Весь тот вечер, пока такси пробиралось сквозь вечерние пробки, Елена не находила себе места. Она сидела, крепко прижимая к коленям сумку, и в голове у неё назойливо крутилась фраза из того странного, тревожного звонка. «Второй пассажир связан с вами». Связан — но каким образом? Мысль не давала покоя, вызывая смутную, но нарастающую тревогу. Её волнение, должно быть, было заметно, потому что водитель пару раз бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд через зеркало заднего вида.
— Вам во вторую горбольницу? — переспросил он, чтобы перебить тягостное молчание.
— Да, — кивнула Елена, стараясь говорить ровно. — И, пожалуйста, поскорее.
Она ехала туда не по журналистскому заданию, и от этого отсутствия привычной профессиональной брони становилось особенно не по себе. Сколько раз она бывала в больничных стенах после разных происшествий — и всегда её выручала роль: диктофон в руке, блокнот, деловой тон. Сейчас же она была просто женщиной, втянутой в непонятную и пугающую историю.
Звонок поступил, когда она, уставшая после долгого рабочего дня, уже собиралась домой. Голос в трубке представился дежурным врачом приёмного отделения.
— С вами говорят из второй городской больницы. К нам поступили пострадавшие в ДТП. Такси столкнулось с другим автомобилем. Водитель не пострадал, пожилая пассажирка сейчас в травматологии, её состояние стабильно.
— Ясно, — сказала тогда Елена, всё ещё не понимая, при чём тут она. — Но почему звонок мне?
На том конце провода возникла короткая пауза, после чего голос врача стал чуть менее официальным. — Речь о втором пассажире. Это несовершеннолетний. И по имеющимся у нас документам, он связан именно с вами.
Теперь, стоя у стойки в приёмном отделении, она чувствовала, как у неё слегка дрожат руки. К ней подошёл тот самый врач, с которым она говорила по телефону.
— Елена Сергеевна Волкова? — уточнил он.
— Да, это я, — подтвердила женщина.
Врач, не говоря лишних слов, повёл её по длинному, пахнущему антисептиком коридору и остановился у одной из дверей. В палате на кушетке сидел худенький мальчик лет восьми или девяти, с не по-детски серьёзными, большими глазами. Он молча перебирал в руках потрёпанный школьный рюкзак с оторванной лямкой.
— Егор, — тихо произнёс врач и, обращаясь уже к Елене, добавил: — Ваш подопечный.
Мальчик поднял на них взгляд и так же тихо, но чётко сказал:
— Здравствуйте, Елена.
— Здравствуй, — ответила она почти машинально, внутри нарастая глухое недоумение. Этого ребёнка она видела впервые в жизни.
— У него лишь ушибы и ссадины, — продолжил врач. — Состояние опасений не вызывает, но по регламенту требуется сутки наблюдения. Завтра, после осмотра, его можно будет забрать домой.
Елена перевела растерянный взгляд с мальчика на врача и обратно.
— Подождите, что значит «забрать домой»? — её голос прозвучал выше обычного. — Я вообще не понимаю, что здесь происходит. Я впервые вижу этого ребёнка.
Врач нахмурился, снял очки и внимательнее посмотрел на неё.
— Вы не являетесь опекуном Егора Соколова?
— Нет, конечно нет! — Елена почувствовала, как внутри всё сжимается. — Никакого опекунства у меня нет и не было.
Тогда врач взял с тумбочки папку, пролистал несколько листов.
— Вот, смотрите. Данные чёткие: опекун — Волкова Елена Сергеевна. Согласие заверено нотариусом год назад. И ваш контактный телефон указан. Именно по нему я и звонил, и вы подтвердили, что это вы.
Она молча взяла протянутые бумаги. Строки расплывались перед глазами, но ключевое она увидела сразу: её полное имя, её номер телефона. Ниже был записан ещё один номер — некой Галины Николаевны, а в графе «контактное лицо» снова стояло её, Елены, имя. Печать, дата — всё выглядело абсолютно подлинным.
— Этого не может быть, — прошептала она, ощущая, как по спине пробегает холодок. — Это какая-то ошибка. Я могу сделать копии этих документов? Мне нужно во всём этом разобраться.
Врач лишь развёл руками, выражая недоумение.
— Хорошо, в регистратуре есть копир. Но имейте в виду, завтра мальчика действительно нужно будет куда-то определить.
Выбравшись на улицу, она пыталась совладать с нахлынувшей бурей эмоций. Первой здравой мыслью было обратиться в органы опеки. Откуда в официальных бумагах могло взяться её имя?
Сидя на жёстком пластиковом стуле в коридоре отдела опеки и попечительства, Елена старалась дышать ровно, но её пальцы нервно постукивали по краю папки с копиями. Наконец её пригласили в кабинет. За столом сидела женщина лет пятидесяти в строгом костюме, её взгляд через очки был внимательным и оценивающим.
— Елена Сергеевна Волкова? — уточнила она.
— Да.
Елена собралась с мыслями, стараясь говорить спокойно и чётко, как делала это на рабочих собеседованиях.
— Я хочу понять, как мои личные данные оказались в документах на незнакомого мне ребёнка. Я никогда не оформляла опекунство.
Социальный работник выслушала её, не меняя выражения лица, как будто подобные истории были для неё рутиной. Молча взяла бумаги, сверила информацию с тем, что было у неё на экране компьютера.
— Всё верно, — констатировала она ровным, бесстрастным тоном. — Год назад у нотариуса было оформлено соответствующее распоряжение. На случай чрезвычайных обстоятельств временная опека над несовершеннолетним Егором Соколовым может быть возложена на вас.
— Какое распоряжение? — не унималась Елена. — Я ничего не подписывала! Почему я узнаю об этом только сейчас, да ещё и в такой ситуации?
— Подписывали не вы, — сотрудница посмотрела на неё прямо. — Инициатором был Андрей Корнеев. В документах он указан как отчим ребёнка и предоставил ваши данные как контактное лицо, несущее ответственность.
Имя прозвучало как удар. Всё внутри Елены на мгновение замерло.
— Кто? — переспросила она, уже почти не надеясь, что ослышалась.
— Андрей Корнеев, — повторила женщина, не отводя взгляда. — Вам это имя знакомо?
Знакомо? Да она могла бы забыть собственное имя, но не это. Её Андрей, тот самый, с которым когда-то строились планы на жизнь, общая квартира, свадьба. Тот, который однажды просто исчез, не оставив ни записки, ни объяснений. И вот теперь его имя всплывало здесь, в самом неожиданном и пугающем контексте.
Елена с силой сжала губы, пытаясь хоть как-то сохранить самообладание.
— Да, — наконец выдохнула она. — Это имя мне… слишком хорошо известно.
— Как видите, юридически ошибки нет, — продолжила соцработница. — Документы прошли все проверки, нотариальная отметка есть. Фактически, на данный момент вы являетесь лицом, имеющим формальные основания для заботы о мальчике.
Елена кивала, делая вид, что слушает, но мысли метались, сбиваясь в клубок. Зачем он это сделал? Где он сам? И главное — почему снова втянул в свою жизнь именно её?
— Хорошо, — проговорила она, собирая волю в кулак. — Дайте мне, пожалуйста, заверенные копии всех документов, которые у вас есть на это дело. Мне необходимо самостоятельно во всём разобраться.
Получив увесистую пачку бумаг, она поняла, что быстро с ними не справиться. А возвращаться в больницу было необходимо уже сейчас.
Тот же врач ждал её у поста.
— Если вы уладили формальности и готовы принять на себя ответственность, нужно подписать заявление о выписке, — пояснил он. — В противном случае, ребёнка придётся временно разместить в социальном учреждении.
Елена взяла ручку. Рука предательски дрогнула. Она на секунду задержала дыхание, а затем быстро, почти не глядя, поставила подпись. В груди неприятно кольнуло — страх и осознание, что она абсолютно не готова к такой ответственности. Дальше последовала череда других бумаг: разрешения, согласия, расписки. Она ставила подпись за подписью, и с каждой новой бумагой внутри нарастало желание крикнуть, что это чудовищное недоразумение.
Когда формальности были завершены, она вернулась в палату. Егор по-прежнему сидел на кровати, сжимая в руках свой рюкзак.
— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Елена, присаживаясь на стул рядом.
Мальчик пожал плечами, не глядя на неё.
— Нормально.
— Егор, а расскажи мне немного о себе. Где ты живёшь обычно?
— В квартире. С няней, — тихо ответил он. — Мама… мама часто была на работе.
— А как маму зовут?
— Светлана, — мальчик произнёс это имя и сразу отвернулся, уставившись в стену.
— Понимаю. А папа… отчим?
Лицо мальчика сразу стало каменным, он резко сжал плечи, прижав к себе рюкзак.
— Не хочу о нём говорить, — прошептал он так тихо, что Елена едва разобрала слова.
— Хорошо, не будем, раз не хочешь, — мягко согласилась она.
Через час, когда она снова заглянула в палату, мальчик уже спал, укрытый стандартным больничным одеялом. Елена молча постояла рядом, глядя на его спокойное лицо, а в голове бушевал настоящий ураган. Андрей вычеркнул её из своей жизни много лет назад, чтобы теперь вот так, из ниоткуда, подбросить ей этот сюрприз. Как он мог? Она поправила одеяло, натянув его повыше.
— Спи спокойно, — тихо сказала она, больше себе, чем ему. — Завтра всё будет… как-нибудь по-другому.
А сама думала лишь об одном: она обязана докопаться до истины, какой бы неприятной та ни оказалась.
Значит, ссора была именно в квартире Светланы, подумала Елена. Соседка же повернулась к ней с новым интересом.
— Вы-то сами кто, если не родственница? Опека, что ли?
Елена, поймав на себе два любопытных взгляда, решила на этот раз сказать правду, или её часть.
— Я временный опекун её сына — формально. Поэтому и пытаюсь понять, что же здесь на самом деле случилось.
— Вот оно как, — протянула женщина, понимающе качнув головой. — Ну, вам теперь, милая, хлопот не оберешься.
— Скажите, — Елена решила задать последний, самый важный вопрос. — Фамилию Корнеев вы не слышали? Может, здесь жил такой мужчина со Светланой?
Оба соседа переглянулись и почти синхронно покачали головами.
— Нет, — уверенно сказала женщина. — Такой тут не жил. У нас дом тихий, народ на виду. Появись кто новенький — сразу бы заметили.
— Тут точно не жил, — подтвердил мужчина. — Если и был кто, то наездами, нечасто.
Поблагодарив их, Елена ещё раз бросила взгляд на зловещую полосу полицейской печати, перекрывавшую дверной косяк. Значит, Андрей здесь не появлялся. Тогда почему его подпись и её имя оказались в одном документе? Вопросов, как и прежде, было больше, чем ответов. Единственное место, где она могла сейчас найти хоть какую-то опору, была её редакция.
В здание она вошла уже под вечер. Большинство коллег разошлись, но свет в кабинете шефа ещё горел. Елена постучала и заглянула внутрь.
— Валерий Петрович, можно вас на минутку?
Начальник отдела, мужчина с усталым, умным лицом, поднял голову от бумаг.
— Волкова? Заходи. Ты на себя не похожа — белая как полотно. Что случилось?
Она опустилась в кресло напротив. Стараясь говорить связно, изложила всё: от звонка из больницы до сегодняшнего визита в квартиру погибшей. Рассказала про документы, про внезапно всплывшее имя Андрея, про мальчика, который теперь живёт у неё, и про исчезнувшую подругу Ирину.
Валерий Петрович слушал, не перебивая, лишь изредка проводя рукой по щетине.
— Ситуация мутная до крайности, — произнёс он, когда она закончила. Он задумчиво постучал пальцами по столу. — Ключ, наверное, у того нотариуса. Надо выяснить, при каких обстоятельствах бумаги заверялись. Твой бывший что-то знал или предчувствовал, раз вписал тебя на такой случай. Ищи нотариуса. Завтра с утра этим и займися. А сегодня иди домой и выспись. Вид у тебя, будто по тылу врага три дня ползала.
По дороге домой она зашла в торговый центр. На фудкорте купила гамбургеры и картошку фри. Тёплые бумажные пакеты согревали руки, и это простое ощущение было странно утешительным. Она хотела принести мальчику хоть какую-то маленькую, глупую радость посреди этого хаоса.
Дверь открыла тётя Соня.
— Всё спокойно, Леночка. Мальчик умничка, тихий. Чаёвничали, разговаривали понемногу. Я пойду.
— Спасибо вам огромное, — искренне сказала Елена, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения.
Войдя в комнату, она увидела, что Егор сидит на кровати, уставившись в телевизор, где шли мультфильмы. Увидев её, он слегка улыбнулся уголком рта.
— Проголодался? — спросила Елена, поднимая пакеты. — Держи, разворачивай.
Они молча разложили еду на журнальном столике и принялись ужинать. В этой простой, почти бытовой тишине Елена впервые за день почувствовала, как напряжение хоть на каплю отпускает её.
— Знаешь что, — сказала она, когда поели. — Давай посмотрим что-нибудь смешное. Какой-нибудь старый, дурацкий комедийный фильм. Хочешь?
Егор пожал плечами, но в его глазах мелькнул проблеск живого интереса.
— Можно.
Она нашла в сети проверенную годами комедию с нелепыми ситуациями и кричащими костюмами. Сначала мальчик смотрел настороженно, но вскоре не выдержал и рассмеялся, когда герой поскользнулся на банановой кожуре и с грохотом свалился в лоток с рыбой. Елена тоже позволила себе улыбнуться. «Хотя бы этот вечер, — подумала она, глядя, как Егор уютно устраивается с подушкой, — пусть будет просто нормальным вечером».
Фильм шёл уже полчаса. На экране началась погоня на велосипедах.
— А у тебя есть самый любимый фильм? — спросила Елена во время паузы.
— «Гарри Поттера» люблю, — тихо ответил мальчик. — Но мама не разрешала последние части смотреть. Говорила, страшно.
— Она была права, — кивнула Елена. — Там и правда есть от чего испугаться.
Егор взглянул на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то взрослое, вопрошающее, но он снова уткнулся в экран. Они досмотрели фильм, иногда перекидываясь короткими репликами о смешных моментах. К концу мальчик начал позёвывать, его веки тяжелели. Елена убавила звук. Она смотрела на его тонкую шею, на упрямый завиток волос на затылке, и какое-то новое, щемящее чувство пробилось сквозь усталость и страх. Каким бы странным ни был их путь друг к другу, она уже не могла просто отстраниться.
Продолжение :