Неделя после суда погрузилась в… запах хлорки.
В девять утра понедельника в «дом с башнями» вторгся десант. Пять крепких женщин в одинаковых синих комбинезонах и мужчина с гигантским промышленным пылесосом. Неразговорчивые. Они просто начали методично и молчаливо отрабатывать аванс.
А работы было непочатый край.
Изольда Павловна заперлась в своей спальне. Она сидела на кровати, обняв Маркизу, и вздрагивала каждый раз, когда за стеной ревел «Керхер» -там клинеры отпаривали вековой жир с кухонного фартука.
- Они уничтожают мой запах , Костя. Жизнь списывают в утиль, - жаловалась Изольда, когда Костя приносил ей чай. - А теперь квартира пахнет безлико... Как бездушный гостиничный номер.
- Этот освежитель называется Альпийская свежесть, - успокаивал её Костя, хотя сам морщился от едкой химической отдушки. — Виталий наверное хочет, чтобы вам дышалось легко. Как в горах.
- Мой сын хочет чтобы я жила в вакууме! Без запахов, без звуков, без впечатлений, - сетовала Изольда. - Чтобы моя жизнь стала совсем безликой. Вот чего он добивается.
В гостиной, посреди разгрома, на диване (уже очищенном от сажи, но все еще влажном) сидела Нина. Вокруг неё громоздились чемоданы. Кипела своя инвентаризация.
- Кошмар... - бормотала она, перебирая вешалки. – Платье от Valentino, надето один раз на корпоратив... Купила за сто тысяч. Если продавать на «Авито», теперь дай бог за двадцать возьмут. Туфли «Джимми Чу», каблук сбит... Черт! Тоже придется отдавать по дешёвке.
Нина распродавала гардероб. Всё, что нажито непосильным трудом…
Эдик, как выяснилось, не ограничился только тем, что бросил беззаветно влюбленную в него Нину. Нет, этого ему было мало. Он еще и прихватил с собой её «заначку» — конверт с наличными. Карты самой Нины были пусты, кредитки заблокированы банками за просрочки. Когда брат посоветовал ей «Крутиться самой», он даже не подразумевал, насколько близок он был к истине.
Костя подошел к ней.
- Как идет торговля? Твои «сокровища» пользуются спросом?
- Да вообще тухло, - огрызнулась Нина, фотографируя сумочку на фоне стены. - Представляешь, мне написала какая-то курица: «Куплю вашу шубу за пятьдесят тысяч, если подвезете в Купчино». Шубу! Норковую! За полтинник! Да я её лучше моли скормлю!
- Может, рано ты надумала от шубы избавляться? – осторожно спросил Костя. – Зима близко. У нас тут из окон дует, несмотря на мои усилия по заклеиванию щелей.
Он пытался прощупать почву, чтобы определить степень решительности Нины.
- Я в ней выгляжу как содержанка на пенсии, - горько усмехнулась она. - Мне нужны деньги, Костя. Виталька присылает продукты: гречка, куриная грудка, кефир. Здоровое питание, чтоб его. А я хочу кофе. Нормальный, в зернах. И сигареты у меня кончились. Ты знаешь, что бывает с женщиной, когда она бросает курить и теряет всё имущество одновременно? Мягко говоря, ничего хорошего!
Костя знал. Он и сам жил на зарплату, которую Виталий перечислял день в день, но вычитал оттуда немыслимые штрафы за «прошлые грехи» и долги перед ломбардом (адвокат решил, что раз он не посадил Костю, то имеет право высчитывать «ущерб»).
Денег едва хватало на покрытие собственных кредитов Кости.
- Продай свои хвалёные туфли от Jimmy Choo, модница-сковородница, - посоветовал он. - В магазин за кефиром можно и в кроссовках сгонять.
К вечеру клининговый спецназ покинул объект. Квартира изменилась до неузнаваемости. Паркет сиял так, что было страшно наступать. Окна (без ручек) были девственно прозрачны. Стены отмыты. Даже хрусталь в серванте запел тоненьким звоном – на его выгравированных боках заиграли солнечные зайчики.
Но Изольда Павловна, покинув свое убежище, всей красоты не оценила.
Она обошла гостиную, касаясь стерильных поверхностей то ли опасливо, то ли брезгливо. Села в кресло (тоже почищенное) и вдруг заплакала. Тихо, беззвучно.
- Что такое? – кинулся к ней Костя.
- Здесь стало… никак, - вынесла она вердикт. – Отсюда ушла жизнь. И это при живой-то хозяйке! Раньше в этих стенах жила музыка, а теперь только витает запах хлорамина. И… смотри, они оттерли пятно от зеленки на подоконнике.
- Ну и хорошо? Чисто же.
- Это пятно поставил еще Виталик , когда болел ветрянкой в 1980-х. Разлил тогда скляночку зеленки. Случайно, конечно, но отец знатно наругал его… А я 40 лет смотрела на эту зеленую отметину и вспоминала, как ваткой мазала ему спину. А теперь пятна нет... Как будто и ветрянки не было. Как будто и сына у меня не было.
Костя понял: то, что для одних – грязь и царапины, для Изольды было летописью жизни. Искусно наведенная чистота стерла историю. Они так старались вернуть память Изольды, но простая уборка свела все на нет…
Какая ирония судьбы.
Вечером, когда Изольда, накачанная успокоительным, уснула, на кухне собралось вече.
Нина, одолевшая жабу и продавшая-таки туфли соседке-студентке за смешные деньги, выставила на стол добычу: пачку дорогого кофе в зернах, блок сигарет и торт «Прага».
- Гуляем, - мрачно объявила она. - Это всё, что осталось от люксовой жизни. Остатки былой роскоши…
Они пили кофе и ели торт прямо ложками. Аромат молотых зерен наконец-то перебил запах хлорки. Дом снова начал походить на уютное гнездо, а не просто на набор безликих стен под крышей.
- Надо что-то делать, - сказала Нина, облизывая крем. - Так жить нельзя. Я чувствую себя приживалкой. Виталя меня терпит, пока у меня «исправительные работы».
- Что? Какие такие работы?
- Укладка. Макияж. Маникюр, - Нина посмотрела на свои руки. - Я сегодня три часа делала маме массаж рук. У неё суставы болят. Ей полегчало. Она даже назвала меня «деточкой». Не Ниной, но «деточкой».
Костя посмотрел на Нину.
- Нин, да у тебя талант, - сказал он. - Серьезно. Ты из старой (прости господи) ведьмы способна вылепить приличного человека. Почему ты этим не зарабатываешь?
- Кем? Парикмахером? - она фыркнула. - Я так-то экономист по образованию! У меня диплом МГУ, на минуточку.
Нина призадумалась.
- А ты знаешь…. Я тут шарилась по страничкам стилистов в соцсетях. Берут по пять тыщ за образ. Невест собирают, выпускниц. Чем я хуже? Технику знаю, косметики у меня — на салон хватит.
Она вдруг помрачнела.
- Но если я приведу клиентку , Виталик увидит на записи (он же поставил камеру в прихожей!) и вышвырнет нас всех вон.
Проблема...
Виталий действительно установил камеру над входной дверью. «Глаз Саурона», как называл её Костя. Все приходящие и уходящие попадали к Виталику «на карандаш».
— Мы не можем водить людей, — согласился Костя. — Это так. Но мы можем сами ходить к ним.
- Я? С чемоданом косметики? По чужим квартирам? Как гастарбайтер?
- Не гастарбайтер , а «элитный мастер с выездом на дом», - поправил Костя. - Это звучит дороже.
Нина посмотрела на свои ухоженные, но уже без гелевого покрытия ногти (сама сняла, в целях экономии).
- Элитный мастер… - произнесла она, словно пробуя на вкус свою новую должность. – Что ж, звучит неплохо. Но где искать клиентов? Мой «круг» меня высмеет. Прям так и слышу, как подружки будут сплетничать. «Нинка Романовская пилит ногти? Фу, какой моветон». Боюсь, такое сарафанное радио совсем не на пользу мне сработает.
- На Авито объявления подай, - пожал плечами Костя. – На Профи.ру. Да мало ли сайтов с вакансиями. Сама же говорила, что сейчас в интернете можно черта лысого и найти, и сбагрить.
В этот момент телефон Кости пиликнул. Сообщение.
От Виталия? Нет. С незнакомого номера.
Костя открыл.
«Константин Андреевич? Это Ольга, секретарь Виталия Викторовича. Извините за поздний час. Шеф просил передать график посещения врача на месяц. И... личный вопрос. Можно?»
Костя удивленно поднял бровь. Секретарша с губами уточкой? Личный вопрос?
«Слушаю», - набрал он в ответ.
«Виталий Викторович так кричал по телефону, и я случайно услышала…эээ, что его сестра Нина невероятно преобразила мать перед походом в суд. У меня в субботу свадьба сестры. Визажист кинула, заболела. Я в панике. Может, Нина согласится взяться? Надо подружек невесты привести в божеский вид. Заплатим по двойному тарифу. P.S. Только шефу не говорите».
Костя рассмеялся. Выходит, Виталий держал в страхе не только семью, но и подчиненных.
- Нинуля, танцуй. Я организовал тебе первый заказ. Секретарша твоего брата. Свадьба. Двойной тариф. И самое главное – Виталий не должен об этом знать.
Нина выхватила телефон, думая, что это розыгрыш. Пробежалась глазами по сообщению. В ее глазах вспыхнул давно забытый огонек азарта. Не тот хищный блеск, когда она видела богатого мужика. А азарт охотника, который видит добычу, и понимает, что может поймать сам.
Нина быстро включила внутренний калькулятор.
- Двойной тариф... Это ж тысяч десять можно срубить, - быстро подсчитала она. –Пиши: «Я передам ей. Если в ее плотном графике найдется для вас окошко, то примет». И смайлик поставь. Нет! Без смайлика, мы серьезная фирма. Я – уважающий себя специалист, как-никак.
- Прям контора «Рога и копыта» на выезде, - усмехнулся Костя, набирая ответ.
- Не «Рога и копыта», а «Женская солидарность», - поправила Нина, отрезая себе еще кусок торта. - Завтра начнет экспресс-курс возвращения к практике. Надо руку набить. Мама будет моделью. Ей полезно, мозг развивает. А мне фотки для портфолио пригодятся. Придется тебе еще и фотографом подработать.
За окном моросил дождь. В чистой, стерильной квартире снова запахло жизнью. А жизнь, как известно, не терпит пустоты. В ней всегда есть место маленьким заговорам за спиной у Большого Брата.
Костя подумал, что Виталий, стараясь всех контролировать, забыл один закон физики: чем сильнее сжимаешь пружину, тем больнее она выстрелит.
И первый выстрел будет сделан макияжной кисточкой.