Инга вместе с котиком вышла за дверь и направилась на ту лестницу, по которой поднималась сюда. Шла уверенно и спокойно. Вечернее платье, новые туфли, а также новое белье и дорогие чулки делали ее образ совершенным. Она не наносила никакого макияжа, как предлагала Юстина, ведь вскоре собиралась лечь спать. Девушка мечтала о том, чтобы хорошо выспаться. Но чувствовала себя теперь гораздо увереннее. Как-то и дышать стало здесь легче. «Именно так! Надо быть уверенной в себе и спокойной», — уговаривала себя Инга.
Спускаясь по лестнице, она любовалась картинами на стенах. Это были работы того самого мастера, который создал и замок, и ее портрет. Художник был настоящим талантом, и картины ей очень нравились.
«Что же это значит? — размышляла Инга. — Если картины мне нравятся и висят в этом доме, значит, я, вероятно, выбирала их, когда их развешивали на стены». Артем тоже упоминал, что она как-то влияла на художника...
В холле девушка остановилась и прислушалась. Сначала из-за закрытой двери доносился лязг посуды. Скорее всего, там и находилась кухня. Инга приоткрыла дверь, вошла... и чуть не ахнула. Нет, это была не кухня. Это даже была не столовая. Ведь словом «столовая» назвать такую чудесную комнату, небольшой зал, и язык бы не повернулся. Просто зал приемов!
Большая просторная комната поражала изящным декором и элегантными ненавязчивыми цветами. Преобладали светло-зеленый и серый. Посреди этого зала находился круглый стол, в центре которого был вырезан специальный круг, и из которого подымалось длинным стволом экзотическое дерево. Этот ствол был голым, а наверху рассыпался на уровне двух метров широким зонтиком, состоявшим из тонких многочисленных ветвей. А уже с этих ветвей свисали кисти то ли соцветий, то ли собранных в пучки причудливых листьев...
С одной стороны стола стояли несколько приборов, и на двух стульях разместились Артем и Гертруда. Сидели они рядом, и это не понравилось Инге. Снова появилась мысль, что они любовники. Но девушка отогнала ее, выдала улыбку, которая, как она надеялась, была искренней и непринужденной, проговорила:
— Приятного аппетита. Я услышала вкусные запахи и пришла на них. Вижу, вы уже ужинаете.
— Да, Инга, проходи, — Артем вскочил и подбежал к ней. — Садись вот сюда, — указал он на стул справа от себя, отодвинул его для девушки, и Инга села.
Гертруда в этот момент выглядела совершенно безучастной. Она аккуратно отрезала кусок мяса и поднесла ко рту.
Инга взглянула на стол и поняла, что очень проголодалась. Еда пахла невероятно аппетитно: мясо в какой-то подливке, картофель, различные соусы, салаты, большая фарфоровая чаша с крышкой, очевидно, с каким-то супом, потому что оттуда поднимался пар…
— Чем я могу помочь? — спросил Артем, садясь рядом с Ингой и предлагая ей блюда.
— Я возьму сама, — проговорила девушка и начала есть.
Она безошибочно находила правильные столовые приборы, которых было выложено на столе немало, и пользовалась ими превосходно. Удивлялась этому, но знала, что эта вилка для рыбы, другая для мяса, а вот эта ложечка — для соуса.
«Мне все это знакомо, — думала она. — Но не каждый это знает. Значит, я была... аристократкой? То есть, то есть... — она внутренне улыбнулась. — Ну-ну, Инга. Ты похожа сейчас на какую-то графиню. Или, может быть, на жену графа...»
Она посмотрела на Артема. Он был сейчас в белой рубашке, переоделся, очевидно, к ужину. Вот он действительно был похож на какого-то аристократа. Правда, лысого... Точнее, с выбритой головой... Хотя, с другой стороны, это добавляло... гм... экзотики их ужину.
«Ну вон как в тех сериалах, — подумала Инга, — где к ужину надевают бриллианты и разговаривают ни о чем, преимущественно о погоде».
— Сегодня ночью будет дождь, — вдруг проговорила Гертруда.
И Инга чуть не захохотала. «Ну вот, пошли уже разговоры и о погоде...»
Ей казалось, что она участвует в каком-то спектакле, в котором играет роль, и те, что вокруг нее, тоже играют роли. Она посмотрела на два прибора, стоявших рядом на столе, но там никого не было. Она спросила:
— А что, еще кто-то придет на ужин? Здесь стоят приборы.
— Да, — кивнул головой Артем, — Ярослав обещал, хотя в эту пору он не ужинает. Может, и не появится. И Стефан. Опаздывает, как всегда...
Инга удивленно вскинула брови.
— А! Ты же не помнишь. Все время забываю, — улыбнулся он. — Стефан — твой друг. Ты поддерживаешь его, после того как нашла, помогала ему развиваться, даже выделила для него студию в усадьбе. Он художник.
— Так все эти картины, которые висят на стенах в доме, — это его работы? — спросила Инга.
— Да, в основном это его картины. Только...
— Да-да! — вдруг воскликнул кто-то от входной двери. — Все работы в этом доме мои! Как же я рад тебя видеть, моя муза!
К Инге подбежал молодой человек, похожий на яркий вихрь. Девушка, увидев его стремительный бег, растерянно встала. Мужчина обнял ее и радостно проговорил:
— Как хорошо, что ты жива! Я волновался! Все были бы в шоке, если бы ты умерла или исчезла навсегда! Где ты была? Я хочу все-все услышать! Расскажи, расскажи!
Незнакомец отклонился от Инги, и она смогла наконец его рассмотреть. Чуть ниже ее, буквально на несколько сантиметров, белокурый и очень красивый молодой человек. Волосы ниспадали ему на плечи, обрамляя правильные черты лица: и он был чем-то незримо похож на античного бога. Тонкие пальцы держали Ингу за руку, а голубые глаза заглядывали в лицо.
— С тобой все хорошо? — вдруг обеспокоенно спросил мужчина.
— Стефан, я же тебе рассказывал сегодня, когда позвонила полиция, — вмешался Артем. — Инга ничего не помнит. У нее амнезия.
— Да ну! — рассмеялся Стефан, подмигнув девушке. — Она притворяется! Я же знаю эту бестию! Специально притворяешься, да? — он повернулся к Артему. — Это чтобы ты отстал от нее со своим контрактом. Не хочет подписывать!
Артем с Гертрудой переглянулись, а потом Артем недовольно скривил губы, покачал головой и сказал:
— Не говори глупостей, Стефан. С контрактом мы уже давно все решили: Инга согласилась и подпишет его.
Инга напряглась. Что-то в словах Артема вызвало у нее сопротивление. Но, поскольку она ровным счетом ничего не знала ни о каком контракте, то решила пока молчать и слушать. Просто потом надо будет серьезно поговорить с Артемом. С другой стороны, он, конечно, расскажет все то, что выгодно ему. Выгодно... Почему всплыло именно это слово в ее голове? Как много вопросов!
Инга смотрела на Стефана, который радостно улыбался ей, и сердце ее преисполнилось какого-то душевного тепла, покоя, радости. Ей понравился этот мужчина, мужчина-ангел, мужчина-бог. Именно такими и должны быть художники: странными, специфическими, но и озаренными. Те картины, которые она видела в доме, нравились ей.
— Ах, Инга, жаль, что ты же не помнишь ничего, — Стефан театрально приложил руку к сердцу. — Но ведь я помню все, каждое мгновение! Давай я расскажу, как мы с тобой познакомились. О, это такая история, которая стоит экранизации!
Он подскочил к свободному стулу рядом с Ингой, плюхнулся на него, пододвинул к себе салатницу и положил себе в тарелку горку салата. Ел он так, словно ничего вкуснее в жизни не пробовал. Инга села рядом и тоже продолжила ужинать, но внимательно слушала Стефана, который, рассказывая свою историю, активно жестикулировал, а глаза его сияли от восторга, он, казалось, получал неописуемое удовольствие от воспоминаний.
— Это было, — он поднял глаза к потолку. — Года два назад? Может, меньше? Стою я, значит, возле рынка. Пытаюсь продать свои картины, хотя бы одну. А работал тогда я в котельной. Там всегда спокойно, и именно там родились мои лучшие картины, потому что никто не мешал. Так вот. Представь себе рыночек, честно говоря, ободранный, полустихийный, одним словом, толкучка. Продаются картошка, носки, хлам разный, ну, и рядом стоят мои картины! Валяются, одним словом! Прямо между банками с молоком, творогом и пучками петрушки! — он захохотал. — И тут подходит ко мне она! То есть — ты. В пальто цвета персика, с сумкой, из которой торчала какая-то брошюра об искусстве, и такая вся серьезная, но красивая, как богиня! — он подмигнул. — У меня сразу возникло желание тебя нарисовать...
Инга слушала Стефана, иногда посматривала на Артема и Гертруду: они тоже слушали художника.
— Ты остановилась возле одной картины, это был “Желтый дождь”. Помнишь ее? Не помнишь? А-а-а! У тебя же амнезия, — он лукаво подмигнул девушке и сам себе ответил. — Ты сказала тогда: «Это гениально!» А я аж поперхнулся! Мне никто такого не говорил, даже мама в детстве, когда смотрела на мою наивную мазню. А ты потом спросила, чьи это картины. Я сказал, что мои. А ты такая: «Поехали со мной!» Я, честно говоря, немного испугался, потому что такое предлагают либо проститутками на улице, либо старым друзьям, которых хорошо знают и приглашают на кофе.
Инга невольно засмеялась. А Стефан обрадовался, засиял, еще с большим воодушевлением продолжил:
— И ты привезла меня в огромный, шикарный офис. Я сначала думал, что это банк, потому что внизу и в самом деле был вход в банк, и уже хотел бежать. А ты говоришь: «Я хедхантер. Но особенный. Я ищу гениев». И тогда я понял, что ты не просто красивая, ты опасная! — ткнул в Ингу пальцем Стефан. — Потому что такая женщина может убедить кого угодно сделать что угодно! Поэтому и я подписал все, что ты дала: какие-то бумаги о салонах, выставке, интервью, участии в конкурсе... А когда мне стало негде жить, то ты просто выделила мне комнату в имении, отдельную студию, краски, холсты и... подарила спокойствие. А еще подарила мне свою дружбу!
Он склонил голову чуть на бок, глаза стали серьезнее:
— И знаешь, Инга, если ты не помнишь меня, то это не беда, потому что я сделаю все, чтобы ты вспомнила. И я рад видеть тебя. Хорошо, что ты вернулась, но мы очень, очень волновались! — Стефан снова улыбнулся, но уже нежнее, с ноткой грусти.
Инга смотрела на Стефана с некоторой растерянностью. Она не помнила ничего из этой истории, но чувствовала, что Стефан действительно искренен, его эмоции были неподдельны, и у нее на сердце даже немного стало спокойнее. Если она действительно так поступила, значит, она когда-то была сильной, решительной и доброй.
— А что случилось с картиной “Желтый дождь”? — спросила она вдруг.
— Она висит в твоем кабинете, — ответил Стефан. — Помнишь, ты еще сказала, что ее надо повесить там, где меньше всего солнца, потому что она сама как солнце.
— Хорошая фраза, — сказала Инга, ровным счетом ничего не помня.
— Это твоя фраза, — ответил Стефан. — И я буду ждать, когда ты снова все вспомнишь.
Инга немного помолчала. Ничего не вспоминалось. В голове была пустота. Рассказ Стефана звучал как описание сцены из кинофильма, как из другой жизни. Возможно, ее собственной... Возможно...
— Стефан, — вдруг спросила она о том, что ее задело в его рассказе, — ты сказал, что я хедхантер?