Она потеряла память. Он уверяет, что они любили друг друга. Но она этого не чувствует. Что за тайны скрывает прошлое? Сможет ли она все вспомнить и разобраться, кто друг, а кто враг?
- Вы утверждаете, что я - ваша невеста?
Инна смотрела с подозрением на незнакомого мужчину, стоявшего у ее кровати. Он смотрел на нее с сочувствием и какой-то затаенной болью. Девушке показалось, что его эмоции искренние, но она совсем, ну, совсем не помнила его. Это было невыносимо.
- Да, Инга, ты моя невеста. Мы живем в гражданском браке вместе уже год. Договорились о свадьбе недавно, месяц назад. Ты занималась устройством свадьбы, шила свадебное платье, думала над приглашениями... Неужели ты ничего не помнишь?
- Совсем ничего, - прошептала Инна. — Вы... назвали меня Ингой?
— Да. Это твое имя. Но я слышал, тебя называют здесь Инной.
- Да, - кивнула Инна. — Анна Ивановна обратила внимание на браслет на моей руке, там были буквы «И» и «А». Почему-то она подумала, что буква «И» касается меня, и назвала меня Инной, - объяснила девушка.
- Инна, Инга ... Кх-м. Похоже, - пожал плечами красавец и улыбнулся.
Инне понравилась его улыбка. Ей захотелось ему поверить. Но она тут же одернула себя: а вдруг он лжец? Вдруг обманывает? Хотя ... зачем ему это?
И, словно услышав ее мысли, мужчина достал из внутреннего кармана пиджака фотографию и протянул девушке.
Инна взглянула, и сердце забилось быстрее. На фото была она и ... этот незнакомец. Они обнимались, Инна прижималась к нему крепко-крепко, улыбалась счастливо, видно было, просто отчетливо чувствовалось, что между ними, теми людьми на фотографии, есть чувства.
— Это мы, Инга, - сказал мужчина. - Меня зовут Артем. Те инициалы на браслете, "И" и "А " — это Инга и Артем…
За три дня до описываемых событий…
Анна Ивановна собирала грибы. Как только небо начало сереть, она ушла в лес. Она любила это время: тишина, влажная трава, полный остатков тумана воздух, птичьи песни... Утренняя прохлада пробирала до костей, но старушка была закаленная, часто ходила за грибами именно в такую раннюю пору.
Когда она вышла на опушку леса, где старый ясень склонялся над лесной тропинкой, что-то заставило ее остановиться. Вроде бы царапнуло что-то взгляд. И тогда она заметила ее…
- Господи, Боже мой..., - прошептала Анна Ивановна, выпустив корзину из рук. Грибы, которые она уже собрала, посыпались в траву. - Девочка, эй! Ты чего? Ты кто? Слышишь меня? Ой, что же это такое? Что же это делается?!
Незнакомая девушка лежала между кустами, недалеко от тропинки, и как будто спала. Но у Анны Ивановны зашевелилось внутри неприятное предчувствие. Женщина приложив руку к груди, как будто таким образом пытаясь немного остановить бешеный стук сердца, медленно подошла к незнакомке.
Это оказалась и в самом деле молодая женщина, очень бледная, со спутанными темными волосами и поцарапанными руками. Ее длинное легкое платье, больше похожее на сарафан, было влажное от утренней росы, грязное, и с местами порванным подолом.
Анна Ивановна сразу подумала о самых плохих вещах, которые могли с этой незнакомкой случиться, но внешне не было видно каких-то признаков, что девушка подверглась физическому воздействию. Разве что поцарапанные руки, но так можно было ободрать их и в ежевике или малиннике. Может, девушка как раз продиралась через эти кусты, ведь рядом их росло предостаточно.
Веки девушки были закрыты, губы посинели. Анна Ивановна присела возле незнакомки и дотронулась до ее шеи: пульс ощущался, хоть и слабый.
- Жива ... Жива, слава тебе, Господи, - обрадовалась Анна Ивановна, села рядом со свой находкой на траве, вытащила из кармана свой допотопный, кнопочный телефон, над которым смеялись ее внуки, когда приезжали к ней летом на отдых. Связь была, но слабая, и это порадовало Анну Ивановну , ведь здесь, в лесу, очень часто нельзя было дозвониться в деревню. Как говорил ее внук Василий,”Не было покрытия".
Женщина долго искала нужный номер, а найдя, сразу нажала кнопку вызова.
- Алло ... Степан, слышишь? Ты еще спишь, что ли? - в голосе Анны Ивановны зазвучала насмешка. - Просыпайся, шестой час утра, корову пора доить! Да все, все, поняла, что ты давно проснулся! Не ругайся! Слушай внимательно! Я тут женщину незнакомую нашла в лесу, возле старого ясеня. Лежит на земле, но жива как будто. Надо ее везти срочно к Кольке! Поезжай сюда давай!
- Подождите, Анна Ивановна ... К какому Кольке? Какая женщина? - голос соседа звучал сонно, но уже испуганно после слов Анны Ивановны. Наверное, он все-таки соврал, что уже давно проснулся, - Вы что там, грибы собираете, что ли? Так рано? Вот вы даете, даже солнце еще спит, а вы уже на ногах!
- Не шути, Степан! Женщина без сознания, не знаю, что с ней. К врачу ее надо. С виду не из наших, босая, вся поцарапана. Давай, запрягай коня в свою телегу и приезжай быстро! Возле высокого ясеня, знаешь это место!
— Так вы не мне звоните, а в полицию, - начал сопротивляться Степан.
- Ага, в полицию! Сегодня воскресенье. Наверное, все спят еще! Так они то же самое сделают, что и я сейчас делаю. Отвезут бедную девушку в больницу нашу, в райцентре, где вечно мест нет и где кровати в коридорах стоят! - вдруг рявкнула на Степана Анна Ивановна. Очевидно, загадка с постоянным отсутствием мест в местной больнице были ей неприятны, наверное, это было что-то личное. - Так что просыпайся, одевайся, конька своего запрягай и поезжай бегом в лес?! И быстро мне! - повысила голос Анна Ивановна.
Дело в том, что много лет назад Анна Ивановна работала учительницей математики в сельской школе, и ее боялись все (и не только в школе), потому что была она очень требовательной и нетерпимой к нарушениям дисциплины, а Степан когда-то был ее учеником. Поэтому сейчас, возможно, припомнив школьную привычку слушаться учительницу, быстро ответил согласием.
- Сейчас приеду. Пятнадцать минут и я буду.
Анна Ивановна прижала телефон к груди и снова наклонилась к женщине.
- Ты держись, девочка, — прошептала ободряюще. - Сейчас Степан приедет, и отвезем тебя к нашему фельдшеру Кольке. Пусть взглянет на тебя, а дальше уже будет видно, что делать...
Вскоре донеслось знакомое поскрипывание колес телеги и периодическая брань Степана, который иногда очень громко и нехорошими словами ругался на своего коня, но по-своему любил и никогда не бил его плетью. Повозка остановилась у кустов неподалеку от высокого ясеня, который был для Степана ориентиром. С повозки спрыгнул коренастый мужчина в легкой куртке, накинутой поверх клетчатой рубашки.
- Ой, беда-беда, ой-ёй-ёй... Йорк Новый! То есть, спаси Господи, я хотел сказать! - выдохнул Степан, увидев женщину на земле возле Анны Ивановна . Хотел выругаться от шока, но быстро переиначил ненормативную лексику во что-то похожее на название города в Америке. А потом и Господа вспомнил. И все потому, чтобы Анна Ивановна снова не начала читать ему поучительную нотацию, что ругаться нельзя. Он слушал ее наставления много лет подряд, и они уже въелись ему в печенку. - Это вы ее нашли?
— А кто же еще, - буркнула Анна Ивановна . Но за нецензурные выражения не ругалась на этот раз. Не до того было. - Помоги мне. Осторожно. Подведи телегу как можно ближе…
Вместе они подняли девушку и положили на мягкое сено на телеге, застеленное покрывалом. Ехали медленно, потому что дорога в лесу была вся залита глубокими лужами, ведь недавно, дня два назад, шли проливные дожди. Для грибов очень хорошо. А вот для грунтовой дороги в лесу — сильно плохо!
Деревня еще дремала, когда они подъехали к сельскому медпункту. Стены старенького здания были выкрашены в голубой цвет. И само здание имело два входа. С одной стороны была дверь в медпункт, а с другой - в квартиру фельдшера Николая, который, получается, где жил, там и работал. Облупленная дверь вздрогнула, когда Степан постучал в нее кулаком.
Медик Николай, которого все в деревне звали просто фельдшером, выполз из дверей своего дома минут через пять. Скорее всего, он еще спал, ведь не держал ни коровы, ни хозяйства, лишь небольшой огород возле дома.
- Что там у вас? - пробормотал сонно, уставясь на Анну Ивановну и Степана.
- Да вот ... в лесу нашли. Посмотри, все ли с ней хорошо. Она без сознания, - Анна Ивановна показала рукой на девушку, лежавшую на телеге.
- Мама дорогая, кто это такая? - вырвалось у Николая, когда он увидел девушку. Выругаться-то он явно хотел, но при Анне Ивановне сдержался. - Несите ее сюда!
Он побежал к другому входу в здание и принялся суетливо искать ключи в кармане своей куртки. Через минуту дверь была открыта, и они со Степаном занесли девушку внутрь, в небольшую комнатку, служившую Николаю амбулаторией. Там находились стеллажи с какими-то лекарствами и инструментами, стояли узкая кушетка, письменный стол, стул и ... все.
Фельдшер тщательно осмотрел девушку: лицо бледное, губы посинели, руки ледяные. Он наклонился, проверил пульс, дыхание, и вздохнул.
— Переохлаждение, - проронил мужчина озабоченно. - Жива, слава Богу, но ее надо срочно согреть.
- Да как же так? Лето же на улице! Июль! - тихо удивился Степан, скользнув взглядом по девичьему телу. - Ночь хоть и прохладная была, но не мороз же…
- Ты недооцениваешь пребывание в ночном лесу, Степан, — криво улыбнулся Николай. - Если лежала неподвижно несколько часов, да еще и в такой одежде, — указал он на легкое платье незнакомки, — то ничего удивительного. Ночью холодно, влажная, роса, земля, опять же холодная. И если тело без движения, без сознания, то замерзнуть можно даже в июле. Особенно, если такая молодая, худая и изможденная. Вон, кожа у нее, как лед.
- А может, у нее травма какая-то есть? - предположила Анна Ивановна. - Ударилась или упала? Или кто-то ударил, а?
- Да нет. Следов физического воздействия я не вижу. Ни ударов, ни глубоких царапин, кроме тех, что, очевидно, появились от веток в лесу. Вон, видите, на руках сколько царапин? Наверное, ночью сквозь кусты продиралась, до крови себе кожу поцарапала. Насилия, слава Богу, не видно. Как будто нет. Только..,- Николай замолчал на мгновение, раздумывая. - Но желательно сделать анализ крови. Потому что знаете, оно ведь разное бывает. Может, какое-то лекарство принимала, или успокоительное, или эти сейчас модные энергетики, или, не дай Бог, что-то запрещенное. Люди разные бывают.
- Завтра, - твердо сказала Анна Ивановна. - А сейчас ее надо отогреть.
Николай кивнул.
— У меня на плите в кухне стоит кастрюля с горячей водой, а под столом, у окна, есть пустые пластиковые бутылки, - пробормотал он, уже направляясь в другую часть дома. - Сейчас все принесу.
Через несколько минут он вернулся с бутылками, наполненными горячей водой, обернутыми полотенцами. Осторожно взял две бутылки и положил ей под мышки. Остальные - с боков ниже. Принес также и большое шерстяное одеяло. Укрыл девушку осторожно, оставив открытым лишь лицо.
— И еще вот, - пробормотал он, ставя на стол бутылку с водкой. Очевидно из своих запасов, поскольку водки было немножко, лишь на дне. От сердца отрывал, так сказать. - Анна Ивановна, разотрите ей ноги. Чтобы кровь хорошо разогнать.
Анна Ивановна, смочив ноги девушки водкой, принялась растирать ей ледяные стопы. Кожа была холодная, как лед, и аж синюшная.
- Бедняжка, - прошептала она, продолжая растирание. - Не похожа она на девицу, которая запрещенные вещества принимает. Вон, педикюр у нее какой на пальцах красивый, и на руках маникюр тоже. И браслет, вижу, на руке очень дорогой, - сказала женщина заметив элегантное украшение на запястье девушки. - Городская девушка, точно не из села.
— О, я же должен ей нашатырь дать, - вспомнил Николай. - Но сначала ее согреть надо, потому что тело замерзло. Когда немного согреем, тогда будем нашатырем будить.
Медленно, постепенно, девушка согревалась. Начала дышать ровнее, ощутимее. Даже щеки немного порозовели. Анна Ивановна не прекращала растирания. Николай принес еще одно одеяло. Степан же стоял сбоку и молча сжимал кепку в руках.
Однако использовать нашатырь не понадобилось. Потому что вдруг девушка немного зашевелилась. Веки ее дернулись, и она медленно открыла глаза, полные удивления и тревоги.
- Ох, девочка, - обрадовалась Анна Ивановна и склонилась ближе, — ты слышишь меня?
- ...Где я? - прошептала девушка едва слышно и хрипло. - Кто вы?
- Вы среди людей. Теперь все будет хорошо, - ответил Николай. - Лежите тихонько, не двигайтесь. Все вопросы потом. Главное - вам сейчас надо согреться. Вы сильно замерзли. Переохлаждение получили всего организма. Как вас зовут?
Девушка помолчала. Растерянность мелькнула на ее лице.
— Я... Не знаю. Не помню...
Девушка снова закрыла глаза, а потом ее дыхание стало ровнее, глубже, очевидно, она уснула. Николай еще раз осмотрел девушку, приложил руку ко лбу, проверил пульс, потом вздохнул и оглянулся на Анну Ивановну.
— Я бы ее все же в больницу отправил, - пробормотал он. - Ну, хотя бы завтра надо ее туда отвезти, обследовать. А еще бы полицию подключить. Неизвестная девушка в нашем лесу, не помнит о себе ничего. Здесь специалист нужен... Правда, может просто уставшая, вспомнить не может... Вот, выспится, тогда, может и вспомнит...
- Пусть девушка немного в себя придет. В больницу завтра утром ее повезем, - твердо ответила Анна Ивановна, чувствуя личную ответственность за незнакомку. - А сегодня я заберу ее к себе. Не оставлять же ее у тебя здесь на кушетке. Я возле нее посижу, присмотрю, если надо будет. Сварю бульончику, ведь наверняка она голодная.
Николай задумчиво почесал затылок.
- Ну, хорошо, если что, то утром сразу в больницу везите. И полицию тоже обязательно вызовите. Потому что знаете, Анна Ивановна, нормальные люди так просто в лесу не валяются.
- А может, ее родные ищут? - вдруг высказался Степан. - Может, дома уже с ума сходят, не зная, где она? А вы, Анна Ивановна, говорите: завтра, завтра... Надо сейчас же в полицию звонить!