В жизни иногда всё меняется с невероятной скоростью, буквально на глазах. Только что светило ослепительное солнце, и ничто не предвещало перемен, а уже через минуту небо затянуто низкими, тяжёлыми тучами, готовыми пролиться дождём. Резкий порывистый ветер бьёт в лицо поднятой с земли пылью и первыми редкими каплями. И вместо приятного солнечного тепла кожа ощущает неприятный холодок и покрывается мурашками. Человек, ещё недавно расслабленный и умиротворённый, застигнутый врасплох, вдруг будто пробуждается и начинает в испуге искать взглядом любое укрытие от внезапно разбушевавшейся стихии.
Елена чувствовала себя как тот самый человек, застигнутый врасплох ураганом. Вся её жизнь, ещё совсем недавно такая понятная, идущая по раз навсегда заведённому распорядку, логичная, размеренная и оттого удобная, хоть и нелёгкая, вдруг исчезла, словно её унесло тем самым шквалом. Только если попавший под грозу человек имеет все шансы переждать непогоду и снова увидеть солнце, то у неё, у Лены, такого шанса не было. Всё оказалось разрушено и уничтожено окончательно и бесповоротно. И даже не осталось места, где можно было бы спрятаться, всё обдумать, выплакаться, пережить горе. Нет, дом, квартира, где она прожила с мужем и сыновьями много лет, конечно, существовали, но сейчас даже это место она не могла считать для себя подходящим, потому что через несколько часов туда должен был прийти тот самый человек, который её предал, разрушил её жизнь, перечеркнул их общее прошлое и поставил крест на будущем. Зачем он это сделал? Почему он решился на измену? Интересно, существует ли на свете женщина, которая ни разу за свою жизнь не задала бы такого вопроса? Наверное, такие есть. Наверняка где-то живут пары, которые хранят верность друг другу до самого конца. И причины этому могут быть разными: воспитание, привычка, чувство долга, а для кого-то — настоящая любовь. Кто-то остаётся вместе из расчёта, кто-то — из благодарности, а кому-то просто лень что-то менять в устоявшейся жизни, тем более затевать такое хлопотное и рискованное дело, как супружеская измена.
Например, её давняя подруга Инна не раз в шутку говорила, что уже пятнадцать лет живёт с мужем ради детей, и они с мужем никогда не станут изменять друг другу, чтобы потом не было стыдно смотреть в глаза дочери и сыну. «Думаешь, мне самой никогда не хотелось погулять на стороне? — подмигивала Инна во время их задушевных разговоров. — Ещё как хотелось! Но стоит только подумать о детях, о том, как потом им в глаза смотреть… Ой, нет, это не для меня».
«То есть своему гениальному мужу, если что, ты бы без проблем в глаза смотрела?» — уточняла Елена, всегда с интересом слушавшая такие рассуждения.
«Да запросто! — отмахивалась Инна. — Подумаешь, велика проблема. Они, мужики, вот такими вопросами себя мучают. Хотя моему Генке всё равно некогда по бабам шляться — он на наших-то детей еле-еле зарабатывает». Так к списку причин для супружеской верности добавлялся ещё один пункт — отсутствие свободных денег, которые можно было бы потратить на амурные похождения. При всей своей шутливости причина звучала довольно весомо и убедительно. Перед глазами был пример родителей Елены, всю жизнь проживших в небольшом посёлке в верности друг другу. Отец в середине девяностых взглянул на разваливающуюся колхозную ферму и зарастающие полынью улицы, в сердцах плюнул, отнял у братьев и их приятелей бутылку водки и погнал всех работать. Михаил был мужчиной крепким и авторитетным, работал как одержимый и заставлял трудиться других. Да и жить всем внезапно захотелось достойно. Вот мужики и поднапряглись, заново отстроили ферму и в итоге выжили. Не спились, не разъехались кто куда из родных мест. Михаил, взявший на себя основную часть кредитов и рисков, логично оформил крестьянское хозяйство на себя. Никто на него за это не обиделся, тем более что работал он, даже став хозяином, по-прежнему больше всех. Лена видела отца в основном поздними вечерами, когда детям уже полагалось спать. Отец входил в дом с опущенными плечами и устало свесив руки, с побледневшим от изнеможения лицом и молча садился за стол. Мама, неразговорчивая и несуетливая женщина, всю жизнь просидела за конторкой на местной почте. Даже домой она приносила на одежде и руках странный, но очень приятный и уютный запах сургуча. Дождавшись мужа с работы, она ставила перед ним большую тарелку с горячей едой и полбуханки хлеба. Спустя годы, размышляя о родителях, Лена думала, что на какую-нибудь измену или даже небольшой загул у отца попросту не было ни сил, ни времени. Но главное — отец любил и уважал маму по-своему. Что же касалось самой мамы, то при всём богатстве воображения представить эту тихую, почти всю жизнь промолчавшую женщину, рыскающую в поисках страстных приключений на стороне, Лена не могла, так же как до сегодняшнего дня не могла представить себя в роли обманутой жены. Подобные вещи случаются где-то далеко, с другими людьми, о которых потом рассказывают небылицы.
И вот теперь ей приходилось не просто воображать, а отчётливо признаваться себе, что она и есть та самая обманутая жена. И нужно было срочно принимать какое-то решение, чтобы сохранить хотя бы остатки гордости и достоинства. Хотя какое уж тут достоинство, если от одной мысли обо всей этой мерзости хотелось выть, рвать на себе волосы и кататься по полу в тщетной надежде, что от этого станет хоть немного легче.
Сегодняшний день начинался совершенно обычно, точно так же, как начинались все семь тысяч двести девяносто пять дней её супружеской жизни с Константином.
Подумав об этом точном и необычном подсчёте, Елена невольно улыбнулась. Через пять дней они с Костей должны были отметить двадцатилетний юбилей совместной жизни.
Младший сын, двенадцатилетний Артём, явно унаследовавший от отца склонность к математике, всегда обожал цифры, подсчёты и всё, что с ними связано. Заинтересовавшись предстоящей родительской годовщиной, он организовал подсчёт дней, проведённых мамой и папой в качестве мужа и жены. На холодильнике висел самодельный календарь с внушительной цифрой 7300. Именно столько совместных дней предстояло отметить в ближайшие выходные.
— Доброе утро, милая, — раздался рядом привычный голос.
Костя был, как всегда по утрам, собран и немногословен. Он всегда напоминал в начале дня зверя, собравшегося перед прыжком, словно бережно сохранял накопленную за ночь энергию и боялся растратить её на лишние движения или слова. Елена давно привыкла к такой манере мужа и не обижалась на внешнюю суховатость.
Вставшая раньше своих мужчин, Елена отработанным многолетним движением поставила перед мужем тарелку с утренним омлетом.
— Солнышко, у меня сегодня очень сложный день, — сообщил Константин, привычным жестом поправив манжету рубашки. — С утра буду в офисе, потом несколько встреч и совещание с учредителями. — Он поморщился, предчувствуя напряжённые переговоры. — Занят буду, скорее всего, до самого вечера.
Эти слова звучали знакомо и повторялись часто. Константин много лет работал коммерческим директором крупной торговой компании, был круглосуточно погружён в работу и думал о ней даже дома. Его жизнь состояла из непрерывной череды встреч, переговоров, заседаний и командировок. Не услышав ничего нового, Елена привычно кивнула и пошла будить сыновей. Кроме Артёма у них с Константином был ещё один сын — Дмитрий, который был старше брата на четыре года. При этом разбудить Дмитрия оказывалось в четыре раза труднее, чем младшего. Мальчишки вообще были очень разными. Порой даже не верилось, что они родились в одной семье у одних родителей и выросли бок о бок.
Артём — жизнерадостный, активный, добрый парнишка, очень похожий одновременно на мать и отца. Если бы не постоянные ограничения из-за слабого здоровья, сковывавшие его по рукам и ногам с детства, он, наверное, уже перепробовал бы всё на свете, от разведения кроликов до прыжков с парашютом. Учёба давалась Артёму легко.
Дмитрий же был высоким, чуть сутулым подростком, унаследовавшим тёмные волосы и стального цвета глаза от какого-то дальнего родственника. Во всяком случае, внешне он сильно отличался от светловолосых, невысоких и кареглазых родителей и младшего брата. У Дмитрия оказался сложный характер. Парень был замкнут, обидчив, и к традиционным подростковым проблемам и комплексам у него добавлялась целая куча собственных. В противоположность брату учиться Дмитрий терпеть не мог и долгое время откровенно этим не занимался, прочно завоевав статус трудного подростка. Правда, в последнее время ситуация стала меняться к лучшему, но Лена, ставшая немного суеверной, боялась сглазить удачу и старалась лишний раз на эту тему не размышлять, просто радуясь каждому маленькому успеху, каждому крошечному шажку, сокращавшему расстояние между ними.
Елена взглянула на бодро вышагивающего из ванной, умытого до розовых щёк Артёма и со вздохом потянула на себя одеяло Дмитрия, из-под которого тут же послышалось недовольное бормотание.
— Лена, кстати, я хочу тебя попросить, — Константин, уже почти полностью одетый, поправлял у зеркала воротник рубашки. — Не могла бы ты сегодня освободиться с работы пораньше? Нам нужно оформить заказ на банкет. И было бы здорово, если бы ты подъехала в ресторан к четырём. Ну, ты знаешь, тот самый, где мы с тобой были в прошлом году. Тот, что недалеко от моего офиса. — Он повернулся к ней, и его взгляд стал серьёзным. — Лена, только, пожалуйста, не опаздывай, у меня будет совсем немного времени, а потом я убегаю на совещание.
— А когда это я опаздывала? — попробовала она сделать оскорблённое лицо.
— Почти всегда, милая, — бессовестно улыбнулся муж.
***
**Всё это она думала сегодня утром, до того как всё случилось.** Лена тяжело вздохнула и страдальчески поморщилась. Константин почему-то очень хотел отметить двадцатилетие их супружеской жизни и позвал на торжество нескольких близких друзей и родственников. Круг приглашённых был небольшим, но само мероприятие Елена считала совершенно ненужным и бессмысленным. Более того, мысли о нём вызывали в ней тоску по очень личным причинам.
— Слушай, Костя… — начала она усталым голосом.
— Я знаю всё, что ты думаешь и что сейчас скажешь, — мягко, но твёрдо прервал её муж. — Годовщину мы отмечать будем, и я очень хотел бы, чтобы ты на ней присутствовала. — Он иронично улыбнулся. — Так что жду тебя сегодня в ресторане к четырём. Там на месте всё окончательно и решим.
Костя поцеловал жену в щёку, как делал это каждое утро уже больше семи тысяч двухсот раз, и вышел из квартиры.
Большое зеркало в прихожей после его ухода освободилось, и Елена со вздохом уставилась на своё отражение. Ну и какой же тут банкет, даже в таком узком кругу, как выразился Константин? Мешки под глазами, отросшие тёмно-русые корни, которые ужасно контрастируют с выцветшим пепельным блондом, какие-то новые морщинки, маникюр в полном запустении. Если с волосами и лицом ещё можно было успеть что-то сделать за оставшиеся дни, то надежды втиснуться во что-то приличное из того, что висело в её шкафу, не оставалось. Несколько лишних килограммов, предательски осевших именно там, где они были меньше всего нужны, давно уже беспокоили Елену. Но не настолько, чтобы срочно бежать в спортзал или садиться на строгую диету. Сейчас же, даже если она не возьмёт в рот ни крошки до выходных и будет приседать по пятьсот раз в день, похудеть она всё равно не успеет. Потрясающий по красоте французский бархатный костюм с серебристым узором по краю юбки и жакета она всё-таки надела, но только для того, чтобы убедиться: в данный момент эта одежда сидит на ней как на корове седло, а красота самого седла ситуацию нисколько не спасает. Значит, нужно было выкроить время, чтобы объездить магазины и купить что-то более-менее приличное и подходящее.
А где новое платье или костюм, там и новые туфли. Господи, вот бы как-нибудь испариться на эти выходные, а потом внезапно и благополучно возникнуть обратно!
Можно было, конечно, попробовать сказать Константину, что ей не в чем идти, что она не успела привести себя в порядок. Погружённая в эти невесёлые мысли, Елена накормила и выпроводила из квартиры сыновей, оделась сама и поехала на работу.
— Ленка, привет! Тебя на когда записывать? — раздался в телефонной трубке требовательный и настойчивый голос подруги Инны.
— Куда это записывать? — перепугалась Лена.
— Да не придуривайся ты! — фыркнула Инна.
Когда-то они вместе закончили экономический факультет университета, но Инна быстро разочаровалась в себе как в экономисте, прошла дополнительные курсы и стала отличным парикмахером-стилистом. Много лет, дружа с Леной, она считала себя ответственной за внешний вид подруги.
— На покраску, на стрижку — когда придёшь? Мне твой муж позвонил. Вот что значит настоящий мужчина! Сказал, что сама-то ты вряд ли вспомнишь, что нужно привести себя в порядок. Вот он меня и попросил тебе время назначить. Давай, определяйся!
Да, это был сильный ход. Константин явно отрезал ей все пути к отступлению.
— Ну, давай сегодня вечером, — нехотя промямлила Елена.
— Энтузиазма не слышу! — воскликнула никогда не унывающая Инна. — Ладно, записываю тебя на восемь часов, чтобы была как штык! А то ты, между прочим, хоть мне и подруга, а на вашу годовщину меня даже не пригласила. Ладно, проехали. Зато муж у тебя заботливый и порядочный — сам позвонил и позвал. Я обязательно приду и не собираюсь там умирать со стыда при твоём виде. Представляю, что у тебя на голове творится! Всё, до вечера.
Елена работала заместителем главного бухгалтера в коммерческой фирме. С начальницей у неё сложились вполне хорошие отношения. А после того как Лена отправила уже не молодую, но активно молодящуюся женщину всё к той же Инне, и та своими волшебными ножницами сотворила настоящее чудо, убрав десять лет возраста, главбух и вовсе прониклась к своей заместительнице благодарностью. Поэтому уехать с работы пораньше в случае необходимости для Лены не составляло никакой проблемы.
Не теряя времени, она решила по дороге в ресторан заехать в пару магазинов. С грустью убедившись, что одежда привычного размера на неё категорически не налезает, а к покупке вещей большего размера она ещё не была готова морально, Лена потерпев поражение, отступила с поля боя. До назначенной Костей встречи оставался ещё целый час. Ресторан, где планировалось торжество, Елене очень нравился, хотя в принципе она не была большим любителем подобных мест. Заведение было тихим, стильным, с отличной кухней. Последняя мысль снова погрузила её в грусть о собственной фигуре и окончательно отбила желание заезжать куда-то ещё и примерять красивые, но раздражающе узкие наряды.
«Пойду в ресторан, сяду в уголке и подожду Костю», — решила она, взглянув на часы.
Зал этого ресторана подкупал своей удивительной планировкой. Он был большим и вместительным, но при этом каждый столик оказывался словно изолированным от других, что создавало особое ощущение уюта и спокойствия. Улыбчивый молодой официант проводил её в дальний угол зала и усадил за столик, отгороженный с одной стороны невысокой лёгкой перегородкой. Зал в это рабочее время дня был почти пуст. Парень с плохо скрываемым неодобрением принёс её скромный заказ — овощной салат и зелёный чай — и с чуть оскорблённым видом удалился. Она скучающим взглядом обвела помещение.
Продолжение: