Гипотеза о «трех Иванах», выдвинутая в трудах К. Ю. Ерусалимского, предлагает рассматривать личность первопечатника Ивана Федорова, публициста Ивана Пересветова и наемника Ивана Москвитина как одно и то же лицо — Ивана Семеновича Федорова-Пересветова-Москвитина. Это коренным образом меняет традиционное представление о Федорове как о простом церковном дьяконе, превращая его в одну из самых масштабных и противоречивых фигур XVI века — интеллектуала-эмигранта, воина-наемника и политического реформатора.
Это отождествление привносит следующие важные изменения в понимание его личности:
1. Трансформация социального статуса: от мастера к шляхтичу
Традиционно Федоров воспринимался как технический исполнитель. Гипотеза утверждает, что он был разорившимся дворянином (сыном боярским), имевшим за плечами богатый опыт военной службы в Европе.
Военное прошлое: Под именем Ивана Москвитина он служил «у короля» Сигизмунда I и воеводы Яна Запольяи в 1520–30-х годах, командуя «почтом» из 6–7 коней и участвуя в битвах на границах Подолии и Трансильвании.
Шляхетство: В Польше и Литве он воспринимался как полноправный шляхтич («nobilibus militum»), а не «холоп», что объясняет его последующий конфликт с московской системой, где он столкнулся с «обидами» и отсутствием прав.
2. Европейское образование и интеллектуальный космополитизм
Гипотеза объясняет феноменальную для того времени образованность Федорова.
Краковская академия: В источниках зафиксировано имя студента Ивана Федорова из Федковичей (Joannes Theodorus Moscus), который в 1532 году получил степень бакалавра в Кракове. Это единственный московит, учившийся там в тот период.
Диалог с «докторами»: Статус выпускника университета объясняет, почему в сочинениях Пересветова (Федорова) так много ссылок на споры «европейских докторов и философов». Это был «ученый космополит с военной закалкой», который впитывал идеи гуманизма, ренессансного права и даже османского государственного устройства.
3. Печатное дело как политический и религиозный проект
Книгопечатание перестает быть просто ремеслом и становится инструментом реализации утопической программы.
Миссия «Правды»: Федоров-Пересветов проповедовал идею, что «Бог не веру любит — правду» (справедливость и закон). Печатный станок был необходим для тиражирования новых кодексов («судебных книг») и распространения христианской мудрости в покоренных землях, например, в Казани.
Связь с реформами: Его «челобитные» Ивана Грозного фактически предвосхитили реформы Избранной рады (создание стрелецкого войска, ограничение холопства, Судебник 1550 г.).
4. Новое прочтение причин отъезда из Москвы
Если Федоров и Пересветов — одно лицо, то его бегство в Литву в 1560-х годах приобретает характер политической и идеологической эмиграции.
«Черный список»: В описи царского архива упоминается «черный список Ивашка Пересветова да Петра Губастого». Автор полагает, что под «Петром Губастым» («многоречивым») скрывался напарник Федорова — Петр Мстиславец.
Обвинение в ереси: Федоров сам признавался в послесловии к «Апостолу» (1574), что бежал от преследований по подозрению во «многих ересях». Это объясняется его «пограничной» идентичностью: для Москвы он был слишком «латинским» и вольнодумным интеллектуалом, который ставил государственную «правду» выше церковной «веры».
Итог: Гипотеза превращает Ивана Федорова из пассивной жертвы обстоятельств в активного идеолога, который пытался привить московской почве западный юридизм и воинскую дисциплину. Его жизнь — это путь человека, который за 50–60 лет успел побывать бакалавром в Кракове, наемником в Венгрии, советником царя в Москве и, наконец, изгнанником-просветителем в Великом княжестве Литовском.