Заехал я на днях в обычный сельский магазин. Знаете, такой классический, где время, кажется, застыло где-то между девяностыми и вчерашним днём. Пахнет стиральным порошком, свежим хлебом и немного сыростью. Стою в очереди, никого не трогаю, разглядываю витрину.
Передо мной — бабушка, божий одуванчик, в платочке, и внук её, пацан лет десяти-двенадцати. Вроде обычная картина, но тут начинается такой цирк, что хоть билеты продавай.
Бабушка выкладывает на прилавок хлеб, спички, соль. А мелкий тянет её за рукав к полке с яркими, ядовитого цвета упаковками. Там эти рулеты, которые хранятся по три года, чипсы, от которых язык синеет, и газировка цвета радиоактивных отходов.
— Ба, ну купи рулет! И «дошик» с говядиной! — ноет пацан.
Бабушка вздыхает тяжело так, по-нашенски:
— Мишенька, да зачем тебе эта гадость? У нас же дома творог свежий, я только откинула. Молоко утреннее, ещё тёплое. Я тебе блинчиков напеку, со сметанкой…
И тут пацана прорывает. Натуральная истерика. Он топает ногой, лицо красное, чуть ли не сопли пузырями:
— Не буду я твой творог! Он коровой воняет! Навозом несёт! Надоело! Это для нищих еда! Вон, у Пашки отец нормальную еду покупает, колбасу, колу, а мы как в каменном веке!
Я стоял и чувствовал, как у меня волосы на затылке шевелятся.
Парадокс «Доширака»
Вы только вдумайтесь. Для нас, городских, слово «фермерское» — это знак качества. Мы ищем на банках надписи «БЕЗ ГМО», «ЭКО», «БИО». Мы готовы переплачивать втридорога, лишь бы в колбасе было мясо, а не таблица Менделеева.
А здесь, в глубинке, мир перевернулся с ног на голову.
Для местных детей натуральная еда стала маркером бедности. Логика у них железная и убийственная: если ты ешь картошку с огорода и пьёшь молоко от своей коровы — значит, у твоих родителей нет денег на «нормальную» еду из магазина. На ту самую, в шуршащей упаковке, красивую, как в рекламе по телевизору.
«Химоза» стала символом достатка. Сосиска, которая при варке распухает и становится похожей на поролон — это «цивилизация». А домашняя буженина или парное молоко — это «фу, деревня», «воняет», «мы что, бедные?».
Вкус детства, который мы потеряли
А помните, как было у нас? В СССР или даже в ранние 90-е?
Приезжаешь к бабушке в деревню на каникулы. Утро, солнце бьёт в глаза сквозь ситцевые занавески. На столе стоит трёхлитровая банка молока. Сверху — слой сливок в палец толщиной. Отрезаешь горбушку ещё тёплого ржаного хлеба, натираешь её чесноком с солью, или просто макаешь в сметану, в которой ложка стоит как вкопанная…
Господи, да вкуснее этого ничего не было! Мы за пенку на молоке, конечно, могли и поворчать, но само молоко пили литрами. Яблоко с ветки сорвал, об штанину вытер — и хрустишь. И никто не думал, что это «грязно» или «непрестижно». Это была жизнь. Настоящая, вкусная, живая.
Мы мечтали о жвачках «Турбо», да. Но мы никогда не брезговали тем, что давала земля. А сейчас у этого Миши в голове какая-то поломка. Ему не вкусно то, что настоящее. Ему вкусно то, что усилителем вкуса посыпано.
Стыд за землю
Самое страшное, что этот стыд за своё хозяйство, за труд на земле — он ведь не на пустом месте вырос. Детям кажется, что успех — это офис, чистые туфли и еда в пластике. А корова, огород, трактор — это признак того, что жизнь не удалась. Типа, если ты с лопатой — ты лузер.
И как же сильно они ошибаются. Просто они не видят, что происходит чуть дальше их села. А там тренды разворачиваются на 180 градусов. Пока Миша истерит из-за творога, умные люди, наоборот, вкладывают в землю миллиарды.
Я тут недавно следил за тем, что происходило в Национальном центре «Россия» — там сейчас проходят дни регионов, и знаете, картинка вообще не бьётся с тем, что в голове у этого мальчика. Выступал глава Карелии Артур Парфенчиков. Казалось бы, где мы, а где Карелия, но послушайте суть.
Он не стесняется говорить о простых рабочих профессиях. Наоборот, он ими гордится на всю страну! Прямо с главной сцены заявляет: наша гордость — это лучший сварщик России, лучший лесоруб и, внимание, один из лучших дояров государственного племенного предприятия.
Представьте лицо этого мальчика Миши. Для него дояр — это «фу», а губернатор успешного региона называет дояра главным богатством и гордостью! Потому что именно на таких людях, которые любят своё дело, всё и держится. Это и есть тот самый «человеческий капитал».
И деньги туда идут нешуточные. Карелия вообще рванула с 56-го места в топ-20 по инвестиционной привлекательности. Инвесторы вложили более 150 миллиардов рублей! И это не только в заводы, а в туризм, в землю, в развитие. Там строят новый онкоцентр, школы, фельдшерские пункты, решают проблемы с детсадами. То есть создают условия, чтобы люди жили комфортно.
«Мельница удачи» для тех, кто понимает
Пока деревенские подростки мечтают сбежать в город «к цивилизации», взрослые состоявшиеся люди едут обратно! В той же Карелии работает программа «Арктический гектар». Так вот, полторы тысячи участков за год разобрали, и две трети из них взяли не местные, а приезжие! Люди едут, строят гостевые дома, развивают туризм, живут на природе.
Парфенчиков очень метко сравнил это с «мельницей удачи» Сампо из карельского эпоса. Логистика удобная — рядом Питер, Москва, выход к Северному морскому пути. Туристов — тьма, все едут смотреть Рускеалу, петроглифы. Жизнь кипит!
Получается парадокс. Инвесторы и государство понимают: будущее — за своей землей, за туризмом, за качественным продуктом (тем самым «вонючим» творогом, который в городе стоит как крыло от самолета). А местные дети, сидя на золотой жиле, мечтают о пластиковой каше.
Обидно за державу
Грустно смотреть, как бабушка дрожащей рукой убирает в сумку тот самый рулет, который внук всё-таки выпросил, отложив в сторону пакет с домашней сметаной.
— Ладно, — говорит, — куплю, только не кричи.
Миша доволен. Он победил «деревню» в себе. Он будет есть химию и чувствовать себя современным человеком.
Мы потеряли где-то эту нить воспитания. Не объяснили, что круто — это не когда ты покупаешь суррогат, а когда ты можешь позволить себе натуральное. Что лучшие дояры и лесорубы сейчас в большем почете и при деньгах, чем рядовой менеджер в душном офисе.
Может, когда такие примеры, как в Карелии, станут нормой по всей стране, и в головах у деревенских пацанов что-то щелкнет? Может, лет через десять этот Миша поймет, что его бабушка с её пирогами и парным молоком предлагала ему самое дорогое, что есть на свете — здоровье и настоящий вкус жизни.
А пока… Пока он хрустит сухариками и морщится от запаха свежего хлеба.
А вы замечали такое? Что натуральное в деревнях теперь не в чести? И как думаете, сможем мы вернуть моду на простую, здоровую еду?