Валерий подскочил на кровати, обливаясь холодным потом. Снова этот сон. Снова и снова. Раньше он возвращался редко, будто издалека, а теперь настигал почти ежедневно, не давая передышки. Валерий поднялся, дошёл до кухни, налил воды и выпил залпом. Он перепробовал всё, лишь бы кошмар отступил. Он пытался отыскать ту девочку, которую когда-то оставил в беде. Пытался отчаянно, упрямо, но так и не сумел. Иногда ему даже казалось, что она погибла, и тогда становилось ещё хуже.
Прошло лет пятнадцать с того дня. Тогда Валера был молодым, горячим, самоуверенным. Однажды после ночного клуба он вместе с девчонками сорвался на озеро продолжать веселье. Там всё и закрутилось, как обычно бывает в таких компаниях. И к моменту, когда надо было разъезжаться по домам, Валера уже был прилично пьян. Он кое-как развёз своих красоток по адресам, а потом решил проветриться. Разумеется, на машине.
Он выехал за город и понёсся по дороге, будто считал деревни, мелькающие за окнами. Встречались люди, спешащие на работу, и с каждым километром поток машин становился плотнее. Голова у Валеры разболелась так, что звенело в висках. Он решил срезать путь до города. Почти сразу впереди появился какой-то Жигуль, который еле плёлся.
Валера увидел, что за рулём мужчина, а рядом девчонка-школьница, судя по бантам. Машина мешала обогнать. Дорога была узкая, и Жигули вдруг прибавили газу, будто водитель хотел не мешать или, наоборот, показать характер. Валера усмехнулся. Ему показалось, что мужик решил потягаться с его бэхой. Он легко пошёл на обгон.
И в ту же секунду Жигулёнок дёрнулся, цепанул колесом обочину, и всё пошло не так. Валера успел увидеть в зеркало, как машину раскрутило, как её швырнуло, и как она почти сразу влетела в дерево. Он резко затормозил и сдал назад. К водителю было уже не подступиться. Помочь ему было невозможно. А девчонка… Девчонка пыталась отбиваться от огня, который уже лизал салон, хватался за металл и пластик, разрастался на глазах. Она кричала. Она отчаянно кричала, захлёбываясь:
— Помогите.
Валера стоял, будто пригвождённый. Он понимал, что пламя может вспыхнуть сильнее в любой момент. Он понимал, что сейчас всё может рвануть. И он понимал ещё одно: вокруг никого, его никто не видел. Он прыгнул в свою машину и нажал на газ. Тогда он уехал. И с тех пор не было дня, чтобы он по-настоящему забыл.
Первые годы его разрывали кошмары. Потом доктор прописал таблетки, и ночи стали тише. Но сон никуда не делся окончательно. Глаза девочки и пламя время от времени возвращались, будто напоминали: долг не закрыт.
Валерий глянул на часы. Пять утра. Заснуть снова он уже не смог бы. Со вздохом он поставил чайник на плиту и решил, что поедет сегодня раньше в свой ресторан. Тем более нужно было проверить отчёты. Вчера там что-то не сошлось, будто кто-то подворовывает. Хотя платил он официантам и всему персоналу хорошо. Но люди у него менялись часто. Ресторан был популярным, посадки почти всегда полные, и работать там действительно было тяжело.
Когда Валерий пришёл, заведение только просыпалось. На входе он столкнулся с симпатичной молодой женщиной. Она улыбнулась и сказала:
— А мы ещё закрыты.
Валерий приподнял брови, а она спокойно продолжила:
— Я знаю. Я у вас официанткой работаю.
Он рассмеялся, не слишком уверенно.
— Ну и хозяин, который своих работников в лицо не знает. Ничего, исправим. Обязательно исправим.
Женщина удивлённо посмотрела на него, а Валерий уже мысленно строил планы, как закрутить роман с этой красоткой. Сначала ему показалось, что ей ближе к тридцати. Взгляд у неё был такой, будто она многое видела и многое пережила. Но теперь, присмотревшись, он понял, что ей, скорее всего, и двадцати пяти нет.
Где греха таить, Валерий часто пользовался своим положением. Он любил приударить за молоденькими официантками. Сам он тоже ещё не был стариком. Всего-то тридцать семь. Но семьёй так и не обзавёлся. Он считал, что семья — это лишнее. Зачем, если жизнь и так хороша. Красивых молодых девушек вокруг полно, и ему почти никто не отказывал. И не только потому, что у него были деньги. Валера и внешностью не подкачал.
День выдался насыщенным. С самого утра завалились какие-то спортсмены, заказали кучу блюд, а на кухне, как назло, будто конь не валялся. Валера сорвался:
— Если будет хоть один недовольный, все повара пойдут на улицу.
Шеф-повар был явно недоволен выговором и попытался огрызнуться:
— Но, Валерий Андреевич, полчаса как открылись.
Валера вспыхнул ещё сильнее.
— Вот именно. Открылся. А зачем тогда открылся. Чтобы работать. Или вы открылись, чтобы просто подготовиться к работе.
Повар что-то пробормотал, схватил поднос и исчез на кухне. Почти сразу Валера снова столкнулся с той же официанткой. Он на неё рявкнул:
— А вы какого чёрта тут делаете. Ваше место в зале.
Девушка даже не дрогнула и ответила ровно, без хамства и без страха:
— Я же не могу передавать заказы телепатически.
Валерий Андреевич усмехнулся, будто получил пощёчину, но вынужден был признать меткость.
— Извините.
Он ещё долго смотрел на дверь, за которой она скрылась, а потом вышел в зал и подозвал администратора.
— Миш, кто такая эта новая официантка.
Миша удивился, но ответил сразу:
— Она у нас всего три дня. Зовут Маша. Работает быстро, нормально. Знаю, что у неё в семье что-то тяжёлое. То ли мать больна, то ли ещё что. Поэтому и пришла к нам.
— Понятно. Спасибо, Миш. А что, с ней что-то не так.
— Да нет, всё в порядке. Просто… Вы сегодня ей сказали, что мы ещё не работаем.
— Да, было дело.
Миша кивнул и ушёл, а Валера направился в кабинет — поработать и заодно подумать, как бы побыстрее расположить к себе эту Машу. По всему видно было: характер у девчонки есть. И это его цепляло ещё больше.
После обеда Валера вышел подышать. Во дворе он снова увидел её. Маша сидела на лавочке, подняв лицо к небу, словно ловила редкое спокойствие. У официантов тоже было законное время для передышки. Валера улыбнулся: шанс.
— Можно.
Маша удивлённо посмотрела на него, но всё же чуть подвинулась. Он сел рядом и начал мягко, с тем самым тоном, который обычно срабатывал безотказно:
— Маш, не понимаю, что делает такая прекрасная девушка в моём скромном заведении.
Она посмотрела на него уже внимательнее и ответила с лёгкой насмешкой:
— А где, по-вашему, мне нужно быть.
— Ну как где. На подиуме. Сверкать нарядами, ослеплять мужчин.
— Ну уж нет. Это не для меня.
— Что именно. Наряды или мужчины.
— И то, и другое.
Она поднялась, явно собираясь уйти. Валера поймал её за руку, не слишком грубо, но настойчиво.
— Маш, а давайте после работы прогуляемся. Посидим где-нибудь.
Она улыбнулась вежливо, но холодно.
— Спасибо. Нет. Займитесь теми, кому вы интересны.
Она ушла, а Валера остался сидеть, не понимая, что это сейчас было. Внутри поднялась злость, тяжёлая и липкая. Он привык, что его не отшивают. Он привык, что всё решается быстро.
Он думал о Маше до самого вечера. И это бесило сильнее всего. Обычно Валерий уезжал за пару часов до закрытия, но сегодня остался до конца. В голове оформился план, как сбить с неё спесь.
Под конец смены к нему подошли:
— Валерий Андреевич, вы идёте. Надо на сигнализацию ставить.
— Да, да, выхожу. Скажи, чтобы никто не выходил.
Он вышел в зал и сказал громко, чтобы слышали все:
— У меня не очень хорошие новости для всех вас. Ко мне поступила информация, что одна из наших официанток уносит домой дорогостоящие продукты. Проще говоря — ворует.
Персонал загудел. Никогда раньше такого не было. Даже подозрений подобных. Миша ошарашенно спросил:
— И кто же.
Валерий выдержал паузу и произнёс:
— Это наша новая официантка Мария.
Маша побледнела и испуганно посмотрела на него.
— Вы что. Я никогда в жизни не делала ничего подобного.
Валерий внутри ликовал. Сейчас он её раздавит. С поверженным противником всегда проще.
— Мария, вы же понимаете, если не докажете обратное, вам придётся искать другую работу.
Маша сглотнула и спросила:
— И как же мне это сделать.
— Покажите все ваши вещи.
Она вывернула сумку на стол. Ключи. Кошелёк. Расчёска. Какая-то мелочь. Валерий не остановился.
— А теперь одежда. Под таким балахоном, как у вас, можно половину ресторана вынести.
По щекам Маши потекли слёзы.
— Я не буду. Я не могу.
— Ну же. Я не прошу вас раздеться догола. Снимите этот балахон, и, пожалуй, я отстану. Может быть, даже извинюсь.
Она долго смотрела ему в глаза. Валерию почему-то стало не по себе, словно он шагнул туда, куда нельзя. В зале стояла тишина. Людям было неловко, стыдно, тяжело смотреть на происходящее.
Маша резко сняла широкий свитер. И люди ахнули. На ней был топик на тонких бретельках. А плечи, шея, руки… Всё это было одним сплошным шрамом. Валера почувствовал, как вспотели ладони. Как перехватило дыхание.
Эти глаза. Он видел эти глаза во сне. Он видел эти глаза тогда, на дороге. Пятнадцать лет назад.
Он с трудом выговорил:
— Извините. Все свободны.
И вылетел из ресторана так, будто за ним гналась стая волков.
Всю ночь он не спал. Ходил из угла в угол, не находя себе места. Она жива. Она не просто жива — она пришла работать именно к нему. Совпадение это или нет. Что ей нужно. Деньги. Месть. Правда. Но почему она держится так, будто видит его впервые.
На следующий день Маша на работу не вышла. Валерий больше не мог терпеть. Он решительно направился к Мише.
— У тебя есть адрес новой официантки.
— Есть.
Миша протянул листок. Валера вышел, сжимая бумагу в руке. Он не знал, что скажет Марии. Но понимал одно: он обязан помочь. Помочь сейчас, потому что тогда не помог.
Дверь открылась почти сразу. Валера удивлённо уставился на Машу. На ней были очки. Вид у неё был простуженный: нос красный, голос гнусавый, она чихала.
— Это вы. Я не успела предупредить Михаила. Только из поликлиники пришла.
— Можно войти.
Маша замялась, но всё-таки отступила.
— Да.
Валера прошёл в комнату. Обычная однушка. На диване лежала женщина.
— Это моя мама. Она не ходит после инсульта. Но речь и остальные функции работают.
Женщина слегка махнула рукой, будто приветствуя гостя.
— Здравствуйте. Маш, ты гостю хоть чая предложи.
Валера замотал головой.
— Нет, спасибо. Я на минутку.
Они вышли на кухню. Валера достал увесистую пачку денег и положил перед Машей.
— Маша, простите меня, ради бога. Сам не знаю, что на меня нашло.
Она растерянно посмотрела на деньги.
— Вы что. Не нужно.
— Нужно. Никакие возражения я не принимаю. Оставайтесь дома. Сколько надо — лечитесь. Всё будет.
Маша не находила слов. Валера почти бегом направился к двери, но задержался на пороге и спросил, будто между делом, хотя сердце колотилось:
— Скажите… а очки.
Она улыбнулась, уже спокойнее:
— У меня с детства плохое зрение. На работу я линзы ношу.
Он понёсся вниз по лестнице, а в голове билась одна мысль. Она его не помнит. Она не рассмотрела. Она не узнала, потому что тогда, в огне, была почти слепой без очков. И всё же… можно было бы теперь просто исчезнуть из её жизни. Можно было бы сделать вид, что ничего не происходит.
Но спустя неделю Валера понял, что не сможет. Он думал о Маше постоянно. Ловил себя на том, что хочет съездить, навестить, помочь. Тут же одёргивал себя. И тут же вспоминал её губы, её упрямство, её взгляд.
Через десять дней Маша вернулась. Валера слышал, как она рассказывала девочкам, что чуть не отправилась на тот свет, потому что температура несколько дней просто зашкаливала. И ему стало стыдно до боли. Почему он не приехал. Как они там справлялись. Одна она, мама после инсульта, и эта болезнь.
Вечером он подвёз Машу до дома. Потом ещё раз. Потом снова. Он сам не заметил, как это стало привычкой. И в какой-то момент желание просто затащить Машу в постель сменилось другим желанием — быть рядом как можно дольше. Слушать её, смотреть, как она улыбается, как хмурится, как думает.
Однажды вечером он пригласил Машу в кафе. И, к его изумлению, она согласилась. Потом они поехали к нему. И в тот день Маша рассказала свою историю.
— Дядя Миша был моим отчимом. Всё было нормально, он меня не обижал. Но выпить любил очень. В тот день он начал с утра, просто ни мама, ни я сразу не заметили. Я поняла, когда мы уже выехали на дорогу. Просила его развернуться, а он сказал, чтобы я не переживала. Нас обогнала машина, и дядя Миша не справился с управлением. Не справился, потому что был пьян. Машина загорелась. Мне не сразу удалось выбраться. И вот теперь я уродина.
Валера осторожно провёл пальцами по шраму, как по чужой боли.
— Никакая ты не уродина. Не выдумывай. Это можно исправить. И мы обязательно это сделаем.
Он проглотил ком в горле и всё же спросил:
— Скажи… а никто не остановился.
— Остановились. Но уже потом. Я же плохо видела. Очки сразу улетели куда-то.
И Валера понял окончательно: она тогда действительно его не видела. Тот взгляд в огне… Или ему показалось, что девочка смотрит прямо на него. Или она просто смотрела в его сторону, не различая лиц.
Через два месяца Машу положили в клинику пластической хирургии. И в тот же день Валера сделал ей предложение. Она согласилась.
Пока Маша лежала в больнице, он нашёл хорошего врача для её мамы. И к тому времени, когда Машу выписали, мама встретила её на ногах. Ещё с палочкой, да. Но на ногах.
Теперь Валеру мучило только одно. Как быть дальше. Рассказать Маше правду, что тогда на дороге был он. Что из-за него она осталась в огне. Или молчать. Он понимал: расскажет — и Маша может не выйти за него. Не расскажет — и его ложь будет стоять между ними всю жизнь. От этих мыслей он даже похудел, будто с него сползала кожа вместе с совестью.
В день свадьбы он смотрел на невесту больными глазами и наконец заговорил:
— Маш, я должен кое-что рассказать. Возможно, после этого ты не захочешь выходить за меня замуж.
Маша вздохнула, будто давно ждала этих слов.
— Валер, не нужно. Я сразу узнала тебя. Ещё тогда, в ресторане, когда мы столкнулись. Я хотела тебя ненавидеть. Тем более ты очень этому поспособствовал. Но я не смогла. Давай просто забудем. Если получится, то совсем. Я больше не держу на тебя зла. Ты был молодой. Глупый.
Валера молча смотрел на неё целую минуту, не веря, что это правда. Потом притянул к себе, будто боялся, что она исчезнет.
— Спасибо. Если бы ты меня бросила, мне и жить бы незачем было. Ты забрала моё сердце. Душу. Мозг.
Маша улыбнулась сквозь всё, что было между ними, и ответила тихо, но уверенно:
— Ну тогда мы в расчёте.