Предыдущая часть:
На следующий день, снова оставив Егора на попечение соседки, Елена отправилась по адресу, который нашла в документах, — в нотариальную контору.
Кабинет нотариуса Фёдорова оказался небольшим, строгим, с запахом старой бумаги и кофе. Сам нотариус, мужчина лет пятидесяти с внимательными глазами, выслушал её, не перебивая, и взял для проверки копии документов.
— Да, припоминаю это дело, — сказал он, наконец, отложив бумаги. — Андрей Корнеев приходил лично. Представил свидетельство о браке со Светланой Соколовой и свидетельство о рождении ребёнка.
— В свидетельстве… — голос Елены дрогнул. — Кто указан отцом?
— Прочерк, — ровно ответил нотариус. — Биологический отец не вписан. Господин Корнеев выступал как законный представитель и опекун на основании брака.
Она почувствовала, как у неё холодеют пальцы.
— И в этом же документе он указал меня. Как доверенное лицо.
— Верно, — кивнул нотариус. — Вы были назначены временным опекуном на случай смерти обоих родителей или их неспособности исполнять обязанности. Собственно, именно поэтому мы с вами сейчас и беседуем.
Елена неловко рассмеялась, в звуке смеха слышалось отчаяние.
— Но почему я? Мы не виделись и не общались много лет. Это не имеет никакого смысла!
Нотариус откинулся в кресле, его взгляд стал чуть мягче.
— Госпожа Волкова, я хорошо запомнил тот визит. Такие распоряжения оформляются не каждый день, да и сам господин Корнеев… он производил впечатление крайне озабоченного, собранного человека. Он очень настаивал именно на вашей кандидатуре. Дословно сказал: «Елена — единственный человек, которому я могу доверить самое важное без тени сомнения».
Слова повисли в тишине кабинета. «Единственный человек». Эти слова обожгли её, смешав в клубок старую боль, гнев и полнейшую растерянность.
— Он… бросил меня, — прошептала она больше для себя. — Исчез.
— В мотивы клиентов я не вдаюсь, — тихо, но твёрдо сказал нотариус. — Я лишь заверяю подлинность воли и документов. Для него этот выбор был принципиален.
Выйдя из конторы, Елена стояла на улице, не чувствуя пронизывающего ветра. Зачем? Зачем он это сделал? Какую опасность он предвидел год назад, если даже не жил с матерью ребёнка? И почему все нити этой трагической истории теперь вели к ней?
Вечером дома они с Егором снова сидели за столом. Мальчик старательно выводил в тетрадке слова под диктовку из учебника: «Зима… снег… любимая…». Елена украдкой наблюдала за ним, за тем, как он концентрированно высовывает кончик языка. Сердце сжималось от тяжёлой, незнакомой нежности. Она всё так же не знала, что будет завтра.
Внезапно её телефон, лежавший рядом, тихо завибрировал. Она машинально потянулась к нему, думая, что это шеф. На экране горело сообщение от незнакомого номера. Всего три строчки: «Лена, это Андрей. Я вернулся. Про Светлану знаю. Завтра в 10 утра на детской площадке у поликлиники через дорогу от твоего дома. Это очень важно. Приходи одна.»
Крик, тихий и сдавленный, вырвался у неё из груди. Телефон выскользнул из пальцев и упал на стол с глухим стуком. Егор вздрогнул и поднял испуганные глаза.
— Что там? — спросил он.
— Ничего, — быстро, почти резко ответила Елена, хватая аппарат и переворачивая его экраном вниз. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. — Просто работа. Неприятная новость.
Он жив. Он здесь. И он хочет встречи. Завтра.
Машина плавно скользила по влажному от недавнего дождя асфальту, а дворники мерно отсчитывали секунды, счищая с ветрового стекла налипшие капли. Елена торопилась отвезти Егора в школу, чтобы успеть вернуться к назначенному времени. Мысленно она вновь и вновь возвращалась к тому давнему вечеру, когда её жизнь раскололась надвое. Записка. Простой листок, аккуратно сложенный пополам и оставленный на прикроватной тумбочке. Всего три строчки: «Не могу. Прости. А.» Ни объяснений, ни намёка на причину, ни просьбы подождать. Абсолютная тишина, растянувшаяся на годы.
Теперь она думала, что, возможно, Андрей тогда знал что-то такое, о чём не мог или не смел рассказать. Нечто настолько опасное, что единственным выходом ему показалось полное исчезновение. Или же это был просто побег, акт чистой трусости. Как бы то ни было, ей тогда удалось собрать осколки своей жизни и двинуться дальше. Но сегодня всё возвращалось на круги своя.
Детская площадка у поликлиники в утренний час была почти безлюдна. Андрей стоял, прислонившись к спинке скамейки, и она узнала его мгновенно, несмотря на прошедшие годы. В его осанке, в том, как он держал голову, оставалось что-то неуловимо знакомое.
— Андрей, — выдохнула она, подходя ближе. Как ни странно, сквозь толщу обиды и непонимания пробивалась какая-то щемящая радость от того, что он жив, что он здесь.
— Лена. Спасибо, что пришла, — его голос звучал ровно, но где-то в глубине слышалось напряжение, словно натянутая струна. — Я не думал, что этот день настанет. Мне бесконечно жаль, что тебя втянули в эту историю. Соцслужбы уведомили меня о случившемся с Егором слишком поздно. Я надеялся успеть всё взять на себя, перехватить его раньше, но не вышло.
— Ладно, — перебила его Елена, не в силах сдержать главный вопрос. — Но сначала я хочу узнать одно. Почему ты тогда исчез? Просто взял и растворился?
Андрей тяжело вздохнул, упёрся локтями в холодную металлическую спинку скамейки, будто ища в ней опору.
— Я не уходил ради другой жизни или другой женщины, Лена. Я не изменял тебе. Я связался с очень плохими людьми. Занял у них крупную сумму. По глупости, от отчаяния. Потом были долги, угрозы… Это стало опасно не только для меня, но и для тебя. Я понял, что к тебе могут прийти. Единственным способом защитить тебя тогда казалось разорвать все связи, стать призраком.
Она не выдержала, и голос её задрожал от нахлынувших чувств.
— Ты оставил записку из трёх слов и испарился! Я искала тебя, Андрей. Годами! Почему нельзя было хотя бы раз дать о себе знать? Чтобы я не думала самое худшее, не винила себя!
Он сжал кулаки, и его взгляд стал прямым и твёрдым.
— Я боялся. Любой сигнал, любая зацепка могли привести их к тебе. Я думал, если исчезну бесследно, ты будешь в безопасности. Понимаю, как это звучит сейчас. Это была трусость. Но не потому что я не любил. А потому что любил и панически боялся за тебя.
От слова «любил» в груди что-то екнуло, но Елена лишь нервно рассмеялась, отвернувшись.
— Прекрасная история. Очень трогательно.
Андрей опустил голову, помолчал, собираясь с мыслями.
— Года через три я узнал, что те, кто меня преследовал, погибли в своих же разборках. Я оказался свободен, вернулся в город. Думал найти тебя, но не решился. Потом я встретил Светлану. Мы поженились. Егор… он стал для меня как родной. Я пытался быть для них обоих опорой.
Елена сделала глубокий вдох, отсекая эмоции. Нужны факты.
— Ты женился на Светлане? — уточнила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Да. Не всё в наших отношениях было идеально, — признался он честно. — Но я старался. Пытался быть рядом, помогать. Проблема была в её окружении. Рядом с ней крутились люди, которым доверять было нельзя. Настоящие стервятники, которые видели в ней только источник денег. Я понимал, что рано или поздно может случиться беда, и нужно было как-то защитить мальчика.
Елена прищурилась, в её взгляде загорелись стальные искорки.
— И поэтому ты вписал в документы меня? Почему, Андрей? Мы не виделись годами! Ты мог выбрать кого угодно!
— Потому что я не мог доверять никому из того круга, — твёрдо ответил он. — А ты… ты была единственным человеком, в чьей порядочности и силе я не сомневался ни секунды. Я знал: если случится непоправимое, ты не предашь, не испугаешься, не бросишь ребёнка в беде. Это была моя последняя попытка дать ему хоть какую-то гарантию безопасности.
— Всё это звучит как красивая, но очень нелепая сказка, — с горечью произнесла Елена.
— Знаю. И я прошу прощения. Не за спасение Егора, а за всю ту боль, что причинил тебе. Я пытался всё уладить сам, как только узнал о Светлане и аварии, но не успел. Не хотел, чтобы эта ноша легла на тебя.
— Хорошо, — резко сказала она, отсекая эмоции. — Ты вернулся, ты всё объяснил. Теперь давай по существу. Где Ирина? Почему она не выходит на связь? И почему, если ты был мужем Светланы, о тебе не знал никто из соседей? Почему ты был призраком и для них?
— Ирина исчезла, — сказал Андрей. — Она много помогла Светлане, но после её смерти стала вести себя странно, а потом пропала. Я не могу найти её уже две недели. Что до соседей… Светлана сама просила меня не афишировать наши отношения. Она не хотела, чтобы её связи знали о моём существовании. Я был её тайным козырем, человеком с чистым прошлым, к которому можно было бы обратиться в крайнем случае.
Елена смотрела на него с нескрываемым удивлением и недоверием.
— Ты не доверял её окружению, но позволил ей жить в таком окружении? Ладно. Если ты действительно хочешь во всём разобраться, расскажи всё, что знаешь. И не уходи от ответов. Прямо здесь и сейчас.
Он кивнул, и в его глазах читалась решимость.
— Я готов.
Их следующей остановкой стал отдел опеки. В кабинете их встретила та же невозмутимая сотрудница.
— Здравствуйте, Елена Сергеевна. А это, полагаю, господин Корнеев?
— Да, — подтвердила Елена. — Мы пришли оформить документы на продление временной опеки. На меня.
Андрей, сняв пальто, твёрдо опёрся руками о спинку стула.
— Я полностью подтверждаю это решение и официально отказываюсь от прав опекуна в пользу Елены Сергеевны. Готов оказывать любую необходимую помощь и участвовать в жизни ребёнка, но юридическая ответственность должна лежать на ней.
Соцработница молча изучила их лица, затем достала из ящика стопку бланков.
— В таком случае, вот заявление о продлении временного опекунства. Елена Сергеевна, вам нужно подписать здесь, здесь и здесь. Господин Корнеев, ваше заявление об отказе — на этом листе.
Елена взяла ручку. Перо на мгновение замерло в воздухе. Страх, сомнения, тяжесть предстоящей ответственности — всё смешалось в один ком. Но где-то глубоко внутри уже зародилась непоколебимая уверенность: назад пути нет.
— Вы полностью осознаёте взятые обязательства? — осторожно спросила сотрудница. — Это не на неделю. Ребёнок остаётся с вами на неопределённый срок. От вас потребуется полное вовлечение, включая взаимодействие со всеми службами.
— Я понимаю, — чётко произнесла Елена. — И готова нести эту ответственность.
— Я не буду оспаривать её решения, — добавил Андрей. — Буду помогать как финансово, так и физически. Но пусть законным представителем будет Елена.
Продолжение :