Письмо, пролежавшее в тайнике 15 лет. Женщина без имени. И больше двухсот лет расследований, которые так и не дали ответа.
Находка в тайнике
Март 1827 года. Вена. Людвиг ван Бетховен мёртв уже три дня.
Его секретарь Антон Шиндлер методично перебирает вещи покойного композитора. Ноты, письма, счета — всё это нужно разобрать, описать, сохранить для истории. В какой-то момент Шиндлер открывает бюро и обнаруживает потайное отделение.
Внутри — три вещи. Банковские облигации. Миниатюрные портреты двух женщин. И запечатанный конверт.
Десять страниц, исписанных карандашом. Почерк местами срывается, становится почти неразборчивым — будто писавший торопился или не мог совладать с собой. Первые строки: «Mein Engel, mein alles, mein Ich» — «Мой ангел, моё всё, моё я».
Подписи нет. Письмо заканчивается формулой «Ewig dein / ewig mein / ewig uns» — «Вечно твой / вечно моя / вечно наши». Только инициал: «L.» Имени адресатки — тоже нет. Слово «бессмертная» появляется в тексте всего один раз, ближе к концу. Но именно оно и прилипло: письмо к «Бессмертной возлюбленной».
Рядом, в том же тайнике, лежит ещё один документ — знаменитое Гейлигенштадтское завещание 1802 года, в котором тридцатидвухлетний Бетховен признаётся братьям, что думал о самоубийстве из-за глухоты. Два самых личных текста в жизни композитора хранились вместе, в одном ящике. Отчаяние — и любовь.
Шиндлер решает, что один из женских портретов — это и есть таинственная адресатка. Он ошибается. Но об этом узнают только через сто лет.
А вопрос, заданный в тот мартовский день, не закрыт до сих пор: кто она — женщина, которую величайший композитор эпохи назвал бессмертной? И почему он хранил это письмо пятнадцать лет, до самой смерти?
Лето 1812-го: карандаш, дождь и разбитое сердце
Письмо не имеет даты года. Только числа: 6 и 7 июля, понедельник и вторник. Плюс несколько географических зацепок — упоминание дороги из Праги и место отправки: «К.»
Полтора века исследователи гадали, когда именно оно написано. В 1950-х годах анализ водяных знаков на бумаге дал точный ответ: 1812 год. Единственный год в жизни Бетховена, когда 6 и 7 июля приходились на понедельник и вторник. А «К.» — это почти наверняка Карлсбад, нынешние Карловы Вары.
Теперь можно восстановить контекст. Бетховену сорок один год. Он ещё слышит — но всё хуже, глухота подступает неумолимо. Он на курорте в Теплице, в Богемии. Пьёт минеральные воды, принимает ванны — врачи обещают, что это поможет. Не поможет.
В эти самые недели он работает над Седьмой и Восьмой симфониями. В Теплице полно знати — вся Европа следит за новостями: Наполеон вторгся в Россию. Здесь же, на водах, через пару недель появится Гёте — кумир Бетховена с юности.
Их встреча станет легендой, но вот какой: единственный источник — рассказ Беттины фон Арним, писательницы, которая была подругой обоих и при этом — известной мистификаторшей. Часть её «писем от Бетховена» оказались подделкой. Якобы они с Гёте гуляли по парку, навстречу вышла императрица со свитой, Гёте снял шляпу и отступил, а Бетховен нахлобучил цилиндр поглубже, скрестил руки на груди и прошёл сквозь толпу придворных, едва кивнув.
Красивая сцена. Но историки установили: эрцгерцога Рудольфа, якобы снявшего шляпу перед композитором, тем летом в Теплице не было вовсе. Скорее всего, Беттина это выдумала.
А вот что не выдумано — это взаимное разочарование. Подлинные слова сохранились. Гёте написал жене: «Его талант поразителен, но, к сожалению, это совершенно необузданная личность». Бетховен — издателям Брейткопф и Гертель: «Гёте слишком увлечён придворной атмосферой — куда больше, чем подобает поэту».
Они провели вместе четыре дня — 19, 20, 21 и 23 июля. Больше не виделись. Бетховен позже написал Гёте, надеясь возобновить дружбу. Гёте не ответил.
Вот в каком состоянии духа Бетховен берётся за карандаш утром 6 июля. Он болен, одинок, разочарован в «великих мира сего». И единственный свет — женщина, с которой он только что расстался. Он пишет карандашом и специально это отмечает. Значит, накануне они были вместе.
Могу жить только целиком с тобой или вовсе не жить... Да, я решился блуждать вдали от тебя, пока не смогу прилететь к тебе в объятия и сказать, что нашёл истинный дом рядом с тобой, и, укутанный тобой, отправить мою душу в царство духов.
Это не платоническое обожание издалека. Это страсть, горечь и невозможность.
«Можешь ли ты изменить то, что ты не вся моя, я не весь твой?»
Преграда. Она несвободна.
И ещё одна деталь: конверт при письме не найден. Адрес не указан. Скорее всего, оно не было отправлено.
Тринадцать подозреваемых
За двести с лишним лет исследователи примерили роль «бессмертной возлюбленной» на всех женщин, с которыми Бетховен хоть как-то пересекался. Юлия Ронге, куратор Дома Бетховена в Бонне, подсчитала: минимум тринадцать кандидаток.
Первой версией Шиндлера была Джульетта Гвиччарди — та самая, которой посвящена «Лунная соната». Красивая история: великий композитор всю жизнь хранит портрет юной ученицы, которую не смог забыть. Но арифметика не сходится. В 1812-м Джульетта уже десять лет как замужем за графом Галленбергом и живёт в Неаполе. Она точно не была в Праге той ночью.
Любопытно, что именно на Джульетту Шиндлера мог навести её двоюродный брат — Франц фон Брунсвик. Зачем? Возможно, чтобы отвести подозрение от собственной сестры. Но об этом — чуть позже.
Следующей стала Тереза Брунсвик — венгерская графиня, тоже ученица Бетховена. Версия продержалась почти полвека, пока не выяснилось: никаких свидетельств романа нет. Восхищение — да. Дружба — возможно. Любовь — нет документов.
Потом были певица Амалия Зебальд (Бетховен посылал ей «пламенные поцелуи», но к лету 1812-го явно остыл; к тому же её точно не было в Праге), писательница Беттина Брентано (яркая личность, но мистификаторша — сама под вопросом), графиня Эрдёди, баронесса Эртман...
К концу XX века список сократился до двух реальных кандидаток. Обе — замужем. Обе могли быть в Праге и Карлсбаде в первую неделю июля 1812 года. И у каждой версии — свои убеждённые сторонники.
Версия первая: Антония Брентано
Мейнард Соломон — американский музыковед, один из основателей легендарного лейбла Vanguard Records — посвятил загадке «бессмертной возлюбленной» годы архивной работы. В 1972 году он опубликовал результаты расследования, которые перевернули бетховениану.
Его кандидатка — Антония Брентано, урождённая фон Биркеншток.
Родилась в 1780 году в Вене, в семье богатого коллекционера. В восемнадцать вышла замуж за франкфуртского купца Франца Брентано — сводного брата той самой Беттины. Четверо детей. Несчастлива в браке. В 1809-м вернулась в Вену улаживать дела после смерти отца — и застряла на годы.
Где-то в 1810-м она познакомилась с Бетховеном. Они подружились — вся семья Брентано стала близка композитору. Франц давал ему деньги. Дети обожали «дядю Людвига». Бетховен написал маленькую фортепианную пьесу для девятилетней Максимилианы.
Антония называла Бетховена в письмах «полубогом, который ходит среди смертных». Говорила о его «святых руках». Призналась родственникам, что он стал одним из самых дорогих ей людей.
А теперь — улики.
География. 3 июля 1812 года Антония с мужем и детьми прибыла в Прагу и зарегистрировалась в полиции. На следующее утро они уехали в Карлсбад. Всё сходится: она была там, где нужно, когда нужно.
Имя. В дневниках Бетховена есть запись, из которой следует, что имя «бессмертной возлюбленной» начиналось на «T». Антонию близкие звали Тони — подходит.
Посвящения. Бетховен подарил ей песню «An die Geliebte» — «К возлюбленной». А первый печатный экземпляр партитуры Седьмой симфонии он надписал лично для неё.
Ребёнок. 8 марта 1813 года — через восемь месяцев после письма — Антония родила сына Карла Йозефа.
Соломон построил сильное дело. Его книга «Бетховен» стала классикой, переведённой на семь языков. Версия Антонии Брентано до сих пор доминирует в англоязычном музыковедении.
Но есть проблема. И не одна.
Ни одного любовного письма Бетховена к Антонии не сохранилось. Их переписка — дружеская, почти формальная. Ни намёка на роман. И ещё: Франц Брентано был другом Бетховена. Предать друга — не в характере человека, который всю жизнь ставил честь выше выгоды. Сам Соломон признавал: «Нет доказательств, что Бетховен и Антония встретились в Праге». Где, спрашивается, у неё было время для тайного свидания — она приехала вечером с мужем, детьми и слугой, а на рассвете уже уехала?
Джон Дэвид Уилсон из Венского университета формулирует осторожно: «Нет никаких доказательств, что Бетховен и Антония были чем-то большим, чем друзьями».
Версия вторая: Жозефина Брунсвик
Её имя звучало с самого начала — но десятилетиями оставалось в тени. Сегодня именно Жозефину Брунсвик считает «бессмертной возлюбленной» большинство европейских исследователей. Эту версию официально поддерживает Дом Бетховена в Бонне.
Всё началось в мае 1799 года. В Вену приезжает венгерская графиня Анна Брунсвик с двумя дочерьми — Терезой и Жозефиной. Цель — уроки фортепиано у модного композитора Людвига ван Бетховена.
Жозефине двадцать лет. Она красива, музыкальна, образованна. Бетховен сражён. Вместо положенного часа в день он занимается с сёстрами по четыре. Они вместе ездят на пикники, посещают мастерские фортепианных дел мастеров. Это больше похоже на ухаживание, чем на уроки.
Но графиня-мать приехала в Вену не за музыкой — за женихами. Через несколько недель Жозефину выдают за графа Йозефа Дейма. Ему пятьдесят, он владеет знаменитым музеем восковых фигур — именно он когда-то снял посмертную маску Моцарта. За пять лет брака — четверо детей. В 1804-м Дейм умирает от пневмонии.
Жозефина — молодая вдова. И тут в её жизнь возвращается Бетховен.
С 1805 по 1807 год они обмениваются четырнадцатью любовными письмами. Бетховен называет её «ангелом моего сердца», «единственной возлюбленной», «моим всем». Те же самые слова, что появятся в письме 1812 года. Та же интонация. Те же обороты. Словно он пишет одному и тому же человеку.
Но роман обрывается. Семья Брунсвик против: Бетховен — простолюдин, пусть и гениальный. Младшая сестра Шарлотта пишет Жозефине: «Не оставайся с Бетховеном наедине. Не пускай его в дом. Да вернёт Господь покой твоей душе».
В 1810 году Жозефина выходит замуж за барона Кристофа фон Штакельберга — балтийского немца, учителя её детей. Брак быстро становится несчастливым. К 1811 году Жозефина распорядилась устроить раздельные спальни — и даже поставить между ними кровать для горничной. К лету 1812-го Штакельберг фактически бросил семью: он уехал в Эстонию и жил там с другой женщиной. За весь 1812 год он навестил Жозефину только дважды — в январе и в октябре.
Здесь начинается детективная часть.
Рита Штеблин — канадский музыковед, посвятившая жизнь архивным исследованиям в Вене — обнаружила ряд документов:
- В дневнике Жозефины за июнь 1812 года есть запись: «Хочу поговорить с Либертом в Праге». У неё были финансовые дела — деньги от семьи первого мужа, которые нужно было решать.
- Её сестра Тереза должна была присматривать за старшими детьми в Вене — значит, поездка планировалась.
- Бетховен отменил встречу с писателем Варнхагеном фон Энзе вечером 3 июля в Праге, сославшись на «непредвиденные обстоятельства». Именно в этот вечер, судя по тону письма, произошла та самая «страстная ночь в Праге», о которой говорит биограф Ян Кайерс.
И ещё один факт, обнаруженный уже после смерти Штеблин. Письмо Терезы Брунсвик к Жозефине, датированное 1818 годом, содержит предложение поехать в отпуск — «в Неаполь, в Бразилию или в Англию с Бетховеном». Те исследователи, которые утверждали, что контакт между Жозефиной и Бетховеном прекратился после 1807 года, оказались неправы.
Есть одна проблема: Жозефина не отмечена в полицейских списках ни в Праге, ни в Карлсбаде. Но Штеблин предполагает, что она путешествовала без регистрации — возможно, чтобы тайно решить вопрос об опеке над детьми, которых муж грозился отнять.
И есть ещё один факт. Пожалуй, главный.
Минона: дочь гения?
Ровно через девять месяцев после письма — 9 апреля 1813 года — Жозефина родила дочь.
Официально отцом записан барон Штакельберг. Но он к тому времени жил в Эстонии с другой женщиной. В спальню Жозефины не входил как минимум с 1811 года. Навестил её в январе 1812-го — но это не совпадает с датой зачатия.
Девочку назвали Минона. Полное имя — Мария Терезия Сельма Аррия Корнелия Минона. Но в семье её звали только Миноной.
Имя странное. Откуда оно?
Есть две версии, и обе работают на одну гипотезу.
Первая: из «Песен Оссиана» — сборника поэм, якобы записанных с устной традиции шотландских бардов. На самом деле — литературная мистификация XVIII века, но тогда об этом не знали. Бетховен обожал Оссиана и не раз обращался к его текстам. В поэмах Минона — дочь музыканта.
Вторая: прочитайте «Минона» задом наперёд. Получится «Аноним» — почти точное немецкое слово «anonym». Анонимная. Дочь, чьё настоящее происхождение нельзя называть.
Совпадение? Может быть. Но вот что точно не совпадение.
К 1818 году Бетховен полностью оглох. Общаться с ним можно было только письменно — через так называемые разговорные тетради: собеседник писал вопрос, Бетховен отвечал вслух. Тетради сохранились. И в одной из них, датируемой примерно 1819 годом — когда Штакельберг привёз дочерей обратно в Вену, — кто-то написал Бетховену: «Вы так много говорите об этой женщине, что её муж начнёт подозревать, что ребёнок среди его детей, у которого есть музыкальный талант, — ваш».
Это не версия историка. Это не реконструкция по косвенным уликам. Это слова человека, сидевшего напротив Бетховена, записанные при его жизни.
Рита Штеблин обнаружила записи в дневнике Терезы Брунсвик: Минона «отличалась от других детей, была сильной личностью... она показывала больше всего гениальности среди детей». А вот к самой Жозефине Тереза была менее комплиментарна: писала, что сестра «едва интересовалась ребёнком» и что ей самой пришлось одолжить козу у соседних фермеров, чтобы выкормить девочку.
Дальнейшая судьба Миноны — отдельная трагедия. В 1814 году Штакельберг забрал дочерей — включая Минону — и увёз в Эстонию. Девочки росли в социальной изоляции в Тарту, в атмосфере строгого пиетизма. Только после смерти Штакельберга в 1841 году Минона вернулась в Вену. Работала компаньонкой в аристократических семьях. Не вышла замуж. До конца жизни говорила с балтийским акцентом и считалась чудачкой.
И — вот совпадение — преподавала музыку.
Минона прожила до 1897 года. Дольше, чем любой другой ребёнок Жозефины. Сохранились её фотографии. Некоторые исследователи отмечают сходство с Бетховеном: высокий лоб, характерный нос, глубоко посаженные глаза. Субъективно? Конечно. Но есть ли способ проверить объективно?
В марте 2023 года международная команда из тридцати двух учёных опубликовала результаты сенсационного исследования: им удалось расшифровать геном Бетховена по сохранившимся прядям его волос. Из восьми прядей, взятых из разных коллекций мира, пять оказались подлинными — от одного и того же мужчины европейского происхождения, с повреждениями ДНК, характерными для начала XIX века. Геном секвенирован с 24-кратным покрытием. ДНК композитора теперь известна — и выложена в открытый доступ.
Попутно выяснилось кое-что неожиданное — и с прямым отношением к нашей истории. Учёные сравнили ДНК из волос Бетховена с ДНК пяти ныне живущих мужчин с фамилией Бетховен из Бельгии. У всех пятерых — одна и та же Y-хромосома, унаследованная от общего предка Арта ван Бетховена (1535–1609). Но Y-хромосома Людвига ван Бетховена оказалась совершенно другой.
Это значит: где-то в семи поколениях между Артом и Людвигом произошло внебрачное отцовство. Кто-то из предков Бетховена был биологическим сыном не того мужчины, который значился отцом.
Тайна отцовства — оказывается, фамильная черта Бетховенов.
Минона похоронена на Центральном кладбище Вены. Могила сохранилась — участок 48A, ряд G1, номер 1. Малте Бёккер, директор Дома Бетховена в Бонне, недавно подтвердил: место захоронения защищено, останки в безопасности.
Ян Кайерс, бельгийский дирижёр и автор биографии Бетховена, сказал прямо: «Если генетический тест покажет, что Минона — дочь Бетховена, загадка будет решена».
Но австрийские законы об эксгумации крайне строги. Нужно решение суда и согласие потомков. А потомки семьи Брунсвик в Венгрии неизменно отрицают какую-либо связь Миноны с Бетховеном.
Пока — тупик.
Что мы знаем точно, а что — только версия
История слишком красивая, чтобы не проверить, на чём она стоит. Давайте разложим по полочкам.
Доказано документально:
- Письмо написано Бетховеном 6–7 июля 1812 года в Теплице. Сейчас хранится в Берлинской государственной библиотеке.
- Оно адресовано женщине, которая должна была находиться в Карлсбаде.
- Из текста ясно: это взаимный роман, не одностороннее обожание.
- Письмо осталось у Бетховена до его смерти. Конверт не найден — скорее всего, оно не было отправлено.
Есть документальная база, но с пробелами:
- Антония Брентано прибыла в Прагу 3 июля с семьёй и уехала на рассвете. Времени для тайной встречи — минимум.
- Жозефина планировала поездку в Прагу — но в полицейских записях её имени нет.
- Бетховен отменил встречу вечером 3 июля — причина неизвестна.
- Запись в разговорной тетради прямо указывает на ребёнка Бетховена — но автор записи не назван.
Версия, не консенсус:
- Антония была возлюбленной Бетховена (версия Соломона — влиятельная, но оспариваемая).
- Жозефина была в Праге той ночью (версия Штеблин — убедительная, но без прямых доказательств).
- Минона — дочь Бетховена (гипотеза проверяемая, но непроверенная).
Красивая легенда без доказательств:
- Влюблённые договорились о встрече, но судьба их разлучила.
- Знаменитая сцена с Гёте и императрицей в парке Теплица (единственный источник — Беттина фон Арним, известная мистификаторша).
Версия красивая — но давайте честно: мы не знаем наверняка.
Почему это важно
Можно спросить: какая разница, кто именно была «бессмертной возлюбленной»? Бетховен давно умер. Его музыка осталась. Зачем копаться в личной жизни?
Но дело не в любопытстве.
Письмо меняет образ Бетховена. Два столетия его представляли одиноким титаном — глухим гением, недоступным обычным человеческим чувствам, который общался только с вечностью. Романтический миф, удобный для концертных программок.
А письмо показывает другого человека. Того, кто любил и терял. Кто надеялся на обычное счастье — и не получил его. Кто хранил десять страниц, исписанных карандашом, в одном ящике с завещанием отчаявшегося молодого человека, каким он сам когда-то был.
После 1812 года Бетховен почти отказался от надежды на семью. Он ушёл в музыку целиком. Последние пятнадцать лет его жизни — самые великие: поздние сонаты, квартеты, Missa Solemnis, Девятая симфония с её финальной «Одой к радости».
Может быть, именно боль стала топливом.
Ян Кайерс написал: «Эта история делает Бетховена более человечным и уязвимым. Он не просто гений, который "поднялся над банальностями жизни". Он испытал великую любовь — и великую потерю — как любой из нас».
Бетховен умер 26 марта 1827 года. Его друг Ансельм Хюттенбреннер, один из немногих, кто был рядом, оставил рассказ, ставший легендой. Около шести вечера над Веной разразилась гроза — метеостанция позже подтвердила: гроза в тот день действительно была. После мощного раската грома умирающий, лежавший в коме с трёх часов дня, вдруг открыл глаза, поднял правую руку и сжал кулак. Через несколько секунд рука упала.
Медики позже объяснят: скорее всего, это был непроизвольный спазм при печёночной недостаточности — реакция на яркую вспышку молнии. Но Хюттенбреннер увидел в этом жесте — вызов.
Письмо нашли через три дня.
Он хранил его до конца.
А как думаете вы: стоит ли проводить ДНК-тест, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда? Или некоторые тайны лучше оставить тайнами?