Светлова, опять ты тут сырость разводишь.
— Простите, Мария Андреевна… задумалась.
— Задумалась она… — Мария Андреевна, высокая, полная женщина, больше похожая на генерала, чем на старшую медсестру, присела рядом с Кристиной. — Ну и что надумала?
Кристина медленно покачала головой.
— Ничего… Наверное, уже не получится. Ничего не выйдет.
— Это ты брось. Руки опускать не вздумай. Думать надо. Искать выход.
Кристина сглотнула.
— Григорьевич говорит… Он говорит, что его, конечно, уволят. Но если я найду добровольного донора… понимаете… тогда он попробует.
Мария Андреевна тяжело вздохнула и повела плечом, будто снимая невидимую ношу.
— Ох, Кристина… подставишь ты нашего доктора. Добрая душа. — Она помолчала, прищурилась. — А может, всё-таки… по-человечески. Естественным путём.
Кристина горько усмехнулась.
— Мария Андреевна, ну вы посмотрите на меня. Кто со мной пойдёт? Вы же знаете… Я уже на любого согласна. Вообще на любого. Да и где гарантия, что получится с первого раза? А во второй раз точно никто не придёт.
— Горе ты моё луковое… — Мария Андреевна чуть смягчилась, но голос всё равно держала командирский. — Ты всё же попробуй. Не девочка уже. Компромисс надо уметь находить. Взрослые мужчины терпимее ко всему этому.
— Ой… где я их возьму, этих взрослых… — Кристина встала. — Ладно, Мария Андреевна. Спасибо. Пойду я.
Она выскользнула из подсобки, а Мария Андреевна осталась сидеть, глядя в стену, и думать.
Кристина пришла в больницу санитаркой три года назад. Женщина она была хорошая: умная, начитанная, трудолюбивая. С дипломом о высшем образовании — не липовым, настоящим. Только жизнь у неё однажды раскололась пополам.
Тогда Кристина возвращалась из института — последний курс, экзамены, планы. И почти у неё на глазах две машины попали в аварию. Одна вспыхнула сразу, как факел. И Кристина в ту же секунду узнала машину родителей.
Она не помнила, как закричала. Не помнила, как побежала. Только пламя, дым и страшное, животное желание открыть дверь. Она рвала ручку, билась в металл, горела вместе с машиной, кричала и снова хваталась.
Потом были больничные потолки и резкий запах лекарств. Больше всего пострадали лицо и руки. Руки она научилась скрывать — почти всегда в перчатках. С лицом так не получалось. Оно говорило за неё раньше любых слов.
О нормальной работе речи уже не было. И диплом, как оказалось, никому не нужен, если на тебя смотрят не как на человека, а как на проблему. Кто-то отворачивался молча. Кто-то говорил прямо:
— А вы сами как представляете работу с людьми? Вы же нам всех распугаете.
Прошли годы. Кристина научилась жить с этим. Научилась укладывать волосы так, чтобы видно было меньше. Привыкла к одежде с большими капюшонами. Привыкла ходить быстрее, говорить короче, лишний раз не смотреть в зеркала.
Ей было тридцать семь. И она прекрасно понимала: замуж её не возьмут. Никогда. А мысль о ребёнке засела в голове так крепко, что стала частью дыхания.
Деньги она начала копить с первого дня, как вышла из больницы и расплатилась с долгами за похороны родителей. Зарплаты были крошечные, но она откладывала упрямо — копейка к копейке, рубль к рублю.
Она мечтала о пластической операции. Хотела стать «обычной». И была уверена: станет симпатичнее — сможет найти того, от кого родит. Но теперь всё чаще ловила себя на другом страхе: не успеет.
Значит, нужно выбирать.
- Либо операция — шанс на нормальную жизнь, нормальную работу, возможно, даже на человека рядом.
- Либо ребёнок сейчас — потому что «часики тикают», и никто не даст гарантий, что позже получится.
Она пыталась рассуждать трезво.
Если сделать операцию — она, может, наконец станет человеком без шёпота за спиной. Может, устроится куда-то по-настоящему. Может, и встретит своего. А если нет? Если будет поздно? Если она просто не успеет родить?
Если рожать сейчас — деньги уйдут на другое. И даже если доктор поможет, останется главный вопрос: есть ли гарантия, что ребёнок не будет стесняться её? Что однажды не отведёт глаза так же, как это делали чужие люди?
Ни в чём она не была уверена.
— Светлова!
Мария Андреевна смотрела на неё укоризненно, как умеют смотреть только старшие медсёстры.
— Мария Андреевна, извините… не слышала.
— И вечно ты, Светлова, где-то в облаках. Не девочка. Серьёзнее надо. — Она махнула рукой в сторону коридора. — Иди в шестую палату. Бомжа положили.
— Бомжа?..
— Ага. Ох и за что нам такое наказание… Везут всех подряд. Надо его переодеть, посмотреть. Голову ему пробили.
— Сильно?
— Неплохо так. Доктор уже глянул, рану обработал. А он сидит, не ложится — боится постель испачкать. И вообще… какой-то уж больно приличный бомж. Возьми кого-нибудь на помощь. Он здоровый.
— Хорошо, Мария Андреевна.
Кристина сорвалась с места и почти бегом пошла по коридору. Человеку плохо, а она тут расселась и мечтает… По пути забежала в прачечную, схватила чистую больничную пижаму и полотенце.
В палате мужчина действительно был внушительный — широкие плечи, тяжёлая фигура. Кристина машинально насторожилась: кто его знает, что там у него в пробитой голове.
Но он вдруг слабо улыбнулся.
— Вы меня не бойтесь. Я сейчас так себя чувствую, что меня и муха прибить может.
Кристина решительно взялась за его свитер.
— Ну давайте. Переоденемся в чистое.
Он пытался помогать, хотя давалось это тяжело. Кристина не первый раз переодевала больных — и не таких. Через пять минут она уже уложила его на подушку.
— Отдыхайте.
Мужчина вдруг схватил её за руку.
— А вы ещё придёте? А то мне как-то… не по себе.
— Приду, конечно. — Она растерялась, но тут же спросила: — Может, кому-то сообщить, что вы здесь?
Он посмотрел на неё так, словно сам хотел найти ответ у неё в глазах.
— Наверное… только я не знаю кому.
— В смысле?
— Я ничего не помню. Два месяца назад очнулся на улице и понял: не помню вообще ничего.
Кристина уже открыла рот: «Вам к врачу нужно», — и сразу же поняла, какую глупость сказала. Он и так лежал в больнице.
Мужчина снова улыбнулся — как будто их обоих извинял.
— Ну вот, видите. Случай помог. Может, и мне помогут.
— А кто вас так?..
— Вы не поверите. Я знал, что лестница хлипкая. Всё равно полез. Она и подломилась.
Кристина невольно улыбнулась.
— Отдыхайте. Я зайду потом.
Она закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Сердце бухало так громко, будто слышно в коридоре.
Он смотрел на неё без отвращения.
Обычно незнакомые, увидев её лицо, делали одно из двух: отводили глаза или смотрели так, словно перед ними монстр. А этот — нет. Он просто смотрел своими синими глазами. Смотрел и разговаривал. Как с обычной женщиной.
Через неделю в больнице уже посмеивались.
Даже Мария Андреевна не выдержала. Подошла однажды в коридоре, прищурилась:
— Светлова, я слышала, у тебя роман с этим бродягой.
Кристина вспыхнула.
— Что вы такое говорите, Мария Андреевна… Это же смешно.
— Да ладно. Девчонки молодые — язык без костей. Не кипятись. — Мария Андреевна кивнула в сторону шестой палаты. — Но ты и правда там много времени проводишь.
Кристина тихо вздохнула.
— Жалко его. Представляете… человек ничего не помнит. Совсем. Ни кто он. Ни кто родители.
— Ну так-то да… — Мария Андреевна пожала плечами. — Выписывают его завтра.
Кристина резко выпрямилась.
— Как завтра? А куда он пойдёт?
— Как куда… на улицу. Где и был.
Этой ночью Кристина не спала. Ни минуты. Утром была в больнице снова.
Медсестра, заступившая на дежурство, подозрительно прищурилась:
— Кристин, у тебя же сегодня и завтра выходные. Точно.
— Я… по другому делу.
Та пожала плечами и ушла. А через час с удивлением наблюдала, как их Светлова увозит из больницы «бомжа».
- Господи… неужели к себе поведёт?
- А что ей остаётся? Она же тоже женщина… хоть и такая.
Рядом шла Мария Андреевна, будто случайно оказалась рядом, но Кристина знала: она просто прикрывает.
Мужчина неловко переминался у выхода.
— Кристин… мне так неудобно. Честное слово. Я могу вернуться на улицу. Я там уже привык… правда.
— Сергей, ну какая улица. Вам надо пытаться вспоминать. На улице вы ничего не вспомните. — Она сказала это и вдруг почувствовала, как щемит внутри. — Я так хочу для вас что-нибудь сделать. Только не знаю что.
Он улыбнулся. И Кристина будто споткнулась о эту улыбку.
Если бы у её ребёнка была такая улыбка…
— Вы можете мне помочь, — неожиданно сказал он.
Она моргнула.
— Я?
Сергей поднял брови, совсем по-мальчишески.
— Я готов на всё, что в моих силах. И даже немного больше.
Кристина вдохнула — и начала говорить.
Она говорила долго. Говорила сбивчиво, но честно. Про мечту. Про возраст. Про страх не успеть. Про операцию и про ребёнка. Про то, что выбор убивает её изнутри.
Сергей по дороге домой мрачнел всё сильнее. Когда она закончила, он резко остановился и вскочил, будто его ударило током.
— Это неслыханно. Я даже не знаю, как это назвать…
Кристина испугалась.
— То есть… вы думаете, я хочу… купить?..
Он провёл рукой по лицу, подбирая слова.
— Я даже не знаю, как это сказать… Простите. У вас, как я понял, со здоровьем проблем нет? Я имею в виду… если вы… могли бы сама выносить и родить.
— Да, — выдохнула она. — Никаких проблем.
И вдруг ей стало так жалко себя, что хотелось плакать. Она поднялась.
— Проблема у меня одна. Ко мне даже прижаться никто не хочет. Может, вы не заметили… но я уродина. А мне уже… Ай, неважно. Простите. Зачем вообще завела этот разговор.
Она уже потянулась к двери, но Сергей перехватил её руку.
— Кто вам сказал, что вы уродина?
Кристина горько усмехнулась.
— Все.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Это неправильно. Знаете что… мы можем попробовать иначе. Только не знаю, как вам мой вариант.
Она медленно повернулась, не веря.
— Какой вариант?
— Раз уж мы всё равно живём вместе… — он замялся, но не отвёл взгляд, — можем попробовать естественным путём.
Кристина как стояла, так и осела на стул.
— Как?..
Сергей чуть улыбнулся.
— Подробности потом.
Она вспыхнула, как девчонка. Сердце лупило в груди, в голове творилось чёрт знает что.
— И вам… не будет противно?
Он посмотрел на неё так, будто вопрос даже не имел смысла.
— Господи… если бы мне было противно, я бы не предлагал.
Кристина подошла ближе, долго смотрела ему в глаза, потом шагнула назад и тихо сказала:
— Я согласна.
Прошло два месяца.
Теперь Кристина уже не сказала бы, что без ребёнка нельзя быть счастливой. Нет, ребёнка она всё равно хотела — всем сердцем. Но то, что происходило, было похоже на сказку.
Сергей словно не замечал её лица. Он приносил ей кофе в постель. Носил на руках — не образно, по-настоящему, смеясь и ругаясь, что она лёгкая, как перышко. Он говорил с ней, как с любимой.
Кристина ловила себя на странной мысли: ей не хочется слишком быстро беременеть. Потому что тогда Серёже вроде бы не будет причины оставаться.
- Светлова!
Кристина вздрогнула. Мария Андреевна стояла в дверях — руки в боки, как всегда.
— Скажи мне, Светлова, когда закончится твоё витание в облаках?
— Мария Андреевна, да при чём тут облака… Просто задумалась. И есть о чём.
Мария Андреевна посмотрела на неё внимательно, слишком внимательно. Кристина покраснела и пожала плечами.
— Скажи-ка мне, Светлова… тот симпатичный бомж всё ещё живёт у тебя?
— Его зовут Сергей.
— Да помню я, как его зовут. — Мария Андреевна хмыкнула. — Только ты неужели не понимаешь, что он тобой пользуется? Есть где жить, есть с кем спать…
Кристина подняла глаза.
— А даже если и так?
Мария Андреевна вздохнула.
— Ладно. Дело твоё. Я что сказать-то хотела… У нас клиника новая открылась. Там по мозгам работают. Ты бы сводила своего. Вдруг вспомнит чего.
— Спасибо большое, Мария Андреевна.
Сергей отнекивался долго.
— А вдруг в прошлой жизни я какой-нибудь убийца? И мне придётся пойти и сдаться.
Кристина смеялась.
— Что за глупости. Какой из тебя убийца. Мы идём в среду. И никаких разговоров.
Сергей театрально вздохнул так, что Кристина снова рассмеялась. Вообще в последнее время она смеялась часто. Слишком часто.
— Ох, не к добру это… — иногда мелькало в голове, но она отгоняла мысль.
В клинике врач показал снимки.
— Вот здесь, видите? После какой-то травмы уплотнение. Его нужно убрать. Оно создаёт давление.
Когда доктор озвучил сумму, Сергей поднялся сразу.
— Кристин, пойдём. У нас нет таких денег.
Но Кристина не встала. Она смотрела на врача так, будто держала его взглядом своё счастье.
— Память точно вернётся?
— Процентов на девяносто пять. Я уверен.
— Мы согласны.
Кристина в тот же день забежала в магазин: им как раз дали аванс. Она хотела купить Сергею фруктов.
Операция была четыре дня назад. Вчера её впервые пустили к Серёже. Он лежал бледный, но глаза горели.
— Я вспоминаю! — шептал он восторженно. — В детстве катался на велосипеде… Папа держал меня за капюшон…
Кристина слушала и улыбалась, а внутри всё сжималось.
Она понимала: скоро память вернётся совсем. И тогда может выясниться, что у Сергея есть семья. Или дом. Или другая жизнь, в которой для неё нет места.
Будет больно. Но она была готова.
Все деньги, что собирала столько лет, она отдала за лечение Сергея. И не жалела. Ни на секунду.
А сегодня она узнала, что в ней растёт новая жизнь.
— А его нет, — медсестра сказала это с такой ухмылкой, что Кристина сразу похолодела.
— Как нет?..
— А вот так. Видимо, всё вспомнил. Позвонил куда-то — и за ним тут же приехали.
Кристина тихо опустилась на стул. Мир стал ватным, как после удара.
— Вам плохо? Вот водичка. — Медсестра наклонилась, почти ласково. — На что вы рассчитывали? Что он снова к вам кинется? Вы же сами всё понимаете.
Кристина не слушала. Она встала и вышла из больницы, будто шла по воде.
— Моя крошечка… моё счастье… — шептала она. — Мы с тобой будем самыми счастливыми.
Прошло время.
Кристина с нежностью смотрела на свою дочь. На маленькое тёплое чудо, которое дышало рядом и держало её мир на ладони.
— Мамочка, за вами уже пришли. Вы готовы?
— Да, конечно, — улыбнулась Кристина.
Мария Андреевна вчера сказала, что они с девочками её встретят.
- Это и наша дочь тоже.
- Так что не переживай.
- Не бросим.
Как же Кристина любила эту женщину, которая всё время старалась выглядеть грозной, а на самом деле была самой доброй на свете.
Двери открылись — и Кристина испуганно отступила.
Ей показалось, что перед ней настоящий туман из воздушных шариков.
- Неужели девчонки так расстарались?..
Но она побледнела не из-за шаров.
Перед ней стоял Серёжа. А за ним — ещё какие-то люди. Машины, красивые, дорогие. И сам Сергей был не похож на того, кто когда-то боялся испачкать больничную постель.
Он выглядел чужим — ухоженным, уверенным, дорогим.
— Сергей…
Он шагнул ближе.
— Как оказалось, я не Сергей. Я Игорь. Но это неважно. Называй меня как хочешь.
Он обнял её крепко, бережно, будто боялся сломать.
— Прости, пожалуйста, что меня так долго не было. Врачи в той клинике, конечно, помогли… но оказались ещё теми коновалами. Я долго лечился. Перенёс ещё две операции. Когда полностью очухался — ужаснулся, сколько времени прошло.
Кристина не могла выговорить ни слова.
Игорь продолжал, быстро, взволнованно:
— Теперь всё будет иначе. Оказывается, я весьма состоятельный тип. И родственников — куча. — Он усмехнулся. — Кстати… среди моей родни есть очень неплохой пластический хирург.
Он отстранился, заглянул ей в лицо.
— Кристин… ну чего ты застыла? Ты что, думала, я не вернусь?
Кристина кивнула. Слёзы горячими струйками текли по щекам.
— Дурочка, — тихо сказал он. — Я же тебя люблю. Неужели ты этого не поняла.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: