Представьте: глухая зимняя ночь 1743 года. В избе душно — единственная печь накалена добела, а на лавке корчится от боли двенадцатилетний Ваня. Бабка-знахарка бормочет над ним, крестит, прикладывает к вискам мокрую тряпку. А мать молится перед иконой, отец колет дрова для новой ванны с горячими травами. Бабушка уже достаёт из сундука глиняный горшок с чёрными извивающимися комочками.
Через час по щеке мальчика поползёт холодная слизь — пиявка впивается в кожу у виска. Вы бы выдержали такое «лечение»? В 18 веке крестьяне выдерживали — и чаще всего выживали. Или нет. Это была их обычная медицина: без таблеток, без врачей, зато с верой и страшноватыми процедурами.
Что чаще всего косило деревню?
Жизнь крестьянина, это сплошной труд. С утра до ночи в поле, ели кашу да квас, зимой на столе репа и солёные огурцы. Одеждой служила домотканая рубаха и лапти. Избы были низкие, дымные, а пол земляной.
Отсюда и болезни: простуды, лихорадки, «горячки», гнойные раны от серпа или топора, родильная горячка у баб, детские поносы от грязной воды. Смерть ходила по деревне часто. А где были лекари? В городах были аптекари да цирюльники, а в деревне только свои.
Кто стоял у постели больного: знахарь, бабка или церковь?
Врачей в деревне не было от слова совсем. И это правда. Пока в Петербурге доктора в париках спорили о теории «жидкостей тела», крестьянин полагался на троих: бабку-повитуху, знахаря и попа.
Бабка знала всё о родах, детских болезнях и травах. Её авторитет строился на десятках лет практики. Знахарь (часто это был старый солдат или отставной мельник) умел «вправлять жилы», вырезать нарывы и читать заговоры. А поп… поп приходил, когда другие бессильны. С молитвой и святой водой.
Этнограф Владимир Даль в своих записях отмечал, что крестьянин не различал «болезнь тела» и «болезнь души». Если ребёнок плакал без причины — возможно, его «урок» (порча). Если мужик после работы в поле слёг с жаром, значит, «переполошил ветер». Лечение начиналось не с диагноза, а с поиска причины: кто позавидовал? Где нарушил обычай? Чем прогневил Бога?
Кровь как лекарство. Почему крестьяне сами себя резали
Самый популярный способ — «отворить кровь», и это была не причуда аристократов. Считалось, что в теле слишком много «дурной» крови, которая портит всё. Рудомёт (так звали специалиста) брал ланцет или просто бритву, резал вену на руке или под коленом. Кровь текла в миску. Иногда выпускали пол-литра — и человек бледнел, слабел, но часто жар спадал.
В деревне кровопускание делали проще и жестче. Не вену резали на руке, а палец ножом или раскалённой иглой. Считалось, что «лишняя кровь» гниёт внутри, и именно она вызывает жар и бред. Особенно часто «пускали кровь» при простуде, головной боли и после удара.
В дневнике помещика П.И. Мельникова-Печерского есть эпизод: крестьянин Иван пришёл к нему с просьбой — «барин, отпусти кровь, голова лопается». Помещик, получивший медицинское образование в Москве, отказался. Иван ушёл и на следующий день пришёл снова, но уже с перевязанным пальцем: «Сам себе пустил, полегчало». Это не глупость. Это система: тело — сосуд, переполненный жидкостью. Выпустил — стало легче. Физиологию никто не знал, но логика была железной.
Передавалось это мастерство по семье: отец учил сына. Вы бы доверили свою руку такому «доктору»? Многие доверяли — и вставали на ноги. А кто-то уже и не вставал.
Пиявки. Эти живые «иглы» из болота
Пиявки в деревне ценились дороже соли. Их собирали весной босиком, медленно шагая по илистому дну пруда. Кто-то специально разводил их в бочках с водой у дома. Хранили в глиняных горшках в прохладном углу избы.
Как ставили? Бабки сажали по 5-10 штук на больное место. Прямо на кожу у виска или шею при головной боли, за ухом при глухоте, на крестец при радикулите. Пиявка впивалась и выпускала гирудин — природный антикоагулянт.
Она сосала до тех пор, пока не отпадала сама, тяжёлая и багровая. Кровь после этого ещё часами сочилась из ранки. Это считалось полезным: «злая кровь выходит», а вместе с ней якобы вытягивается болезнь. В 30-е годы 18 века в России ежегодно использовали миллионы пиявок. Их даже экспортировали в Европу. Крестьяне верили: пиявка — чистая, она от Бога.
Интересный факт.В конце века, когда Екатерина II ввела государственные аптеки, пиявок стали продавать официально. Но крестьяне предпочитали своих «болотных», проверенных. Городские, говорили они, «ленивые и не сосут как надо».
Молитвы и заговоры, исцеляющие травы
Когда пиявки не помогали, переходили к главному — молитве. Бабка-шептуха садилась у постели, крестила больного, шептала заговоры: «Как вода с гуся, так болезнь с раба Божьего…» Заговоры передавались из уст в уста, менять слова нельзя — грех. Заговор — это не магия. Это был ритуал, усиливающий веру в исцеление.
Например, при зубной боли бабка шептала: «Как Ирод зубами скрипел, так и твой зуб перестанет болеть. Аминь». Или при кровотечении: «Кровь, кровь, перестань — в землю уйди, в камень запрись». После таких слов больной расслаблялся — а расслабление само по себе снижало боль.
Этнограф Сергей Максимов в книге «Крестовые знамения» приводит десятки таких текстов. Важно: заговоры передавались шёпотом, часто — нараспев. Громко произнесённый терял силу. И никогда — никогда! — их не читали в пятницу. Этот день считался «нечистым» для целительства.
Часто читали «Отче наш» или тропарь святому Пантелеймону. Верили, что болезнь, она идет от сглаза, порчи или беса. А молитва изгоняет. Иногда ходили к святым источникам, пили воду, обтирались. Был ли это миф? Нет, источники показывают, что даже городские лекари признавали — вера творит чудеса.
Кроме того, каждая изба имела «травный угол». Это были пучки под потолком: чабрец от кашля, зверобой от ран, полынь от «нечистой силы». Но травы редко использовали одни. Их заваривали с молитвой, воду для умывания «заговаривали» на рассвете.
Знахари и бабки. Кто на самом деле держал деревню
В каждом селе была своя знахарка. Это обычно пожилая вдова или одинокая баба. Она знала травы: зверобой от простуды, ромашку от живота, подорожник на раны. Лечила роды, заговаривала зубы, снимала «испуг». Мужчины-знахари встречались реже. Это были чаще рудомёты или костоправы. Всё устно, без книг. Официальные врачи презирали их и считали шарлатанами. Но крестьяне шли к бабке, так как она рядом, недорого и с душой.
Церковь как больница. Свеча, вода и мощи
Когда знахарь был бессилен, крестьянин шёл в церковь. Не за отпущением грехов, а за лекарством. Святая вода мылась при кожных болезнях. Восковые слёзы от церковных свечей прикладывали к нарывам. А если болезнь была серьёзная, то отправлялись в монастырь к мощам святого.
В 1768 году крестьянин из Тверской губернии три недели шёл пешком в Троице-Сергиеву лавру. Его сын страдал от «падучей болезни» (эпилепсии). У мощей Сергия Радонежского мальчика окропили водой, дали приложиться к раке. Через месяц приступы стали реже. Современная медицина назовёт это плацебо. Но для отца это было чудо — и он верил в него до конца жизни.
Церковь не запрещала народную медицину. Поп часто сам советовал: «Сходи к Марьюшке, она от лихорадки помогает». Разделяли только одно, что если лечение сопровождалось обращением к «нечистой силе», то это грех. А травы, пиявки, молитвы — Божий дар.
Что болело у крестьянина. Правда за страхами
Самые частые враги деревенского человека: цинга весной («скорбут»), рахит у детей, тиф в тесных зимних избах, туберкулёз лёгких. Но называли иначе: «кровавый понос», «костоправ», «горячка», «грудная скорбь».
Цингу лечили хвоей, для этого варили отвар из сосновых почек. Это работало, потому что спасал витамин С. Рахит лечили солнечными ваннами и рыбьим жиром (хотя последний был редкостью).
А вот от тифа не спасал никто. Когда в деревне начиналась «лихорадка», избу больного обносили мелом, а семью изолировали. Выживал, значит чудо. Умирал, значит «Бог прибрал».
Самым страшным были роды. Каждая десятая женщина умирала при родах или после. Бабка-повитуха могла сделать всё правильно: вымыть руки в дёгте, перевязать пуповину чистой нитью. Но если начиналось заражение, уже ничего не могло помочь. Ни молитвы, ни травы, ни кровопускание.
Это была не глупость, а система выживания
Наши прадеды не были глупыми. Они выживали в мире без антибиотиков, полагаясь на наблюдение, веру и природу. Кровопускание и пиявки — это не варварство, а попытка уравновесить тело. Молитва давала надежду — и часто работала как плацебо. Сегодня пиявки вернулись в медицину официально, заговоры изучают психологи.
Они жили в мире, где каждая болезнь могла стать смертным приговором. И создали систему, где медицина, вера и магия работали вместе — потому что иначе выжить было невозможно.
Пиявки действительно снижали давление. Кровопускание при гипертоническом кризе давало временное облегчение. Заговоры успокаивали нервы — а стресс усугубляет любую болезнь. Это не наука, но это была логика выживания в условиях, где до настоящего врача нужно добираться неделю пешком.
Сегодня мы смеёмся над пиявками. А между тем гирудин до сих пор используют в микрохирургии для предотвращения тромбов. Предки не знали химии, но знали природу. Их ошибка — не в методах, а в отсутствии выбора. Запомните это, открывая следующую упаковку таблеток. За каждой современной пилюлей — столетия отчаянных экспериментов тех, кто лечил пиявками, молитвами и верой в чудо.
А вы бы доверились знахарке с пиявками? Делитесь в комментариях — и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории из жизни наших предков!
ВНИМАНИЕ ДЛЯ ТЕХ КТО ЧИТАЕТ МЕНЯ В ОДНОКЛАССНИКАХ! ЧТОБЫ ПРОЧИТАТЬ ДРУГИЕ МОИ СТАТЬИ НАБЕРИТЕ В ПОИСКОВОЙ СТРОКЕ "ЯНДЕКС"- КАНАЛ "КАК НА САМОМ ДЕЛЕ ЖИЛИ НАШИ ПРЕДКИ"
Спасибо всем, кто поддерживает донатами — вы лучшие!
Читайте также на канале
Детство без игрушек и школ. Как дети 19 века становились взрослыми в 12 лет
Когда вакцина спасала мир. Три истории, где человечество чудом избежало катастрофы
Почему наши предки кормили блинами медведей и сжигали зиму. Настоящая история Масленицы