— Марина, ты пойми, время не стоит на месте, — Степан Игоревич, мой начальник, даже не смотрел мне в глаза. Он увлеченно разглядывал носки своих туфель, словно там был написан сценарий моего увольнения. — Нам нужна свежая кровь, новые идеи, драйв. Ты профессионал, спору нет, но… ты засиделась. Мы решили не продлевать контракт.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё каменеет. В груди разливался горький холод несправедливости. Двенадцать лет. Двенадцать лет я выстраивала финансовый отдел этой компании с нуля, вкладывая в него душу, а не только цифры. Пережила три кризиса, две налоговые проверки и сотни бессонных ночей перед сдачей годового отчета.
— И кто же этот «драйвовый» преемник? — мой голос прозвучал на удивление спокойно, хотя руки предательски дрожали под столом.
Дверь распахнулась, и в кабинет, нарушая деловую тишину, вплыло облако приторного парфюма. Девушка лет двадцати пяти в экстремально коротком жакете и с улыбкой хозяйки жизни.
— Познакомься, это Кристина. Племянница нашего учредителя. Красный диплом, стажировка в Лондоне. Она теперь твой руководитель. У тебя неделя на передачу дел.
Передача дел превратилась в фарс. Кристина слушала мои объяснения по поводу дебиторской задолженности и специфики наших контрагентов, лениво листая ленту в телефоне.
— Марина, боже, зачем эти громоздкие таблицы? Сейчас всё делает нейросеть, — она пренебрежительно махнула рукой с идеальным маникюром. — Вы застряли в прошлом веке, здесь нужен креативный подход.
На седьмой день я собрала свои вещи. Старая кружка, кактус, блокнот с записями — вся моя жизнь уместилась в одну картонную коробку. Коллеги сочувственно молчали, отводя взгляды, а Степан Игоревич уже заказывал новый кожаный трон для «золотой девочки».
Первую неделю я просто спала, наслаждаясь тишиной. Потом уехала на дачу, подальше от городского шума и предательских мыслей. А на третью неделю мой телефон, который я считала навсегда замолчавшим, начал буквально «разрываться» от уведомлений.
«Марина, добрый день! Не подскажете пароль от архива за 2022 год?»
«Марина, тут банк заблокировал платеж, Кристина в истерике…»
Я не отвечала. Я имела на это полное право: мой контракт был расторгнут, а вместе с ним — и моя ответственность.
Ровно через месяц, в среду, у моей калитки затормозил черный джип компании. Из него вышел Степан Игоревич. Выглядел он осунувшимся и потерянным: мешки под глазами, дергающееся веко, мятая рубашка.
— Марина… — начал он, переминаясь с ноги на ногу на пыльной дороге. — Нам надо поговорить. По-человечески.
— О драйве и свежей крови? — я невозмутимо поливала гортензии, вдыхая аромат сырой земли.
— Марин, не надо язвить. Кристина… она способная, но реальность оказалась жестче Лондона. Из-за её «инноваций» зависли контракты на сорок миллионов. Налоговая выставила штраф, потому что она решила, что отчетность — это творческий процесс. Учредитель в ярости. Половина отдела написала заявления.
Я продолжала поливать цветы, чувствуя тихое торжество.
— А я тут при чем? У Кристины же красный диплом.
— Марин, вернись. Кристину перевели… в маркетинг, картинки рисовать. Нам нужен аудит и спасение компании. Прямо завтра.
Я отставила лейку и посмотрела на него в упор, чувствуя, как возвращается моя прежняя уверенность.
— Завтра не получится. У меня по плану обрезка роз. И вообще, Степан Игоревич, я теперь дорого стою. Мой «устаревший» опыт, как выяснилось, — это фундамент, на котором держится ваш бизнес.
— Любые деньги! — выпалил он, и в его голосе слышалось отчаяние. — Двойной оклад!
— Тройной, — холодно поправила я. — И официальный контракт на три года с пунктом о выплате годовой компенсации при увольнении. Плюс — право лично формировать штат. Никаких протеже в радиусе километра.
Степан Игоревич сглотнул. Он понимал, что я держу его за горло. Если через три дня они не подадут профессионально выверенные декларации, компанию ждут такие санкции, что проще будет закрыться.
— Согласен. Завтра в десять машина будет у тебя.
Когда джип скрылся за поворотом, я села в кресло-качалку. Вечернее солнце мягко золотило верхушки деревьев.
На следующее утро я вошла в офис. Кристины не было видно, зато отдел встретил меня оглушительными аплодисментами. На моем столе стоял огромный букет белых лилий, а Степан Игоревич лично принес мне кофе, старательно избегая моего взгляда.
Иногда нужно уйти, чтобы все поняли: «свежая кровь» — это хорошо для обложки журнала, но чтобы механизм работал в суровой реальности, нужны опыт, стальные нервы и тот самый профессионализм, который не купишь ни за какие дипломы Лондона.
Присоединяйтесь к нам!
С этим читают: