— Лен, ты представляешь, Вадик опять задерживается на работе! — Оксана нервно теребила салфетку, сидя за столиком в кафе напротив подруги. — Третий раз за неделю! И это при том, что мы с ним должны были ехать к нотариусу, завещание бабушкино оформлять.
Лена сочувственно кивнула, помешивая кофе.
— Может, правда завал на работе? Ты же знаешь, как у них сейчас с этим проектом.
— Да какой завал! — Оксана махнула рукой. — Я вчера случайно его телефон взяла, перепутала с моим. Там переписка с какой-то Аленой. «Спасибо за вчерашний вечер», «мне тоже было хорошо». Понимаешь?
Лена замерла, её лицо на секунду исказилось странной гримасой, но Оксана этого не заметила — она смотрела в окно, где моросил мелкий дождь.
— И что ты... что планируешь делать? — осторожно спросила Лена.
— Пока ничего. Хочу точно узнать. А вообще — устала я от этой жизни. Живём с его родителями в их квартире, места никакого, свекровь вечно лезет со своими советами. Ипотеку мы не потянем с нашими зарплатами, а накопить на первоначальный взнос — это годы. И вот бабушка оставила мне в наследство свою однокомнатную. Не ахти что, конечно, но хоть своя. Думала, продадим, добавим и купим что-то побольше.
Лена молчала, внимательно изучая рисунок на пенке капучино.
— А бабушка только тебе оставила? — вдруг спросила она.
— Ну да, мы с ней были очень близки. Она меня практически вырастила, пока родители работали. Я у неё каждые каникулы проводила, на даче помогала, в огороде копалась. Помнишь, я тебе фотки показывала?
— Помню, — Лена улыбнулась какой-то странной улыбкой. — И когда к нотариусу идёте?
— Вот в четверг собирались, но Вадик сказал, что не сможет, какая-то срочная встреча намечается. Хотя какая встреча в восемь вечера, спрашивается?
— Слушай, а может, это я с тобой схожу? — неожиданно предложила Лена. — Для моральной поддержки. Всё равно в четверг свободна.
Оксана с благодарностью посмотрела на подругу.
— Да ну, зачем тебе это? Там же скучно невероятно, документы, печати...
— Да ладно! Мы же с тобой сколько лет дружим? Четырнадцать? Я просто рядом побуду, потом пойдём куда-нибудь, отметим твоё новоприобретение.
Оксана расплылась в улыбке.
— Лен, ты лучшая! Я так рада, что ты у меня есть. Иногда кажется, что только с тобой и можно по душам поговорить.
В четверг они встретились у нотариальной конторы. Лена пришла раньше, стояла у входа в каком-то непривычно деловом костюме.
— Ого, как ты вырядилась! — удивилась Оксана. — Собеседование что ли?
— Просто решила поменять стиль, — пожала плечами Лена. — Пойдём?
Нотариус, полная дама лет пятидесяти, встретила их приветливо.
— Проходите, присаживайтесь. Значит, вопрос по вступлению в наследство?
— Да, — Оксана достала папку с документами. — Моя бабушка, Евгения Павловна Сомова, оставила мне квартиру. Вот свидетельство о праве на наследство.
Нотариус взяла бумаги, надела очки.
— Сомова Евгения Павловна... Минуточку.
Она повернулась к компьютеру, что-то ввела, нахмурилась.
— А вы кем приходитесь покойной?
— Внучкой. Единственной, между прочим.
— Понятно, — нотариус сняла очки, внимательно посмотрела на Оксану, потом на Лену. — У меня тут действительно есть завещание Евгении Павловны Сомовой. Только вот наследницей в нём указана другая особа.
— Как это другая? — Оксана почувствовала, как холодеет спина. — Какая другая?
— Елена Викторовна Кравцова.
В комнате повисла звенящая тишина. Оксана медленно повернулась к подруге. Лена сидела очень ровно, лицо у неё было спокойным, почти безразличным.
— Лен? Это... это какая-то ошибка, правда?
— Никакой ошибки, — тихо ответила Лена. — Евгения Павловна действительно переписала завещание на меня. Три месяца назад.
— Что? — голос Оксаны дрогнул. — Что ты несёшь? Какое завещание? Бабушка же была...
— При ясном уме и твёрдой памяти, — закончила Лена. — Я регулярно навещала её последние полгода. Приезжала, помогала, в магазин ходила, готовила. Мы много разговаривали.
— Ты... ты навещала мою бабушку? — Оксана не верила своим ушам. — Зачем?
— Вообще-то я просто хотела помочь старенькому человеку, который остался один, — Лена впервые за весь разговор посмотрела Оксане в глаза. — Потому что его единственная внучка была слишком занята своей жизнью, чтобы вспомнить о бабушке.
— Да как ты смеешь! — Оксана вскочила. — Я любила её!
— Настолько, что не приезжала к ней почти год? — спокойно парировала Лена. — Евгения Павловна рассказывала мне, как ждала тебя прошлым летом на дачу. Накрывала на стол, высматривала в окно. А ты даже не позвонила предупредить, что передумала ехать. Помнишь, уехала с Вадиком к морю?
— Это... это было один раз!
— Один раз? — Лена усмехнулась. — На её восьмидесятилетие ты тоже не приехала. Прислала открытку. Через две недели после даты рождения. Твоя бабушка плакала, знаешь? Я видела.
— Откуда ты вообще её знала? — в голосе Оксаны появились истерические нотки.
— Случайно познакомились в поликлинике. Разговорились, она упомянула, что внучка обещала приехать, но вечно откладывает. Я предложила помочь ей с сумками дойти до дома. А потом... просто продолжила помогать. Она была очень одинокой, понимаешь? И очень добрым человеком.
— И решила отблагодарить тебя квартирой, — зло бросила Оксана. — Как удобно! Втёрлась в доверие к старушке, которая начала забывать...
— Ничего она не забывала! — резко оборвала Лена. — У неё была идеальная память. И она прекрасно понимала, что делала. Хочешь знать, что она мне сказала, когда составляла завещание? «Пусть квартира достанется тому, кому я не безразлична. Оксана получит деньги и документы — там достаточно. А жильё должно достаться человеку, который не бросил меня доживать век в одиночестве».
Нотариус деликатно покашляла.
— Дамы, может, обсудите это в другом месте?
— Нет, мы сейчас всё обсудим, — Оксана сжала кулаки. — Ты знаешь, что это моё законное наследство? Я могу оспорить завещание!
— Можешь попробовать, — Лена пожала плечами. — Только на каком основании? Евгения Павловна была дееспособна, завещание составлено по всем правилам, есть свидетели. А главное — есть записи с камер видеонаблюдения в этой конторе, где видно, что твоя бабушка была в здравом уме и сама настояла на переоформлении документов.
— Ты... ты подстроила всё это! — выкрикнула Оксана. — Ты специально подлизывалась к ней, чтобы получить квартиру!
— Я заботилась о ней. Это называется «быть человеком», если ты вдруг забыла. Между прочим, последние две недели я практически жила у неё, когда ей стало совсем плохо. Врачей вызывала, лекарства покупала. А где была ты?
— Я не знала, что ей плохо!
— Потому что не интересовалась! — впервые Лена повысила голос. — Я тебе намекала! Помнишь, месяц назад спрашивала, как там твоя бабушка? Ты отмахнулась: «Да всё нормально, она крепкая». Ты даже позвонить ей не удосужилась!
Оксана молчала, сжимая и разжимая кулаки. По щекам её текли слёзы — от обиды, злости и где-то глубоко — от стыда.
— Четырнадцать лет дружбы, — наконец выдавила она. — Четырнадцать лет я тебе доверяла. Рассказывала обо всём. А ты...
— А я слушала, — жёстко ответила Лена. — Слушала, как ты жалуешься на жизнь, на мужа, на свекровь, на нехватку денег. Но при этом находишь средства на маникюр каждую неделю, на новую сумку, на отпуск. А на билет до бабушкиной дачи — сто пятьдесят километров — средства не находятся.
— Это другое...
— Ничего не другое! — Лена встала, взяла сумку. — Знаешь, что самое печальное? Евгения Павловна до последнего надеялась, что ты приедешь. Говорила: «Оксаночка занятая, у неё своя жизнь, я понимаю». Она тебя оправдывала! А ты даже на похороны не пришла.
— На какие похороны? — Оксана побледнела. — Когда это было?
— Две недели назад. Я тебе писала в мессенджер. Ты ответила: «Извини, очень занята, созвонимся позже».
Оксана судорожно полезла в телефон, пролистала переписку. Действительно — сообщение от Лены: «Оксан, мне нужно с тобой серьёзно поговорить насчёт твоей бабушки». А её ответ: «Лен, прости, сейчас совсем некогда, напишу вечером». И действительно не написала, забыла.
— Я... я думала, ты про что-то обычное...
— Про что-то обычное, — повторила Лена с горечью. — Знаешь, я действительно хотела рассказать тебе всё честно. До того, как пойти к нотариусу. Но потом подумала: а зачем? Ты всё равно не поймёшь. Для тебя люди ценны, только пока они могут что-то дать. Я была тебе нужна, пока слушала твои жалобы и поддерживала твои решения. Бабушка была тебе нужна, пока давала деньги на день рождения. Вадик нужен, пока обеспечивает. А когда я попросила тебя помочь мне с переездом в прошлом месяце — ты сказала, что у тебя болит спина.
— Она действительно болела!
— Зато в субботу ты отлично сходила на фитнес, — язвительно заметила Лена. — Фотки в сторис выкладывала.
Оксана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, что говорила Лена, было правдой. Неприятной, обжигающей, но правдой.
— Ты могла сказать мне напрямую, что я плохая внучка, — тихо произнесла она. — А не вот это всё... подковёрное.
— Подковёрное? — Лена усмехнулась. — Я год наблюдала, как ты находишь отговорки, чтобы не навестить единственного родного человека. Я видела, как Евгения Павловна сидит у окна и ждёт. Как она оправдывает тебя перед соседками: «Внучка приедет, она просто работает много». Я слушала, как она плачет по ночам от одиночества. А потом слушала тебя, как ты мне рассказываешь про новый сериал, который не оторвёшься смотреть.
— Хватит! — Оксана закрыла лицо руками. — Хватит!
— Знаешь, что самое обидное? — Лена уже направлялась к выходу, но обернулась. — Я действительно дружила с тобой. Искренне. Считала тебя близким человеком. А потом поняла, что дружба для тебя — это когда тебе удобно. Когда нужно выговориться — я тут. Когда помочь — я занята. И с бабушкой у тебя была такая же «дружба».
— Ты не имела права распоряжаться моим наследством!
— Я не распоряжалась. Это сделала Евгения Павловна. Собственноручно. И знаешь что? Она была счастлива последние месяцы жизни. Потому что рядом был человек, которому она была не безразлична. Не как источник квартирного вопроса, не как источник денег на праздники. А как человек.
Лена вышла, оставив Оксану стоять посреди кабинета с размазанной тушью и комом в горле.
Нотариус тактично протянула ей салфетку.
— Вам нужно время, чтобы прийти в себя?
Оксана молча кивнула. Она опустилась на стул, всё ещё не в силах поверить в произошедшее.
Вечером она сидела дома одна — Вадик, как обычно, задерживался. Она смотрела на экран телефона, где висело последнее непрочитанное сообщение от бабушки, отправленное четыре месяца назад: «Оксаночка, как ты там? Давно не звонила, соскучилась». Она собиралась ответить, честное слово, собиралась. Но как-то отвлеклась, забыла, а потом... потом уже казалось неловким писать так поздно.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Это Лена. Удаляю твой контакт. Евгения Павловна просила передать тебе коробку с семейными фотографиями и её обручальное кольцо. Оно лежит в ячейке камеры хранения на вокзале, ключ вышлю почтой. Она хотела, чтобы ты помнила, что любила тебя до конца. Даже если ты не могла найти время показать, что любишь её. Не пиши мне больше».
Оксана зажала телефон в руке, глядя в потолок. Квартира была потеряна, бабушка — тоже, а теперь ещё и подруга, которая, как оказалось, была более честной, чем ей хотелось признавать.
И самое страшное — она понимала, что Лена была права. Во всём. Абсолютно во всём.
Но признавать это было слишком больно.
Присоединяйтесь к нам!