- Я тут узнала... ты только не нервничай… но у мужа твоего есть другая женщина.
Марина сидела против меня за маленьким столиком офисной столовой, с выражением лица человека, который хочет сообщить плохие новости и заранее жалеет об этом. За восемь лет совместной работы я привыкла к ее прямолинейности, к привычке говорить правду в лицо, даже когда эта правда неудобна, но сейчас впервые видела, как ей трудно.
За окном моросил ноябрьский дождь, мелкий и нудный, какой бывает в конце осени, когда город уже устал от серости, но до снега еще далеко. Капли стекали по стеклу извилистыми дорожками, оставляя на пыльной поверхности причудливые узоры.
- Ты уверена? - спросила я, и собственный голос прозвучал странно спокойно, будто речь шла о квартальном отчете или изменениях в графике отпусков.
- Да. Его видели. Не один раз.
Марина работала со мной долго, чтобы я знала: она не стала бы придумывать и не стала бы говорить без веских причин. Мы не были близкими подругами, скорее хорошими коллегами, которые могут выпить вместе на корпоративе и честно сказать друг другу, если новая стрижка не идет или если отчет нужно переделать. Такие отношения иногда ценнее дружбы: в них нет места ни лести, ни лицемерия.
- Кто видел? Где?
- Муж моей сестры. В «Чехове», это ресторан на Пречистенке. - Марина опустила глаза, разглядывая свой остывающий кофе. - Они сидели за столиком в углу. Обнимались.
Обнимались. В ресторане. Я попыталась представить эту картину - Игоря с другой женщиной - и не смогла. Двенадцать лет брака пронеслись перед глазами беспорядочной чередой образов: свадьба в июльскую жару; первая квартира на окраине с тараканами и протекающим краном; ремонт, который мы делали сами, перемазавшись в краске и штукатурке; ночные разговоры на кухне; списки покупок на холодильнике, написанные его почерком. Все это существовало одновременно с тем, что он обнимал другую женщину в ресторане, и я об этом не знала.
- Спасибо, что сказала.
Марина подняла глаза, явно ожидая другой реакции. Может слез, расспросов, может быть, гнева или отрицания. Но я только допила свой кофе, который успел остыть, поднялась из-за стола и пошла обратно в офис. Обеденный перерыв закончился, впереди было обсуждение по бюджету следующего квартала.
Вечером Игорь вернулся домой в начале восьмого. Позже обычного, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Я услышала, как щелкнул замок, как он повесил куртку в прихожей, его шаги в сторону кухни, где я готовила ужин. Он вошел, поцеловал меня в щеку привычным, почти машинальным движением, и этот поцелуй показался мне странно формальным, словно обязательный ритуал, который выполняют не задумываясь.
Я смотрела на него, пока он наливал себе воду из фильтра, и пыталась увидеть в нем того человека, которого описала Марина - человека, способного обнимать другую женщину в ресторане, пока жена ждет его дома.
Игорю было сорок, и последний год изменил его сильно: седина на висках проступила отчетливее, морщины у глаз углубились, а во взгляде появилось что-то ускользающее, чего я раньше не замечала. Или не хотела замечать. Он был все еще красив той зрелой красотой, которая приходит к мужчинам его возраста, но теперь я видела в этой красоте что-то чужое, незнакомое.
- Ты сегодня задержался, - сказала я, продолжая нарезать помидоры для салата.
Он замер на долю секунды, а потом ответил:
- Да, заказчики. Встреча затянулась.
Ложь прозвучала легко и естественно, без малейшей запинки или фальши в голосе. Я положила нож на разделочную доску. Внутри было пусто, словно кто-то выключил все эмоции рубильником, оставив только холодную, отстраненную наблюдательность.
Двенадцать лет я строила эту семью. Двенадцать лет верила этому человеку. Теперь предстояло узнать, сколько из этих лет были ложью.
На следующий день, когда обеденный перерыв освободил меня от рабочих обязанностей, я позвонила Вике.
Виктория Самойлова была моей подругой со времен университета, больше пятнадцати лет. Мы познакомились на первом курсе. Мы вместе сдавали сессии, ночуя друг у друга перед экзаменами; вместе искали первую работу, рассылая анкеты и обсуждая каждое собеседование; вместе плакали после неудачных романов. Вика была свидетельницей на моей свадьбе. Она знала обо мне все, мои секреты, страхи, надежды.
- Пообедаем? - предложила она, когда услышала мой голос. - Есть одно новое место на Патриарших, тебе понравится. Там делают потрясающий тирамису.
Ее голос в трубке звучал привычно - теплый с легкой хрипотцой, который я знала наизусть. Я согласилась, мне нужно было с кем-то поговорить. А кому еще довериться, если не лучшей подруге?
Кафе на Патриарших было маленькое и уютное. Вика уже сидела за столиком у окна.
Она выглядела безупречно, как обычно - рыжие волосы уложены в небрежные локоны, легкий макияж, и темно-зеленые глаза, строгое платье, сидящее идеально. Вике было тридцать шесть, но выглядела она моложе. Она из тех женщин, которые умеют красиво превращая каждый прожитый год в дополнительный штрих к портрету.
- Ты ужасно выглядишь. Что случилось?
Я рассказала. Не все, только то, что сообщила Марина. Вика слушала внимательно, охала в нужных местах, качала головой с выражением искреннего сочувствия, и я чувствовала, как напряжение последних суток постепенно отпускает. Вот это то, ради чего существует дружба: можно выговориться, быть услышанной, получить поддержку.
- Лен, ты уверена, что хочешь копаться в этом? - спросила Вика, когда я закончила. - Может, это ошибка? Мало ли кого там видели. Твой Игорь не тот типаж, который бегает налево.
Она отпила латте, и на белой чашке остался яркий след коралловой помады. И я вспомнила, что неделю назад нашла такой же след на воротнике рубашки Игоря, когда разбирала вещи для стирки. Тогда я решила, что это случайность. Мало ли как можно испачкаться в метро или на работе. Теперь эта деталь напрягла меня.
- Не знаю. Может, ты права.
- Главное - не проверяй его телефон, - сказала она серьезно. - Если ничего не найдешь - будешь чувствовать себя идиоткой, которая не доверяет мужу. А если найдешь… - она пожала плечами, - развидеть уже не получится. Иногда лучше не знать.
Хороший разумный совет подруги, которая желает тебе добра и хочет защитить от лишней боли. Я поблагодарила, обняла ее на прощание и уловила аромат ее духов, что-то цветочное, сладковатое, дорогое. И в тот же вечер, впервые за двенадцать лет брака, залезла в телефон мужа, пока он принимал душ.
---
То, что я нашла, перевернуло все. Переписка в мессенджере. Контакт записан просто как «Ви». Два года сообщений. «Скучаю». «Когда увидимся?». «Люблю». Фотографии - его рука на чьем-то плече, но лица не видно. Я сделала фото экрана всего, что успела, и положила телефон обратно.
Кто такая «Ви»? Виктория? Виолетта? Вероника? Имя могло быть любым.
---
Следующие полтора месяца я собирала информацию. Я наблюдала, записывала, сравнивала, выстраивала хронологию событий, как детектив, ведущий сложное расследование.
Игорь врал: постоянные задержки на работе; встречи с клиентом, а в рабочем календаре этот день пустой; командировка в Питер на три дня, а билеты куплены совсем на другие даты.
Я проверила банковские выписки за последние два года. Это оказалось несложно - мы никогда не скрывали друг от друга финансы, и доступ к его счету у меня был с самого начала. За двадцать четыре месяца Игорь потратил около четырехсот тысяч рублей на то, что в отчетах значилось как «представительские затраты»: рестораны, отели, подарки, цветы.
Однажды вечером, вернулся из очередной «командировки», Игорь обнял меня на пороге, и я почувствовала снова легкий, едва уловимый аромат. Что-то цветочное и сладковатое, знакомое, как мелодия, но которую не можешь вспомнить. Я пыталась понять, откуда знаю этот запах, почему он в памяти...
- Как съездил? - спросила я, отстраняясь от объятия.
- Нормально. Заказчики сложные, но договорились.
Он смотрел мне в глаза прямо, открыто, с той уверенностью, которая когда-то казалась мне признаком честности. Двенадцать лет назад я влюбилась именно в этот взгляд, в это ощущение надежности и защищенности. Теперь я видела в нем только хорошо отрепетированную ложь и надетую маску.
Мне нужно было узнать, с кем он встречается. Я начала сверять факты. Он говорил, что летал в Питер пятнадцатого. Но в почте я нашла бронь отеля на семнадцатое. А в банковской выписке - оплата ресторана в Москве как раз пятнадцатого числа. В тот самый день, когда он якобы был в Питере. Еще одна ложь в копилку.
Тем же вечером я рассказала Вике - не все, только часть. Про командировки, которые не сходятся. Про деньги, которые уходят неизвестно куда. Про запах на его рубашке, который не могу опознать.
- Кажется, она работает в его офисе, - сказала я, крутя в руках чашку с остывшим чаем. - Может быть, секретарша? У него новая секретарша с весны.
Вика слушала внимательно и ее лицо выражало сочувствие.
- Хочешь, я узнаю? - предложила она. - У меня есть знакомые, которые могут выяснить.
- Нет, - покачала я головой. - Я сама разберусь.
Но через два дня Вика позвонила сама.
- Лен, я кое-что нашла. - Ее голос звучал взволнованно, почти торжествующе. - Ты была права - это его новая секретарша. Алина Ковалева, двадцать шесть лет, блондинка. Мне прислали ее фотографии из социальных сетей.
Она скинула ссылку в мессенджер. Молодое лицо, длинные светлые волосы, яркая улыбка, селфи у офиса. Все сходилось. Или почти все.
Той ночью я лежала в постели рядом с мужем, который тихо посапывал во сне, и пыталась сложить кусочки головоломки. Вика нашла «доказательства» слишком быстро, слишком легко, словно они лежали на поверхности и ждали, когда их подберут. Два дня и готовый ответ с фотографией и именем. Это было подозрительно.
И этот запах. Цветочный, сладковатый. Я знала его. Я точно знала, но откуда он?
Утром, собираясь на работу, я открыла шкаф в прихожей, чтобы достать шарф. Моя куртка висела рядом с плащом Игоря. Я потянулась за шарфом, задела куртку и замерла, пораженная внезапной догадкой.
Запах шел не от плаща мужа. Он шел от моей куртки. От той самой куртки, которую я надевала, когда обедала с Викой. Она обнимала меня на прощание. Духи Вики. На рубашке моего мужа духи моей лучшей подруги.
Я стояла и глядела на куртку, словно она могла рассказать мне что-то еще. Медленно закрыла шкаф, взяла сумку и вышла из квартиры.
Не секретарша. Не случайная интрижка с молодой блондинкой. Вика. Моя лучшая подруга больше пятнадцати лет. Которую я считала своей сестрой.
---
Следующую неделю я жила как в тумане, выполняя привычные дела на автопилоте: ходила на работу, участвовала в совещаниях, улыбалась мужу, когда он возвращался домой. Внутри была пустота.
Я должна была убедиться. Догадка это не доказательство, а я не собиралась разрушать свою жизнь только из-за запаха духов.
Через несколько дней я предложила Вике встретиться. Сказала, что есть новости по той истории с секретаршей.
- Конечно, - ответила Вика. - Давай в три, в нашем кафе?
Я пришла в кафе на Патриарших в два часа, за час до назначенного времени. Выбрала столик у окна, заказала кофе, положила телефон на стол экраном вниз. За окном моросил дождь, такой же, как в тот день, когда Марина рассказала мне про моего мужа. Мне показалось символичным, что все начиналось и заканчивалось под дождем.
Вика появилась пунктуально ровно в три. Она обняла меня, и я снова почувствовала этот запах: цветочный, сладковатый, тот самый, который преследовал меня полтора месяца. Теперь я знала точно.
- Так что за новости? - спросила она, усаживаясь против меня и заказывая свой обычный латте. - Нашла что-нибудь про эту секретаршу?
- Пока ничего конкретного, - сказала я ровным голосом. - Нашла чеки из ресторанов, но это ничего не доказывает. Может, ты права, и я зря накручиваю себя.
Вика кивнула с сочувствием. Ее лицо выражало именно то, что должно выражать лицо лучшей подруги: поддержку, понимание, заботу.
- Я же говорила, - мягко сказала она. - Не накручивай себя. Игорь тебя любит. Наверняка это просто рабочие встречи.
Мы просидели еще полчаса. Я слушала, как она рассказывала что-то, я кивала в нужных местах, улыбалась. Играла роль подруги, которая ничего не подозревает.
А сама думала о том, что через несколько дней у нее день рождения. Большое торжество и там будут все наши общие знакомые.
Когда мы прощались, Вика снова обняла меня.
- Держись, подруга. Все будет хорошо.
Запах ее духов, я улыбнулась.
- Конечно. Спасибо, что выслушала.
Я вышла из кафе и пошла домой.
Дома я просидела до глубокой ночи, читая их переписку. Два года слов любви, планов, фотографий. Два года параллельной жизни, которую они вели за моей спиной, прямо у меня под носом. Читала, как Вика обсуждала со мной мой брак, а потом пересказывала наши разговоры ему, добавляя комментарии о том, какая я наивная. Читала и чувствовала, как что-то внутри меня медленно и необратимо исчезает.
И среди всего этого архива лжи нашлось одно сообщение, от которого меня затошнило физически.
Вика писала Игорю в августе прошлого года: «Когда уже? Ты обещал, что разведешься с ней. Мы могли бы быть вместе и уже не скрывать наши отношения».
Она хотела не просто моего мужа. Она разрушить мою жизнь.
---
Через три дня у Вики был день рождения. Тридцать семь лет. Она планировала большое торжество в ресторане. Приглашены были все наши общие знакомые.
В ресторане приглушенный свет, белые скатерти, живые цветы на каждом столе, официанты в черном. За длинным столом сидели наши общие друзья, коллеги, знакомые по университету. Многие из них не подозревали ни о чем. Некоторые, возможно, догадывались.
Вика была в центре внимания. Она увидела нас на пороге и пошла навстречу с распростертыми объятиями.
- Лена! - Она обняла меня крепко, и ее духи снова ударили в нос - тот самый запах, цветочный и сладкий, который я теперь ненавидела до тошноты. - Рада, что пришла!
Она улыбалась широко и искренне. Ни тени тревоги, ни намека на подозрение. Она была уверена, что я ничего не знаю.
Гости расселись за столом. Начались тосты, звон бокалов, смех, разговоры. Я сидела рядом с Игорем и молча ковыряла салат, наблюдая за ними обоими. Он бросал на Вику короткие взгляды. Она отвечала тем же. Два года они играли в эту игру прямо у меня под носом, и я не замечала. Или не хотела замечать.
После десерта Вика поднялась с бокалом в руке.
- Друзья, хочу показать вам небольшой фильм - лучшие моменты этого года! - объявила она, и на большом экране за ее спиной пошли фотографии: Вика на море, Вика с друзьями, Вика на каком-то корпоративе. Гости умилялись, аплодировали, кричали «браво».
Я встала из-за стола.
- Вика, можно мне добавить кое-что? У меня тоже есть материалы для этого фильма.
Она обернулась.
- Конечно, - выдавила она.
Я подошла к ноутбуку, с которого показывали фильм. Вика шагнула ко мне, но кто-то из гостей окликнул ее вопросом, и она вынуждена была обернуться. Я достала флешку из сумочки, вставила в разъем.
На экране появился первый скриншот. Переписка. Слова любви, написанные моим мужем другой женщине. Потом второй скриншот, третий...
Тишина наступила не сразу. Сначала люди не понимали, что показывают, переглядывались. Потом зашептались.
- Это моя лучшая подруга, - сказала я, и голос мой звучал спокойно. - Пятнадцать лет дружбы. И мой муж. Двенадцать лет брака. Два года они встречались за моей спиной. Она направляла меня по ложному следу, подбрасывала фальшивые «доказательства», чтобы я не догадалась. Вот переписка, можете прочитать сами.
Игорь вскочил с места, опрокинув бокал с вином на белую скатерть.
- Лена, ты с ума сошла! - Его голос сорвался на крик. - Выключи это немедленно!
- Почему? - Я повернулась к нему, глядя прямо в глаза. - Ты стесняешься? Два года не стеснялся, а теперь вдруг стало стыдно?
Вика стояла неподвижно, как статуя. Она смотрела на экран, где продолжали сменяться скриншоты - ее слова, ее признания, ее планы, выставленные на всеобщее обозрение.
- Ты больная, - прошипела она. - Ты сделала это специально. На моем дне рождения. При всех.
- Ты права, - кивнула я. - Специально. Потому что больше пятнадцати лет я считала тебя лучшей подругой. Потому что два года ты врала мне в лицо, играла в лучшую подругу, давала советы «не проверять телефон мужа». И ты заслужила, чтобы все эти люди узнали, кто ты на самом деле.
Я выдернула флешку из ноутбука. Взяла сумку со спинки стула. Обвела взглядом весь зал.
- Игорь, - сказала я, поворачиваясь к мужу, - документы будут готовы в понедельник.
Я пошла к выходу. Каблуки стучали по мраморному полу. Кто-то окликнул меня, кто-то попытался остановить, но я не оборачивалась.
Дверь ресторана закрылась за моей спиной. Я вышла на улицу, в январскую темноту. Снег падал крупными хлопьями. Было холодно. Было тихо. И было все равно.
---
Прошло два месяца.
Брак наш расторгли. Квартиру Игорь оставил мне.
Он живет у своей матери в Подмосковье. Иногда он звонит общим знакомым и жалуется, что я «устроила цирк» и «разрушила ему жизнь публичным унижением». Ни разу за эти два месяца он не позвонил мне, чтобы извиниться. Ни разу не признал, что был неправ. В его версии событий он жертва моей жестокости, а не человек, который два года изменял жене с ее лучшей подругой.
Вика потеряла работу через две недели после своего дня рождения. Официально по сокращению штата. Неофициально, кто-то из гостей оказался знакомым ее начальства, и история дошла до руководства. Она удалила все страницы в социальных сетях. Говорят, уехала к родителям в другой город. Я не проверяла.
Мне иногда пишут общие знакомые. Одни с поддержкой: «Ты молодец, так им и надо». Другие с осуждением: «Можно было разойтись тихо, зачем устраивать публичную разборку?» Некоторые просто исчезли из моей жизни, не желая выбирать ни одну из сторон.
Перегнула ли я тогда, на ее дне рождения? Можно было уйти тихо, развестись без скандала, Наверное, это было бы «правильнее».
А вы бы как поступили на моем месте? Перегнула я или они это заслужили?