлив.

Когда бывший муж ушёл, Зоя вдруг поняла: она не плачет. Не просто не плачет — ей даже стало легче. Будто кто-то, наконец, открыл окно в душной комнате.

Через неделю она станет свободным человеком. И Пётр — тоже.

— До свидания, Зоя.

— До свидания, Леночка.

Мимо прошла секретарь Семёна — хорошая, милая девушка. Зое оставалось кое-что сверить, и можно было выключать компьютер.

— Зоя…

Она подняла голову. Перед ней стоял Семён.

— В общем… я хочу пригласить тебя в ресторан. Мы уже полгода встречаемся. И я думаю, этого времени достаточно, чтобы понять: нам лучше вместе, чем порознь. Я хочу познакомить тебя со своей дочкой. У меня день рождения, она будет с мужем. Я вас представлю.

Он на секунду замолчал, будто собираясь с духом, и протянул коробочку.

— Я не умею говорить красиво, Зоя. Но… я хочу.

Зоя смотрела на коробочку с кольцом и не удивлялась. Она ждала этого. Знала, что рано или поздно это случится.

— Ну что ты молчишь? — спросил он.

— А что говорить, Семён Аркадьевич? Конечно, я согласна.

Семён шумно выдохнул:

— Фух… Я уж думал, после мужа ты теперь никому не веришь.

— Завтра в семь я за тобой заеду, — добавил он.

Зоя постаралась. Сходила в салон, выбрала платье. Она сильно похудела из-за переживаний и теперь могла позволить себе наряд — стильный и одновременно женственный. Осмотрела себя в зеркало и улыбнулась:

— А ты ничего себе, Зоя.

Семён не отводил от неё восхищённого взгляда. Всю дорогу до ресторана говорил комплименты, и Зоя раскраснелась, стала выглядеть почти девчонкой.

У входа в зал Семён вдруг остановился:

— Ой… чуть не прошёл мимо. Зоя, знакомься. Это моя дочь Лена. А это её муж… Пётр.

Улыбка медленно сошла с лица Зои.

— Здравствуй, Петя, — сказала она тихо.

У тех, кто был рядом, словно одновременно открылись рты.

• Первая — Лена, молодая жена Петра: «Петя… что она здесь делает?»
• Второй — Семён, который, прищурившись, глухо произнёс: «Вот почему мне всегда хотелось разбить тебе лицо, зятёк…»

Зоя стояла молча. Потом повернулась к растерянному Семёну и сказала спокойно, почти ласково:

— Дорогой, мы уже знакомы. Думаю, на сегодня достаточно. Может быть, позже продолжим наше знакомство. Ты не хотел бы отметить наше событие у меня дома?

Семён удивлённо посмотрел на неё, а потом вдруг улыбнулся:

— Зоя, а ты молодец. Я согласен. Я на всё согласен. Лишь бы ты не передумала выходить за меня замуж.

Тут не выдержал Пётр.

— Замуж? Ты что, собралась за него замуж?!

Зоя удивлённо посмотрела на него:

— А что не так? Да, я стану женой Семёна Аркадьевича. Или ты против такой мамы? В принципе, для тебя ничего не изменится. Я же всегда была тебе мамой, а не женой.

Семён едва заметно улыбнулся и подал ей локоть. Зоя положила ладонь на его руку и пошла, стараясь не споткнуться.

Каблуки — страшная вещь, если честно.

Она спиной чувствовала, как те, кто остался за столом, прожигают её взглядом. Но именно сейчас ей стало легко. Будто внутри наконец перевернулась страница. Страница с названием «Пётр».

Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)