Парадоксально, но чем сильнее мы стремимся к близости, тем изощреннее строим баррикады на пути к ней. Думается, проблема кроется не столько в отсутствии достойных кандидатов, сколько в ментальном багаже, который мы, словно ненужный бабушкин сервиз, тащим за собой из родительского дома.
Этот набор ложных установок мешает увидеть реального человека за дымовой завесой идеализированных ожиданий. Мы выходим на рынок отношений не с открытым сердцем, а со списком требований, больше напоминающим техническое задание для робота, чем запрос на живое человеческое тепло. И, надо признать, эта стратегия ведет в тупик с пугающей неизбежностью.
Одной из самых вредоносных идей является миф о «второй половинке». Поразительно, с какой настойчивостью люди ищут некий идеальный пазл, который должен совпасть с ними без малейшего зазора.
Эрих Фромм, вероятно, назвал бы это проявлением инфантильности и неспособности к труду любви. Зрелость подсказывает, что здоровый союз возможен только между двумя цельными, автономными личностями, а не между двумя нуждающимися, ищущими протез для своей неполноценности.
Отношения — это не статика, это динамический процесс, где «правильность» партнера определяется не его исходными данными, а готовностью работать над связью. Платон с его андрогинами, конечно, создал красивую легенду, но в реальности поиск «половинки» — это путь к неврозу.
Не менее разрушительна вера в то, что партнер должен заменить собой весь мир. «Ты для меня все» — звучит романтично только в дешевых песнях; в жизни это формула удушья. Жак Лакан справедливо замечал, что требовать от другого заполнить вашу внутреннюю пустоту («нехватку») — значит обречь его на роль функции, а не субъекта.
Требовать, чтобы муж или жена были одновременно другом, любовником, психотерапевтом и соратником, значит возлагать на них непосильную ношу. У каждого должна быть территория вне пары.
Другая распространенная иллюзия, которую культивирует масскульт и ТВ, касается механики чувств. Мы приучены фильмами и дешевыми романами ждать мгновенной искры, любви с первого взгляда. Ибо нас приучили, что истинная, "подлинная" связь не требует труда. Это, смею заверить, опаснейшее заблуждение.
Симпатия, разумеется, может возникнуть мгновенно, но любовь — это результат длительного взаимодействия. Убеждение, что все должно происходить «естественно и без труда», в итоге ведет к тому, что при первых же сложностях люди пасуют, принимая нормальные этапы притирки за признак несовместимости. Джон Готтман, исследователь брака, давно доказал: успешные пары — это не те, кто не ссорится, а те, кто умеет чинить отношения после конфликта.
Наконец, стоит упомянуть о диктатуре счастья. Нам внушили, что в правильных отношениях царит вечная эйфория, а конфликты — это патология. В действительности, требование стерильности и отсутствия боли — это требование смерти, ибо только мертвое не болит и не меняется.
Живые люди несовершенны, они раздражают, они имеют иное мнение, они стареют. Если мы не готовы принять эту инаковость другого, мы обрекаем себя на одиночество вдвоем или, что чаще, на бесконечный перебор партнеров в поисках несуществующего идеала. Отказ от этих инфантильных фантазий может стать первым шагом к построению чего-то настоящего, пусть и не глянцевого.