Моя мама с упоением вспоминает один нюанс в наших с ней детско-родительских отношениях: каждый раз, когда я задавала ей вопросы (а происходило это каждые две секунды), она отвечала мне волшебное «потому что». Самое невероятное в этом — то, что данный ответ меня более чем удовлетворял. Я даже помню это особое наполнение в груди: пусть и временное, но всё же — успокоение. После фразы «потому что» всё как будто расставлялось по своим местам. Более того, я даже научилась удовлетворяться этим самостоятельно: — Мама, а почему снежинки разные? Потому что? Да, мама?
Потому что.
Моя мама с упоением вспоминает один нюанс в наших с ней детско-родительских отношениях: каждый раз, когда я задавала ей вопросы (а происходило это каждые две секунды), она отвечала мне волшебное «потому что».
Самое невероятное в этом — то, что данный ответ меня более чем удовлетворял. Я даже помню это особое наполнение в груди: пусть и временное, но всё же — успокоение.
После фразы «потому что» всё как будто расставлялось по своим местам. Более того, я даже научилась удовлетворяться этим самостоятельно:
— Мама, а почему снежинки разные? Потому что? Да, мама?
