Я стояла в прихожей, затягивая шнурки на кроссовках. За спиной — рюкзак с одеждой, в нём пара книг и самое необходимое, нашая общая фотка в рамке, где мы смеялись под дождём. У двери меня ждала моя сумка для путешествий, куда я заранее сложила все свои вещи. На тумбочку я положила ключи от его квартиры, которые больше не были моими.
Он сидел на кухне на небольшом раскладном диванчике. Спиной ко мне. Пялился в телефон. На кухонном столе одиноко стояла пустая чашка из-под кофе, которую он не удосужился помыть с утра. Рядом — мой стакан с чаем, который я так и не допила.
— Ухожу, — сказала я тихо, собрав свои немногочисленные вещи.
Он поднял голову. Медленно. Как будто выныривал из глубокой воды, оторвал пространный взгляд от экрана телефона и сказал.
— А… ну ладно, — ответил. — А ты надолго?
— Навсегда! — ответила я.
— То есть решила, что не сошлись мы? — буднично буркнул он.
— Решила... Что не сошлись..., — повторила за ним я.
Никакого «почему», никакого «подожди», никакого «давай поговорим». Просто кивнул, будто я сообщила, что выношу мусор.
Я ждала не такой концовки. Я ждала хоть капли эмоций от него. Я ждала, может быть, разговора, хоть намёка, что я ему не безразлична, что он хоть что-то сделает, чтобы меня удержать...
Но его взгляд был пустым — как будто я уже давно перестала быть для него кем-то важным.
Я тихо вышла - без экспрессии. Дверь закрылась за мной с лёгким щелчком: никогда не привыкла громко хлопать дверьми. И в этом звуке прозвучало всё: усталость, обида, освобождение.
Как мы с ним познакомились
На момент нашего знакомства мне было сорок шесть, ему — сорок девять.
Оба мы уже не молодые, после долгих браков, оба с детьми, которые уже выросли и разъехались, у них уже были свои семьи и им было не до нас.
Оба мы — со шрамами на душе от прошлых отношений, но с надеждой, что впереди ещё может быть что-то настоящее.
Кто-то говорит, особенно молодые, что в сорок шесть ничего не надо... Они ничего еще не понимают, они думают, что в сорок шесть не хочется любви, быть любимой. А если вам скажет моя ровесница, что ей одной хорошо в моём возрасте, так и знайте: она вам соврала.
Познакомились мы банально - в книжном магазине. Да, сейчас молодежь уже не знакомится в книжных магазинах или в библиотеках. Но мы и не молодежь...
Это был один из тех тёплых осенних вечеров, когда воздух пах мокрым асфальтом и почему-то корицей. Я зашла в «Буквоед» на Арбате, чтобы купить «Норвежский лес» — давно хотела перечитать. Стояла у полки, перебирала издания, когда услышала голос:
— Хороший выбор. Только не читайте перед сном — потом снится дождь.
Я обернулась. Передо мной стоял мужчина в тёмном свитере, с книгой Ахматовой в руке. Глаза его меня тогда покорили — спокойные, уставшие, но живые. В этот момент мужчина улыбнулся - чуть слышно улыбнулся, но очень искренне.
— А вы читали? — удивленно спросила я. Я очень удивилась, что такой мужчина является ценителем подобных романов. Я решила, что он просто решил завести со мной разговор и случайно попал в тему книги, я про "приснившийся дождь", ведь книга мрачная...
— Мураками? Да. Два раза. Каждый раз по-разному слышится.
Я еще больше удивилась, узнав от мужчины подробности. Значит действительно тема одиночества ему близка. Редко кто читает Мураками не как модный тренд, а как живую прозу.
Мы заговорили. О книгах. О музыке. О том, как тяжело начинать с нуля в возрасте, когда все вокруг уже давно «на месте». Он был очень начитан.
Он сказал, что развелся два года назад. Жена ушла к другому — она была его моложе на 10 лет, ну примерно моя ровесница.
— Ушла к молодому, красивому, успешному. Она у меня хорошо выглядела, лет на 10 младше своего возраста. А я её понимаю, зачем я ей со своими книгами нужен? А может... я не смог её удержать, потому что запутался, не знал, кто я на самом деле.
— А сейчас знаете? — спросила я.
— Начинаю себя узнавать к пятидесяти, — улыбнулся он. — Пока только одно точно знаю: я люблю тишину, кофе по утрам и джаз по вечерам.
Я сказала, что у меня похожее произошло. Муж у меня ушел тоже к женщине хоть менее успешней, но молодой и красивой. Только вместо джаза — я слушаю Добрынина. Песни своей молодости, знаете ли. Они заряжают меня позитивом. А тишины я тоже не боюсь, в тишине приятнее читать.
Он засмеялся. Впервые за всё время.
Мы тогда обменялись номерами. Не как молодые, с дрожью в пальцах, а как взрослые люди — спокойно, без пафоса.
Он написал вечером мне смс (не в мессенджере, а по-старинке смс): «Спасибо за разговор. Редко бывает, что с кем-то так легко говорить».
Я ответила: «С вами — тоже».
Первые встречи: тихая надежда на то, что нашла своего человека
Мы начали видеться по выходным. Не каждый день. Не с перепиской каждые десять минут. Просто — тихие встречи. Гуляли по парку Горького, сидели в кофейне у пруда, слушали музыку. Странное дело - у него оказалась портативная колонка. Я еще очень удивилась сему девайсу, но действительно оказалось очень удобным...
Он не водил меня в дорогие рестораны. Не дарил цветы. Но однажды принёс с собой коробку с печеньем — «я сам испек, меня мама еще в детстве учила». И это было ценнее любого букета.
По началу он меня слушал. По-настоящему. Не кивал наигранно, не ждал, когда я замолчу, чтобы начать говорить. Он действительно слышал меня. Задавал уточняющие вопросы. Удивлялся, когда я рассказывала о своей работе в издательстве. Не притворялся, что понимает когда не понимал — говорил честно: «Я не разбираюсь, но мне интересно, как это устроено».
Я рассказала о взрослом сыне, который уехал в Питер учиться. О бывшем муже, с которым до сих пор общаемся — нормально общаемся, без выяснения отношений, уже всё выяснили... О том, как тяжело было после развода — не из-за одиночества, а из-за потери себя.
— А где вы себя потеряли? — как-то неожиданно спросил он.
— В быту, — сказала я. — В бесконечных «сделай», «посмотри», «напомни». Я стала менеджером его жизни. А сама исчезла.А потом появилась молодая и... романтичная...
Он кивнул:
— Я тоже исчез. Только в другом — в телевизоре, в работе, в молчании.
Мы смеялись. Потом молчали. И это молчание было не пустым. Оно было тёплым, насыщенным что-ли.
Через три месяца он предложил жить вместе.
— У меня нет сил быть одному, — сказал. — А с тобой мне хорошо, спокойно. Чего тянуть-то? Давай съезжаться
Я не спрашивала, любит ли он меня. Я чувствовала, что любит. Не страстью, не вихрем, а какой-то глубиной. Как будто мы уже давно знаем друг друга.
Я согласилась. Думала: вот он, мой человек. Тот, кто понимает, что важно.
Первые месяцы жизни вместе: иллюзия уюта
Первые недели были как романтический сон. Мы готовили вместе. Он делал омлет, я — салат к омлету с пекинской капустой. Мы слушали джаз по вечерам, а иногда пересматривали советские фильмы. Надо же, я "17 мгновений весны" впервые пересмотрела осознанно. В быту он чинил потекший смеситель, я вешала шторы. Казалось, что всё складывается.
Каждый из нас был с жильем, но мы решили сдать свои просторные квартиры, а поселиться в съемной - хорошей комфортной съемной однушке недалеко от его издательства. Мы даже вместе собирали винтажный книжный шкаф, который он купил на барахолке — смеялись, когда винты не подходили. Он сказал: «Теперь это наш дом». Я поверила тогда.
Но потом начались неприятные мелочи, я списала это на притирку...
Он частенько не закрывал воду после бритья. Оставлял мокрые полотенца на полу. Забывал выключить свет в ванной.
Я просила, напоминала ему — он кивал: «Сейчас, сейчас». Но «сейчас» не наступало.
Сначала я смеялась: «Ну ты и неряха, ну ты и рассеянный». Потом стала замечать — он не видит в этом проблемы. Совсем. Как будто быт — это не его реальность.
Однажды я купила дорогой стиральный порошок для деликатных вещей. Он взял его, насыпал в машинку, постирал одну свою рубашку. А пакет с порошком оставил открытым на полу, а потом еще налил воды в него, когда мылся в ванной. Я спросила:
— Зачем ты оставил порошок на полу? Теперь его выкидывать. Он ведь стоит больших денег.
— А? Ну, забыл. Ты же всё равно другой порошок теперь купишь
— А не жирно после стирки одной рубашки целую упаковку дорогого порошка выкидывать?!
Он посмотрел странно:
— Ну, Ленок, ты же любишь порядок, я же не мешаю наводить свои порядки? Но меня к порядку принуждать не надо... Я уже необучаемый!
В этот момент я впервые почувствовала трещину. Не в отношениях. В восприятии этого человека: он явно выдавал себя за другого, но теперь постепенно мне являлась его истинная физиономия
Для него порядок — это моё дело. Уборка — моё. Быт — моё. А он — просто жил в своё удовольствие!
Финансы: тихая ложь
Он зарабатывал сорок восемь тысяч. Всего сорок восемь тысяч! Я — около ста двадцати - почти в три раза больше. Деньги за сдачу квартир мы оба отправляли детям.
Когда мы съехались, я предложила делить расходы.
— Давай по-честному, — сказала я. — Половину на продукты, половину на коммуналку. Остальное — по ситуации.
Он согласился. Но платить не стал.
Счёт за свет пришёл — я оплатила. Интернет — я. Продукты — снова я. Даже когда мы ездили к его сестре на дачу, его машину заправляла тоже я.
Однажды я посчитала: за пять месяцев он вложил в нашу жизнь не больше тридцати тысяч. Я — двести сорок тысяч.
Я не злилась из-за денег, нет. Ну мало ли... Работает человек в издательстве, для души, куда ему гнаться за деньгами... Я злилась из-за его безразличия.
— Ты не чувствуешь себя некомфортно? — спросила я однажды. — Что за всё платит женщина?
Он пожал плечами:
— Ну, у тебя есть лишние деньги. А у меня нет лишних. Что поделать?
— А искать подработку? Что-то руками делать? Ты же умеешь!
— Устал я, — сказал Андрей. — Хочется просто… жить. А не бегать за каждым рублём.
Он не замечал, как я каждый месяц смотрю на выставленные счета за коммуналку, за аренду квартиры, за какие-то мелкие, но весомые траты по бытоу. Он не замечал, что я перестала покупать себе новую одежду. Что я отказалась от поездки в санаторий — потому что «некогда, да и дорого».
А он? Он купил умную колонку ради развлечения. За двадцать шесть тысяч. Без спроса.
— Зачем? — спросила я.
— Ну, хочется. Это мои личные траты! — сказал он.
Я промолчала тогда, потому что слова застряли в горле от моего тихого возмущения.
Быт нас развел даже в зрелом возрасте
Я пыталась договориться с Андреем.
— Андрей, давай составим график: кто готовит — тот не моет посуду. Справедливо ведь?
— Конечно, — кивнул он. — Идея хорошая.
На следующий день я приготовила ужин. Мы поели. Он встал, поставил тарелку на стол и ушёл смотреть сериал. Готовить совместно со мной он перестал на вторую неделю совместного проживания.
Через час я подошла:
— Ты не забыл про посуду?
— А? Щас. Досмотрю серию.
Серия закончилась. Началась следующая. Посуда стояла.
Я помыла сама. Потому что не могла смотреть на этот бардак.
На следующий день — то же самое.
— Андрей, ты обещал.
— Ну, прости. Забыл. Я же не специально.
— А если я забуду оплатить коммуналку? Тоже «не специально»?
Он замолчал.
Его любимая фраза: «Ты же всё равно лучше справляешься. Зачем я буду мешать?»
Звучало как забота. А было — настоящей манипуляцией. Он перекладывал на меня всю ответственность, прикрываясь тем, что якобы не хочет делать хуже.
Так в своём уже серьезном возрасте вместо того, чтобы жить для себя я стала домработницей. После полного рабочего дня приходила, готовила, убирала, стирала, гладила. А он — смотрел телевизор. Иногда предлагал «помочь» — но если я соглашалась, он делал в два раза хуже, и я всё равно переделывала.
Но самым страшным были не деньги. Не быт. А эмоциональное отсутствие Андрея в моей жизни.
Он не спрашивал, как прошёл мой день. Не замечал, если я пришла уставшая. Не интересовался, что меня тревожит.
Странный диссонанс, ведь в начале он мне казался таким чувственным, таким заботливым, но оказалось, что это был пшик, пыль...
Однажды я сказала:
— У меня сегодня был тяжёлый день. Начальник достал.
— А, ну держись, — ответил он, не отрываясь от экрана.
Я смотрела на него и думала: я могла бы не приходить сегодня домой. Ничего бы не изменилось в его поведении. Он также бы сидел за телевизором или тыкался в телефон.
Он меня не обнимал. Не говорил «скучаю». Не делал сюрпризов. Не спрашивал, чего я хочу.
Я стала его фоном. Удобным дополнением к его беззаботной жизни. Женщиной, которая есть — но не важна.
Момент, когда всё рухнуло
Однажды я заболела. Температура 39. Голова раскалывалась. Я легла на диван, попросила принести воды.
Он сидел в кресле. Смотрел сериал.
— Андрей… принеси воды, я же просила…
— А? Сейчас.
Прошло двадцать минут. Я встала сама. Сил не было, я чуть не упала на кухне. У него - ноль эмоций. Вернулась. Он даже не обернулся.
Я смотрела на его спину и вдруг поняла: я одна. Физически да, он рядом, но эмоционально — я одна уже давно.
Я не существую для него. Я — фон. Уход. Женщина, которая всё решает, всё делает, всё прощает.
И в этот момент я решила: хватит.
Последняя попытка
Я попробовала поговорить.
— Андрей, мне тяжело. Я чувствую, что живу одна. Что ты не видишь меня.
Он кивнул:
— Я же рядом, чего тебе еще надо?
— Но ты не со мной. Ты рядом, но не со мной.
— Ну, я же не ухожу. Я же не изменяю. Не пью, без вредных привычек...
— А ты знаешь, что измена — это не только с другим. Измена — это когда ты живёшь с человеком, а душа его — в другом месте.
Андрей замолчал. Потом сказал:
— Я не знаю, как быть иначе. Я просто такой...
— А я — не такая, — сказала я. — Я не могу быть спонсором, мамой и уборщицей. Я хочу быть женщиной. Партнёром. Любимой.
— Ну, а я не могу дать больше, — сказал он. — Прости.
Я не плакала. Просто почувствовала — всё кончено.
Почему я ушла
Я ушла не потому, что он мало зарабатывал. Я ушла, потому что он не пытался измениться. Не пытался быть равным. Не пытался видеть меня.
Не пытался понять, что я тоже устаю, болею, нуждаюсь в заботе.
Я ушла, потому что любовь — это не односторонний поток. Это обмен. Это «я с тобой». А у нас было «я — для тебя».
Он не был плохим человеком. Но он был не готов к настоящим отношениям. Ему нужно было не партнёрство — а уход. Кто-то, кто будет заботиться, терпеть, прощать.
А я больше не хочу быть сиделкой, мамой, спонсором и уборщицей в одном лице.
Сборы: последний день
Я начала собираться тихо. Не с криками, не с разборками. Просто — в открытую начала собирать вещи. Как будто готовилась к переезду, который давно назревал.
Вынула из шкафа свои вещи. Сложила в рюкзак. Оставила только то, что не успела — книги, пару платьев, фотографии. Думала: потом заберу. А потом поняла — не хочу потом. Не хочу возвращаться. Не хочу видеть его лицо, когда я буду стоять в дверях с коробкой.
Я выключила свет в спальне. Поставила стул на место. Закрыла окно. Как будто убирала за собой последние следы своего пребывания.
Он сидел на кухне. Снова в телефоне.
— Ухожу, — сказала.
Он поднял голову. Медленно. Без удивления. Без боли.
— А… ну ладно, — сказал. — Понял.
— Я заберу остальное позже, — добавила.
— Да, конечно, — кивнул. — Когда удобно.
Никакого «останься», никакого «давай поговорим», никакого «я что-то сделал не так?». Просто — «ну ладно».
Я стояла в прихожей и ждала. Хоть капли эмоций. Хоть намёка, что он чувствует потерю.
Но он просто спросил:
— А ключи?
Я положила их на тумбочку.
— Спасибо, — сказал он. — Удачи.
И вернулся к телефону.
Я вышла. Дверь закрылась. И в этом звуке прозвучало всё: усталость, обида, освобождение.
Через неделю
Я сидела в своей старой квартире — той, где жила до него. Пришлось распрощаться в жильцами. Свои стены, свои запахи, свои тени.
Звонит подруга:
— Ну как? Как он?
— Ничего, — говорю. — Не звонил. Не писал.
— А ты хотела?
Я молчу. Потому что не знаю.
Часть меня ждала, что он приедет. Постучится. Скажет: «Я понял. Я ошибся. Давай попробуем иначе».
Но он не приехал.
Через три дня пришло сообщение:
«Ты забыла свою кружку. Привезти?»
Я ответила:
«Оставь. Мне не нужна.»
Через минуту:
«Хорошо.»
И всё.
Говорят, что женщине от мужчины нужны только деньги. Я уверена, что своей новой пассии он рассказывает байку, что я ушла от него из-за денег, потому что он не мешок с деньгами, а я была меркантильной. А новая дурочка сидит с ним на лавочке и пускает сопли от его слезливых историй.
Но я ушла не из-за его маленькой зарплаты, апотому что любовь не может существовать в одностороннем режиме.
Любовь — это когда ты видишь усталость в глазах другого и говоришь: «Ложись, я сам поужинаю».
Когда ты замечаешь, что он молчит дольше обычного, и спрашиваешь: «Ты в порядке?»
Когда ты берёшь на себя часть тяжести, даже если никто тебя не просит.
Может быть, однажды он поймёт.
Когда сядет на диван, посмотрит вокруг — и вдруг почувствует пустоту.
Не от того, что нет женщины, а от того, что никто не заботился о нём так, как заботилась я.
**
Прошло три месяца. Я живу одна.
Иногда бывает одиноко.
Иногда хочется, чтобы кто-то обнял.
Но я сплю спокойно.
Я не чувствую, что меня высасывают.
Я снова слышу себя.
Я хожу в кино. Читаю книги. Позвонила бывшему коллеге — договорились на кофе.
Завела кошку. Маленького, серого, с белой грудкой. Назвала Мартой — в честь героини «Чайки».
Я не ищу новую любовь Не бегаю по свиданиям. Не смотрю на мужчин и не думаю: «А вдруг?»
Я просто живу.
И это — важнее, чем любовь, которая делает тебя меньше.
Что я бы сказала себе год назад
Если бы я могла вернуться в тот момент, когда он сказал: «Давай жить вместе», я бы не сказала «нет».
Я бы сказала: «Давай сначала договоримся — как мы будем жить».
Не о деньгах. О внимании. О взаимности.
О том, что если один устал — другой подставит плечо.
Что если один болеет — другой приготовит суп.
Что если один молчит — другой спросит: «Ты в порядке?»
Я бы сказала: «Я не хочу быть сильной. Я хочу быть с кем-то».
А вы как думаете — права ли я?
Или я была слишком требовательной? Может, стоило терпеть?
Ведь он «не злой». Ведь «все так живут».
Ведь «лучше плохое присутствие, чем полное отсутствие».
Но я не верю в это.
Читайте также: