Анна смотрела из окна на просыпающуюся деревню и только удивлялась, какая здесь нищета и разруха. Брошенные и запущенные усадьбы через одну, везде бурьян. А ведь раньше, похоже, здесь была добротная деревня, жили люди. Потом все разбежались, остались только те, кому некуда податься или желания что-то менять в своей жизни нет.
И вот тут живёт маленькая девочка. Здесь хоть садик есть или школа? — в растерянности спросила она мужа.
— О чём ты? — покачал головой Илья. — Давно закрыли всё. Я уже доучивался в соседнем селе. Нас в школу на автобусе возили, а садик… Так его тут никогда и не было. Из цивилизации здесь только магазин остался.
Он кивнул в сторону покосившейся постройки, на дверях которой висел амбарный замок.
— Это магазин? Ужас! И там что-то продают?
— Хлеб да спички. А за продуктами народ на рейсовом автобусе в райцентр ездит.
— И как тут можно жить? А медпункт? Как быть, если заболеешь?
— Медпункт? Медпункт тоже вроде закрыли. Старая фельдшерица померла, а новый специалист в такую глушь не поедет. А для заболевших скорая помощь есть. Ну или своим ходом до больницы — на автобусе или на машине.
— И как здесь люди живут?
— Не живут, а доживают, — мрачно ответил Илья. — А сами виноваты. Вот, к примеру, моя мать: не пила бы — давно переехала на центральную усадьбу. Ей же предлагали несколько лет назад домик в соседнем посёлке бесплатно. Только ремонт сделать надо. Не захотела.
— А ты знал и не помог? Илья, я поражаюсь. Ты мне ничего не говорил!
— Не говорил, потому что незачем тебе всё это знать. И не помог ей по одной причине: она бы и на новом месте всё в конюшню превратила.
Так переговариваясь, они доехали до нужного дома.
Он тоже не был образцовым — старый, обшарпанный, но хотя бы заборы целые. А во дворе даже клумба с нехитрыми цветами была разбита. Несмотря на раннее утро, из дома доносились шум, крики, раздавался детский плач. Анна с Ильёй переглянулись и вышли из машины. Не успели они открыть калитку, как двери в дом с шумом распахнулись, и оттуда выскочила растрёпанная Светлана.
Она была в одной ночной рубашке, длинные волосы растрёпаны.
— Люди добрые, глядите, что делается! — заголосила она. — Муж родной прибить хочет!
Илья замер на месте, придерживая рукой Анну — мол, нечего туда идти, сами пусть разбираются.
Следом за Светланой на пороге показался худенький мужичонка в растянутых трико.
— Да кто тебя тронул, дура? Я только и спросил, почему пожрать ничего нет! — закричал он.
— Иди в дом, проспись сначала!
— Я что, пьяная, хочешь сказать? Да ты сам такой! Жрать он захотел. А когда бы я готовила, когда с тобой до ночи сидела, твой день рождения отмечали?
— Так чем отмечали-то? Неужели никакой еды с праздника не осталось? — подала вдруг голос Анна.
Светлана, услышав чужой голос, замерла на секунду. Потом повернулась всем корпусом, уставилась на гостей.
— Батюшки, кто прибыл? Так это же Илюша со своей кралей! Что, Илья? На дочку наконец решился глянуть?
— Света, мы приехали её забрать, пока ты второго не родишь, — ответила Анна. — Нам сказали, что ты не против.
— Не против? — подал голос мужичонка в трико. — Да чего уж противиться. Забирайте эту спиногрызку. Можете и навсегда.
— Ты чего за меня решаешь? Я мать, и за мной последнее слово! Ишь, раскомандовался тут, куски за моей дочерью считает! — заверещала Светлана. — Захочу — отдам, не захочу — ничего вы не сделаете. Что, Илюша? Вспомнил про ребёнка. Наверное, твоя краля городская тебе не может родить. Ха! Городские они такие. А я вот гляди, ха, скоро опять мамкой стану. Да только не твой уже.
И она, качнувшись, погладила себя по животу.
Анна в ужасе смотрела на эту разбушевавшуюся, пьяную женщину. Ведь беременная же. Как можно так себя вести? Ещё и пьёт.
Ужас! Илья был явно в замешательстве. Он уже хотел повернуть назад, но Анна вдруг вцепилась в его рукав и указала на дом. Там, на крыльце, появилась маленькая девочка, одетая в какое-то тряпьё. Малышка стояла со страхом, глядя на взрослых, размазывая слёзы по щекам.
Мужичок в трико повернулся к ней и прикрикнул:
— Чего вылезла? А ну иди спать!
А потом замахнулся на девочку. Крошка сжалась вся. Анна вздрогнула при виде всего этого. Она львицей кинулась вперёд, в считанные секунды была на крыльце, схватила испуганную девочку на руки и прижала к себе.
— Не смей бить ребёнка! — буквально зарычала Анна.
Так она и сама не помнила, что бы говорила, но в этот момент в ней словно тигрица проснулась — защищающая детёныша. Пусть не своего, но всё же беззащитного.
Светлана оторопела от такой наглой гостьи, уставилась на Анну непонимающе, потом посмотрела на Илью.
— Коля! А чего эти граждане у меня во дворе распоряжаются? — обратилась Светлана к мужику в трико.
Тот встрепенулся, как петух, и пошёл на Анну, выпятив тщедушную грудь.
— Действительно, мадам, в чём дело? Чего это вы чужого ребёнка хватаете?
Тут и Илья подоспел. Загородил жену и в ярости посмотрел на Светлану.
— Вот не думал, Светка, что вот так ты живёшь. Смотреть противно. На что ты тратила деньги, которые я на ребёнка присылал? Пропивала со своим хахалем?
— Я не хахаль, я муж! — отозвался тот самый Коля.
— Да и чёрт с тобой, муж! Быстро неси документы на девочку!
— Так ты её правда заберёшь? — ахнула Светлана. — И насовсем не дождёшься. Родишь второго, немного в себя придёшь — тогда и отдам.
Буркнул Илья и кивнул головой Анне в сторону машины. Анна, прижав покрепче девочку, тут же кинулась со двора. Ей хотелось поскорее покинуть весь этот ужас. Она села в машину, Настю посадила рядом.
— Напугалась, малышка? — ласково спросила женщина.
Девочка ничего не ответила, только вновь прижалась к Анне. Впервые в жизни Анна ощутила что-то необыкновенное. Она слышала биение маленького сердечка, гладила её спутанные волосы, вытирала слёзки с щёк. Ей хотелось, словно покрывалом, укрыть эту крошку от всех бед, защитить от всех горестей. Наверное, это и есть материнский инстинкт.
Илья ещё о чём-то переговорил со Светланой, потом тоже сел в автомобиль.
— Всё, документы девчонки у меня. Поедем в райцентр, — сообщил он. — Аня, ты права, надо в опеку заглянуть. Что они нам скажут? По сути, девчонка мне ведь никто.
— Настя, — тихо сказала Анна.
— Что? — с удивлением повернулся Илья к ним.
— Девочку зовут Настя.
— А, ну да. Я просто не могу ещё привыкнуть.
— Это понятно. Илья, к матери заедешь? Надо, наверное, не по-людски это. Денег ей хоть немного всё-таки дать надо?
— Чтобы она их пропила? Ты же видишь, что здесь все только и делают, что пьют, даже беременные. Ужас. Не думала, что Светка тоже до такого опустится.
— Давай всё-таки заедем к матери, — тихо, но настойчиво ответила Анна. — Мать же она тебе всё-таки. Ты даже не понимаешь, что ты счастливый человек — она жива у тебя. Хоть какая, но она живая!
Анна вспомнила свою маму, смахнула набежавшую слезинку и обняла Настю. Девочка уже немного освоилась и непонимающе смотрела на грустную, красивую тётю рядом.
А Илья только усмехнулся и пожал плечами:
— Мать! Не видел её столько лет и ещё бы не видел.
Да ладно, сделает, как Аня просит. Но денег она всё равно от него не получит. На удивление, Екатерина Ивановна была трезва и даже пыталась навести дома порядок. Она как раз подметала пол, когда Анна и Илья с девочкой зашли к ней в дом. Вчерашняя гора бутылок тоже куда-то исчезла.
Увидев гостей, женщина всплеснула руками:
— Ой, сыночек, Анечка, проходите! А это с вами кто?
Внученька моя любимая! Настя смело подошла к Екатерине Ивановне, женщина обняла её, поцеловала.
— Милая моя, хорошая, — приговаривала Екатерина Ивановна, гладя лохматую головку Насти. — Голодная, наверное. Сейчас я картошечки вам пожарю.
— Не надо, мама, — резко произнёс Илья и брезгливо поморщился. — Мы поедем уже, на минуту зашли.
— Да как же так, сыночек? Три года не виделись, или больше даже. Ты хоть присядь. Расскажи, как у тебя дела? Анечку хоть твою дай посмотреть. Какая у тебя жена хорошая!
Екатерина Ивановна угодливо улыбнулась Анне. Она в ответ тоже улыбнулась. С одной стороны, она разделяла настроение мужа, но было неудобно — мать всё-таки.
— Нет, мы поедем. А как Света родит, то привезём девочку назад, — решительно сказал Илья, повернул к двери и уже на выходе добавил:
— Мать, не пей. В возрасте ведь уже.
— Поняла, поняла, сыночек, — засеменила она за ним, изменившись в лице, чуть не плакала при этом.
Анне стало жаль эту несчастную, опустившуюся женщину. Она коснулась её руки и прошептала:
— Вы не переживайте, всё наладится. Только правда не пейте.
И сунула в карман халата Екатерины Ивановны две тысячи рублей. Женщина удивлённо посмотрела на сноху, а потом благодарно закивала. Пока они шли к машине, Екатерина Ивановна держала Настю за ручку — девочка доверчиво шла рядом с бабушкой.
— Вы бы так сделали, чтобы Настя совсем с вами осталась, — шептала Екатерина Ивановна Анне по дороге. — Не нужна она Светке, а с меня сама видишь — плохая нянька. Настя часто у меня ночует, голодная прибежит. Я хоть и пью, но ребёнка всегда найду чем покормить. А Светка… Она деньги Ильи со своим мужиком пропивает, на Настю ничего не тратит. Оставьте себе внученьку. Я понимаю, тебе она чужая, но Илье ведь родная. Ты уж не обижайся на него.
— Уже не обижаюсь, — ответила Анна.
Илья уже сел в машину и нетерпеливо посматривал в сторону жены и матери. Екатерина Ивановна бросила на сына короткий взгляд и вновь зашептала:
— А вообще, милая, будь с моим сыном настороже. Обманет он тебя и глазом не моргнёт. Весь в своего папашу. От женщин ему только выгода нужна.
— Вы не правы, — Анна гневно посмотрела на свекровь.
— Или я не такой? Надеюсь, что ошибаюсь, — вздохнула Екатерина Ивановна и добавила громче: — Настеньку не обижайте, и пусть у вас будет.
Анна, превозмогая некоторую брезгливость, всё же обняла женщину, чему та неимоверно обрадовалась: тоже крепко обняла невестку, а потом расцеловала Настю.
— Будь умницей, моя хорошая, и пусть тебе повезёт больше, чем мне, — прошептала Екатерина Ивановна и заплакала.
— Бабушка, ты плачешь! — захныкала Настя.
— Что ты, милая? Это, как её, аллергия на полынь. Вон её сколько вокруг, проклятая! — улыбнувшись, ответила Екатерина Ивановна и посмотрела на Аню, тише добавила: — Забирай. И не привози её сюда больше.
Анна попятилась, потянув за собой девочку.
продолжение