Утро было пасмурное, душное и тихое, как перед грозой.
Омела позавтракала и позвонила Роме. Он обещал подойти к её дому через полчаса.
В то лето, Роман набился в гости к Тимуру один, без отца. Тем более, что его мама уже пошла на поправку и пройденная реабилитация помогла ей самостоятельно садиться и вставать с опорами. Ему же, хотелось общаться с Омелой, зацепила его эта девчонка не на шутку.
Рома позвонил Омеле, когда уже стоял у ворот. Она вышла в том же, что и вчера, только волосы распустила, они были почти до пояса. Они пошли в сторону кладбища.
– Пошли, я и тебе покажу шикарно красивое место! – звонко сказала Омела.
– О! Это очень круто! Здесь за каждым поворотом красота! – восхищался Рома.
Парочка подростков дошли до заветного места и сидели на камне, любуясь видом.
А потом, внезапно, Рома поцеловал Лену в щёчку, а потом во вторую, а потом в губки. Она рассмеялась.
– Я, похоже, влюбился в тебя! – сказал Рома.
– Ты мне тоже очень нравишься! – радостно сказала Омела.
До обеда, они находились там, пока небо не стало ещё темнее.
– Похоже, гроза будет, всё-таки. Пошли домой, а то далеко ушли. –сказал Рома и потянул Омелу за руку, направляясь в обратную сторону.
– Да, успеем! Она ещё не скоро! – смеялась Омела.
– Нет уж, пошли! – сказал Рома и пошёл.
Омела же, вскоре, свернула с тропы и пошла мимо могил, крикнув:
– Я хочу навестить могилу отца! Ты за мной не ходи! Иди на дорогу, там встретимся!
– Во, нормально?! Я тоже хочу посмотреть, где похоронен твой папа! – возмутился Рома и пошёл следом.
Как бы Омела ни просила не ходить, он всё равно пошёл. Ей пришлось рассказать, почему он похоронен между кустов, на отшибе. Рома вздохнул и сказал:
– Значит, натворил чего-то непростительного, что уже не мог с этим жить.
Они успели вернуться и разойтись по домам, прежде, чем началась гроза.
– Что-то ты стала раздетая щеголять. Неужели этот мальчик на тебя так подействовал?! – удивлённо спросила Резеда, когда Омела пришла на кухню.
– Можно и так сказать. Да и вообще, я красивая, пускай любуются люди! – ответила она.
– Но, они тобой не должны любоваться. К тому же, ты выходила в домашней одежде. Не знаю, что теперь люди про тебя подумают. – сказала мачеха, поставив перед падчерицей тарелку с супом.
– Ой, да наплевать! Лето на дворе, что кутаться? Прошлым летом мне было хорошо в одежде, а нынче, хоть кожу снимай! Жарко мне, и всё тут! – сказала Омела и начала есть.
– Резко так ей жарко стало! Второй день, как. Это ты перед мальчиком так выделываешься, видно же. – ехидно сказала Резеда.
– Ну и что с того? Я русская, крещёная. У нас нет обязаловки это всё носить. Красиво, не спорю. Мне нравится. Но, как же это хорошо – ветер в волосах! – сказала Омела и продолжила есть.
– Только, не делай, как Роза. – сказала Резеда.
Омела молча ела. Аппетит у неё был зверский, мела всё подряд!
За окном сверкали молнии, грохотал гром, шёл дождь.
*****
Роман оставался в селе Омелы до сентября. Они каждый день встречались и гуляли вместе, под осуждения сельчан, которым такое поведение было не по нраву.
Когда началась учебная пора, Омела вспомнила про хиджаб и скромность. Однако, одноклассники над ней смеялись и называли лицемеркой. Она же, не обращала на них внимания и старалась хорошо учиться.
Первая четверть пролетела быстро и незаметно.
Каникулы были полны разборок с Аминой и Мадиной, которые устраивали истерики по любому поводу, и даже дрались между собой.
Дошли они до того, что стали просить отца об расселении. В итоге, Мурад упросил Омелу освободить комнату, чтобы там жила Мадина, которая постоянно завидовала её небольшой площади и окошку в сад.
Омела перешла в комнату, где жили Роза с Дашей. Она пустовала без них. Омела тоже жила с ними, пока была маленькая. Там ей одной было неуютно, слишком уж большая комната. Не долго думая, она пошла к Резеде, просить о том, чтобы Мунир жил с ней, ведь он ещё маленький, даже ещё шести не было. Вместе – поваднее. Но, мачеха начала возмущаться и запрещать. Мурад вмешался и разрешил Муниру жить с Омелой в одной комнате. За одно, расширить гостиную до её родных размеров. При этом, муж мачехи сказал Омеле наедине:
– Думаю, что это не надолго. Эти перебясятся и снова будут жить в одной комнате. А ты пойдёшь в свою. К Муниру, через год-полтора, мы Магомеда подселим. Не волнуйся, всё будет хорошо!
Мурад здорово изменился в лучшую сторону. Он стал много работать, а дома он часто читал книги, что шло ему на пользу.
Только вот Резеда... Никак она не хотела корректировать своё поведение. Омела, глядя на неё, думала: "Что же эти две истерики её мамой не называют? Пора бы уже. Одинаковые, как родные".
Потом, незаметно пролетела и вторая четверть учебного года.
Стояли первые деньки нового года. Выпал снег. Ночами на горы и село опускался туман, на деревьях образовывался иней, а воздух был чистый, слегка морозный.
В один из новогодних вечеров, Мурад решил прогуляться. Предложение было озвучено за ужином. Резеда резко отказалась. Мунир с Магомедом смотрели мультики. Амина сидела в телефоне, а Мадина читала какой-то фантастический роман, взяв на каникулы книжку в библиотеке. Омела же, планировала полистать каталог с косметикой, чтобы попросить Резеду заказать то, что ей нужно. Но, видя, что никто не хочет составить компанию Мураду, она согласилась идти с ним.
Гуляли они во улочкам села пару часов. Всё это время, Мурад перебирал чётки, читая вирд, а Омела просто шла рядом, думая о чём-то своём.
– Слушай, а ведь тебе в этом году 14 лет будет, паспорт получишь! Надо будет праздник устроить. – сказал, прервав молитву, Мурад.
– Два! День Рождения и День Паспорта! – заулыбалась Омела.
– Скажи, а где у тебя чётки, которые муфтий подарил? – спросил Мурад.
– Дома. В надёжном месте. – ответила Омела.
– Ты не теряй и не выбрасывай. Ничего мистического, просто этот подарок может спасти тебе жизнь, причём не один раз. Береги их. – сказал Мурад, будто получив откровение Свыше.
Омела засмеялась и спросила:
– Неужели выкину?! Они же такие красивые! А как они мне могут жизнь спасти?
– В жизни всякое бывает. Вот, даже объяснить не могу! Но, такие подарки просто так не дарят, причём такие люди, как духовные наставники. – улыбнулся Мурад.
Омела, вдруг, увидела в нём родного человека. С чего бы? Но, на душевном уровне, возможно всякое. Она обняла его, поцеловала в щёку и сказала:
– Папа, я люблю тебя! У меня три папы, но ты – самый лучший!
– Ой, ты мне омовение испортила! – шутливо изменив голос, сказал Мурад.
– Оно не дороже, чем добрые отношения между нами. Ещё раз умоешься! – сказала Омела и пошла дальше.
Мурад окликнул её:
– Не, я туда не пойду. Пошли домой!
Омела резко развернулась и они пошли к дому.
– Чудесный вечер! – сказала Омела, фотографируя пустынную улицу, где не было никого, кроме неё и Мурада.
– Очень! Мне нравится такая погода. Одно подозрительно: почему никто не идёт в гости и не возвращается из гостей? За всё это время только две машины и три человека мы с тобой встретили. Странно... – задумчиво произнёс Мурад.
– Нормально! Это, чтобы мы погуляли спокойно и сплетни не рождались. – сказала Омела.
– Ну, сплетни! Они родятся и без нас. Про тебя уже легенды, наверное, ходят, да? – спросил Мурад.
– Не совсем. Меня одноклассники лицемеркой поначалу называли, но уже молчат. Что они там думают и о чём за спиной говорят, я и знать не хочу! Я себя знаю, что мы с Ромой, так же, как и с тобой сейчас, просто гуляли. А я побывала русской девчонкой, без заморочек с одеждой. Всего лишь. А они... бурная фантазия у некоторых. – вздохнула Омела.
– Да, брось! Правильно, что не обращаешь внимание. Живи спокойно, учись. Я с некоторыми взрослыми людьми разговаривал, которым твоё поведение не понравилось. Объяснил им, что ни о какой любви и ранней свадьбе речи не идёт, что вы просто русские и вам интересно вместе. Меня поняли правильно. Но, если этот Рома опять летом приедет, я тебе не советую в таком же виде гулять. Всё-таки, здесь свои правила: после получения паспорта, ты уже невеста, считай. Не снимай больше хиджаб в селе. Когда в Махачкалу поедешь, как хочешь одевайся, а тут не надо. Многие думают, что ты мусульманка, кто-то был на том мавлиде у имама... Имей ввиду. Знают, что ты была на приёме у муфтия. Понимаешь? – серьёзно говорил Мурад.
– Ясно. Да и не хочу я раздеваться, мне нравится эта одежда и платки. Я за них глотку перегрызу, если снять заставят. Просто, когда мы с Ромой гуляли, ходили в горы, захотелось, как в раннем детстве, чтобы ветер в волосах гулял, чтобы одежды было мало. Но, в раздетости много минусов. Руки и ноги в царапинах, в волосах какой-то мусор, долго расчёсывать пришлось. Можно залезть на гору или подойти к морю, а там уже и снять платок, чтобы поймать эти классные ощущения. Но я-то везде лазила. Оттуда и царапины были, и синяки. Во всей этой одежде я аккуратнее: мне её жалко пачкать, я боюсь разорвать. Понимаешь, я над этим часто думаю. Обещаю, что не буду больше никого провоцировать. – сказала Омела.
– А что тебе мешает принять ислам? Ты же много знаешь, даже Коран можешь цитировать. Что тебя останавливает? – спросил Мурад.
– Да, я тут многое про ислам читаю. Иногда, хочется присоединиться, когда вы молитесь. Но, что-то никак не пускает. Внутри сопротивление, не понятно, чему именно. Переходный возраст у меня! – сказала Омела.
– Конечно! Есть на что свалить. – улыбнулся Мурад.
По приходу домой, на них накинулась Резеда:
– Вы почему так долго? Больше двух часов гуляли! Что за нечисть вас попутала? Нельзя так долго вдвоём находится!
– Ты, мать, папу не ругай, да и меня не надо! Кто тебе не давал идти? – Омела пыталась переорать мачеху.
– Он тебе не папа! – закричала Амина.
– Садом и Геморрой, а не жена. Я зубы чистить. – буркнул Мурад и пошёл в ванную комнату.
Омела ушла в комнату, где сидел Мунир и плакал. Она спросила его:
– Что случилось?
– Мама не разрешает мне сидеть с братиком! Она говорит, что я плохо на него действую! – рыдал Мунир.
– Это уже слишком! – разозлилась Омела и пошла на разборки с мачехой.
Они долго спорили на кухне. Резеда приводила абсолютно безосновательные доводы о том, что Магомед не может уснуть без Мунира, что он плохо ест без него. Омела ещё раз убедилась в том, что мачеха – ненормальная тётка, с дикобразами в голове.
Мурад же, видя и слыша это безумие, сказал ей, стукнув по столу кулаком:
– Если эта дурь не прекратится, я лишу тебя родительских прав и права собственности! Поедешь в свою Астрахань, четвёртого мужика искать!
– Это я тебя выставлю из дома! – закричала Резеда.
– Роза – совершеннолетняя наследница, а ты – никто! – сказал, на повышенных тонах, Мурад.
– Дом мой, по документам! – не унималась Резеда.
– Долго, что ли, доказать твою невменяемость?! Да у тебя вид, как у бешеной собаки! Тебя к детям вообще нельзя подпускать, если честно! Я уже не могу это терпеть! – заорал Мурад.
– Забирай всех! Валите отсюда! Я одна тут буду жить! – напирая на мужа, кричала Резеда, раскрасневшись.
– Псих на выходных. – сказала Омела и ушла утешать Мунира.
Резеда накинулась на мужа с кулаками. Они долго ещё выясняли отношения, уже в гостиной.
Потом, она слышала, как скандалили дочки Мурада, сцепившись возле лестницы.
Мунир же, наплакавшись, уснул, прижавшись с Омеле. Вскоре, ею тоже овладел сон.
Продолжение следует...