Предыдущая часть:
Через полчаса, выходя из здания, Андрей тихо сказал:
— Спасибо. За то, что взяла на себя это. Теперь нужно двигаться вперёд и наконец выяснить правду. Я снял квартиру недалеко, буду всегда на связи. Нужно записать Егора к хорошему педиатру, решить вопрос со школой…
Елена чуть приподняла бровь, в её взгляде мелькнул холодок сомнения.
— Как оперативно ты всё устраиваешь. Дельные предложения.
Она смотрела на него и не могла понять: движет ли им искреннее желание помочь или это лишь сложная компенсация за прошлые ошибки.
Вечером того же дня в квартире Елены снова появился Андрей. Выражение его лица было мрачным.
— Ну? — спросил он, снимая куртку.
— Она уверена в своей правоте, — начала Елена, расхаживая по комнате. — Утверждает, что это она воспитывала Егора вместо матери, что мы с тобой — случайные люди. Говорит, что сама всё оплачивала, а Светлана денег не возвращала. Это правда?
Андрей побледнел. Он медленно опустился на стул, уставившись в свои ладони, будто пытаясь найти в них ответ.
— Светлана постоянно просила денег, — прошептал он. — То на няню, то на какие-то срочные платежи, то на кружки для Егора. Я переводил. Регулярно и немало.
— У тебя есть подтверждения? — Елена остановилась напротив него. — Потому что в квартире, напомню, не нашли ничего, кроме пачки долговых расписок. Куда уходили твои деньги?
— У меня есть выписки, — тихо сказал он, доставая телефон. — Вот, смотри. За последние полгода… вот перевод, вот ещё… По двадцать, тридцать, иногда больше тысяч рублей. Когда она умоляла о помощи.
Елена взяла телефон, пробежалась глазами по столбцам цифр. Суммы и впрямь были существенными.
— И ты ни разу не потребовал отчёт? Не спросил, на что конкретно?
— Пытался, — голос Андрея дрогнул. — Но она… Сначала благодарила, а потом словно закрывалась. Один раз я напрямую спросил, куда всё девается. Она ответила: «На всё нужное, не дави». В её голосе была такая усталость и… стыд. Я не стал настаивать. Не хотел её унижать.
Елену накрыла волна разочарования, смешанного с гневом.
— Ты понимал, что одной финансовой помощью тут не обойтись? Что нужно было приехать, всё разгрести, может, даже забрать их обоих от этой кабалы?
— Понимаю сейчас, — опустил голову Андрей. — Это была ошибка. Моя трусость и надежда, что всё как-нибудь само утрясётся. Но сейчас я здесь. Я отдам все выписки, все контакты. Я хочу помочь докопаться до истины.
— Ладно, — Елена выдохнула, отодвигая эмоции. — Значит, нужно связаться с этими ломбардами, узнать суммы залогов, понять, сколько Светлана уже выплатила, а сколько ещё должна. Нужно сопоставить это с твоими переводами. Возможно, её убили именно тогда, когда она стала не нужна или слишком опасна. А деньги просто забрали.
Андрей молча кивнул, протягивая телефон с открытым банковским приложением. Елена снова взглянула на цифры. Задача складывалась сложная, почти головоломка, где каждая деталь указывала на чью-то чудовищную жадность.
Жизнь, вопреки всему, постепенно входила в новое, пока ещё неустойчивое русло. Они с Андреем сводили Егора на полный медицинский осмотр, получили заключение о здоровье. Со школой решили не торопиться — ребёнку нужна была хоть какая-то стабильность. Егор понемногу привыкал к новому распорядку, а Елена, отодвинув собственные чувства, сосредоточилась на расследовании. Что на самом деле погубило Светлану? И куда пропала Ирина?
Следующая встреча со следователем Громовым прошла уже в присутствии Андрея. На столе были разложены фотографии, распечатки переписки, выписки по счетам.
— Смотрите, — начал Громов, указывая на кадры с уличной камеры. — Ирина выводит мальчика и няню из подъезда, сажает в такси. Через семь минут происходит столкновение. На первый взгляд — рядовое ДТП. Водитель второго автомобиля утверждает, что заснул за рулём. Скорость была в пределах нормы, следов экстренного торможения нет.
Он сделал паузу и перевёл взгляд на Елену.
— Но вот протокол осмотра квартиры Светланы Соколовой вызывает массу вопросов.
Елена взяла в руки пачку фотографий.
— Газовая колонка в состоянии неисправности, — вслух зачитала она основные пункты. — Окно в кухне закрыто. В журналах аварийных служб вызовов по этому адресу в последние месяцы не зафиксировано. Квартира убрана, но из ценного не обнаружено ничего: ни денег, ни украшений. Зато найдена целая пачка залоговых расписок из различных ломбардов.
Андрей, сидевший рядом, резко побледнел. Громов включил аудиозапись на своём ноутбуке. Из динамиков послышались сдавленные, но ясные голоса: «Где мои деньги, Света? Меня уже достали, понимаешь? Я всем расскажу. И мальчику твоему расскажу, кем ты была на самом деле…» «Нет… Нет, не надо… Я всё сделаю…»
Елена сжала кулаки так, что кости побелели.
— Это Ирина? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана.
— По предварительному анализу, голос совпадает, — кивнул Громов. — В переписке, которую мы извлекли из её телефона, есть и такие фрагменты. Вот, например: «Андрей сказал, что сам всё уладит. Не трогай меня и ребёнка». — Следователь посмотрел прямо на Корнеева.
Тот не стал опускать глаза.
— Я знал о финансовых проблемах Светланы. Помогал, как мог. Говорил ей и Ирине: дайте время, я разберусь. Не нужно давить и нагнетать. Я пытался оградить их обеих от паники.
— «Разберёшься»? — с горькой иронией повторила Елена. — И как именно, Андрей? Взять ещё один заём у своих сомнительных знакомых?
Громов вмешался, вернув разговор в практическое русло.
— Итак, факты. Первое: у погибшей обнаружены многочисленные долговые расписки и переписка, указывающая на шантаж со стороны Ирины Трифоновой. Второе: имеется аудиодоказательство, где звучит прямая угроза разгласить некую информацию ребёнку. Третье: обстоятельства смерти — неисправное оборудование при закрытом окне — требуют отдельной экспертизы. Не исключен умысел. Кто-то мог спровоцировать утечку.
— Окно закрыто, колонка сломана, но мастер не вызывался, — вслух размышляла Елена, перебирая фотографии. — Денег в доме нет, зато есть кипа долговых обязательств. Кто-то методично выжимал из неё все соки.
Андрей с силой сжал губы.
— Она занимала деньги у Ирины, у других людей… Я не знал всех масштабов. Возможно, она вложила слишком много в свой бизнес, а он не пошёл. Не могу сказать точно.
— Кто конкретно давил на неё? — резко спросила Елена. — Почему Ирина угрожала рассказать Егору какую-то «правду»? Какая такая правда может быть дороже денег? Это уже не бытовая ссора, это похоже на систематический грабёж под угрозой разоблачения.
Громов утвердительно кивнул и открыл новую папку.
— У Ирины Трифоновой за последний год зафиксированы частые денежные переводы со счетов нескольких ломбардов. На её телефон поступали звонки от лиц, которые в базе проходят как частные кредиторы. У Светланы Соколовой в переписке, наоборот, сплошные просьбы об отсрочке. При этом няня, Галина Николаевна, также получала регулярные звонки от Ирины, хотя на допросе утверждает, что была с ней незнакома.
— А дальше — авария, — тихо, словно собирая пазл, проговорила Елена. — Ирина усаживает ребёнка и няню в машину, и через несколько минут эта машина попадает в аварию. Слишком цепочка складывается.
— Пока мы не можем утверждать, что ДТП было подстроено, — осторожно заметил Громов. — Но проверим всё: данные с регистратора такси, заключение по тормозной системе обоих автомобилей, медицинские показатели второго водителя. Если найдём признаки постороннего вмешательства, версия о случайности отпадёт сама собой.
— Я не оправдываюсь, — снова заговорил Андрей, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Я не знал, до чего дойдёт эта вражда между ними. Знаю только, что Ирина — человек непростой, с тяжёлым характером. Но я верил, что она по-своему привязана к Светлане.
— Знаешь, Андрей, — Елена уставилась на него с ледяным спокойствием. — Слово «верил» в таких ситуациях ничего не стоит. Если ты знал о шантаже и угрозах, почему не пошёл в полицию? Почему не забрал Егора сразу после смерти матери, понимая, что вокруг одни долги и опасные люди?
— Я боялся, — тихо, но отчётливо выдохнул он. — Боялся, что моё официальное вмешательство только распалит конфликт и навлечёт беду на мальчика. Светлана… она сама просила меня не афишировать наши отношения, держаться в стороне от её дел.
Громов откинулся на спинку кресла, сводя концы.
— Итак, рабочая версия. Ирина Трифонова, пользуясь доверием и возможными компрометирующими сведениями, систематически вымогала у Светланы Соколовой деньги, используя в качестве рычага давление на сына. Финансовые документы и аудиозаписи это подтверждают. Причины смерти Светланы требуют дополнительной экспертизы — не исключена инсценировка несчастного случая. Авария с такси пока в поле зрения как возможная попытка устранить свидетелей или самого ребёнка. Всё это увязывается с полным исчезновением Ирины и изъятием ценностей из квартиры.
Елена глубоко вдохнула, принимая решение.
— Я отработаю свои каналы. Эти ломбарды, эти номера телефонов из переписки… Я знаю, как находить нужных людей и задавать правильные вопросы. Попробую выйти на кого-то из окружения Светланы, помимо Ирины. Узнать, были ли другие угрозы.
Громов встал, собрав бумаги в папку.
— Хорошо. Я со своей стороны направлю официальные запросы по всем ломбардам и операторам связи. И обязательно перепроверю факт вызова газовой службы. Если его не было, это станет ещё одним серьёзным поводом для подозрений.
В последующие дни Елена задействовала все свои профессиональные навыки и связи. Она обзванивала бывших коллег, знакомых из правоохранительных органов, платила за информацию частным детективам, просиживала ночи за анализом открытых баз данных. И в конце концов её упорство было вознаграждено. Она вышла на след. Последние две недели Ирина Трифонова скрывалась в одном из апарт-отелей на окраине города, оплачивая номера наличными и сутками не выходя наружу.
Ожидание затянулось почти на час. Елена сидела за столиком в углу кафе, бесцельно листая распечатки переписок и финансовых выкладок, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Когда в дверях наконец появилась Ирина, её невозможно было не узнать — дорогое пальто, безупречная укладка, уверенная, почти царственная осанка. На её лице играла сладковатая, натянутая улыбка, но глаза, быстрые и оценивающие, выдали мгновенное понимание: её ждали не для светской беседы.
— Здравствуйте, — сказала Елена, привставая. — Спасибо, что нашли время.
— Да уж, — отозвалась Ирина, не торопясь снимая перчатки и опускаясь на стул напротив. Она обвела взглядом разложенные на столе бумаги и усмехнулась. — Я думала, вы человек серьёзный, а вы тут устроили целый архив. Что это всё должно значить?
— Это документы, касающиеся опеки над Егором Соколовым.
— Какая ещё опека? — брови Ирины изумлённо поползли вверх, но в её тоне слышалась плохо скрываемая раздражённость.
— Самая что ни на есть официальная. До выяснения всех обстоятельств временным опекуном назначена я, — спокойно, но твёрдо пояснила Елена. — Что, впрочем, вызывает вопрос: почему этот вопрос не был решён в пользу кого-то из ближайшего окружения Светланы? Например, в вашу пользу? Может, расскажете?
Ирина фыркнула, откинувшись на спинку стула.
— Горе-мамаша была вечно занята. То на работе пропадала, то на своих вечеринках. Ребёнка фактически мне на руки оставляла. Я его кормила, одевала, на кружки возила. Я даже не заметила, как Андрей успел так ловко подсуетиться с бумагами. Странно, конечно, но что есть, то есть. А потом он снова куда-то слинял, и за мальчишкой опять присматривать осталась я.
— Юридически вы не имели никаких полномочий заботиться о ребёнке после смерти матери, — парировала Елена. — Вы должны были обратиться в органы, разыскивать Андрея… Но это уже детали. Сейчас ситуация иная. У мальчика есть и я, и его отчим. Андрей вернулся.
Лицо Ирины резко изменилось. Уверенная маска спала, губы сжались в тонкую белую полоску, а глаза вспыхнули холодным, немым гневом.
— Ах, вот как, — прошипела она. — Вернулся, значит. Я так и знала, что он когда-нибудь вылезет. Только вот ваши с ним права ещё можно оспорить. И на какие, интересно, шиши он собирается мальчика содержать? Он сам в долгах, как в шелках, по уши.
— Андрей официально подтвердил, что не будет оспаривать мою опеку и готов помогать Егору, — не отступала Елена.
— Помогать. По мере сил, — с язвительным смешком передразнила её Ирина. — Годами прятался, как крыса, а теперь явился геройствовать. А я делала реальную работу! Я решала все проблемы! В том числе и Светланины. Удивительно, до чего люди бывают неблагодарны.
— А за что, собственно, благодарить? — голос Елены стал тише, но от этого только опаснее. — За шантаж? Зачем вы угрожали Светлане?
Ирина на секунду замерла, краска сбежала с её щёк, но почти мгновенно она взяла себя в руки, и на лице вновь появилось презрительное выражение.
— Я? Шантажировала? — она сделала ударение на слове, как на чём-то нелепом. — Я ей помогала. У неё была гора долгов, вы же сами видели эти расписки. Когда берут деньги, их принято возвращать. Я лишь напоминала. И да, я говорила, что расскажу мальчику правду. Не чтобы навредить, а чтобы он знал, кто его мать на самом деле. Она же скрывала от него самое важное!
— Это было её право и её решение, — отрезала Елена. — А вы использовали это как рычаг давления. Кто вы такая, чтобы решать, что и когда должен узнать ребёнок? Вы утверждаете, что столько для него сделали, но сейчас пытаетесь оспорить единственную законную возможность дать ему стабильность.
— Я осталась ни с чем! — вдруг выкрикнула Ирина, и её голос на мгновение сорвался. — Я всем помогала, всех тянула, а теперь мне ничего не досталось! Ни благодарности, ни денег, ни даже права позаботиться о мальчике!
— Я пришла сюда не для перепалки, — Елена почувствовала, как терпение начинает лопаться. — Я хочу услышать вашу версию событий. Что вы планировали после смерти подруги? Куда девались деньги, которые вы выбивали из неё?
— У неё были долги! — почти закричала Ирина, но тут же понизила голос, оглянувшись по сторонам. — Их нужно было срочно закрывать. Я помогала ей с этим. После её смерти пришлось самой вертеться, нанимать няню, тратиться…
— Тогда почему няня, Галина Николаевна, утверждает, что лично вас не знает? — вклинилась Елена. — Кто давал ей указания? Почему в её показаниях столько нестыковок?
— Понятия не имею! — Ирина отрезала, резким движением поправляя прядь волос. Её нервозность стала отчётливо видна: она перестала смотреть в глаза, пальцы слегка постукивали по столешнице. — Может, у неё после аварии память отшибло. Или она просто врёт.
Елена наклонилась чуть вперёд, её голос стал низким и неумолимым.
— Вы понимаете, что сейчас следователь Громов проверяет все ваши звонки, денежные переводы, особенно в ломбарды? Что у него есть аудиозаписи с угрозами? Вы осознаёте, чем это вам грозит?
На лице Ирины промелькнул неподдельный страх, но он быстро сменился надменной маской.
— Я знаю, как работают такие, как вы, — с презрением сказала она, вставая. — Вам нужна сенсация, и вы готовы сломать кого угодно. Но вы не из органов, и я не обязана перед вами отчитываться. Готовьтесь к борьбе. За Егора я буду сражаться.
Она резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, оставив после себя шлейф дорогих духов и тяжёлую атмосферу лжи. Елена смотрела ей вслед, ясно понимая: для этой женщины мальчик никогда не был ребёнком, которого нужно любить. Он был разменной монетой, активом, последним козырем в её опасной игре.
Продолжение :