— Он выложил сторис с ней, Кир! С ней! Ты понимаешь?!
Я почти кричу, размазывая по щекам тушь, которая стоила три тысячи рублей и обещала быть водостойкой. Врут. Все врут. Производители косметики, гороскопы, обещавшие мне «судьбоносную встречу», и, конечно же, Артем. Особенно Артем.
Я сижу на пассажирском сиденье старой «Тойоты» Кирилла, поджав ноги к груди, прямо в грязных кедах. Мне плевать. Это же машина Кирилла. Здесь можно есть, спать, рыдать и умирать от разбитого сердца. Это безопасная зона. Бункер.
Кирилл молчит. Он ведет машину одной рукой, расслабленно, уверенно, как всегда. Другой рукой он тянется к бардачку, достает пачку влажных салфеток и кидает мне на колени.
— Вытри лицо, Сонь. Ты похожа на панду, которую жизнь потрепала.
— Мне плевать, как я выгляжу! — всхлипываю я, выдирая салфетку. — У меня душа умирает! Мы встречались две недели! Две! Я думала, у нас коннект! А он… он просто поехал в клуб с какой-то левой девицей и даже не скрыл это!
Кирилл тяжело вздыхает. Я знаю этот вздох. Он означает: «Соня, это был пятый мудак за полгода, я предупреждал». Но вслух он этого не скажет. Он знает правила. Сейчас — стадия отрицания и гнева. Стадия «я же говорил» наступит завтра утром, когда он будет отпаивать меня минералкой.
— Он не стоит твоих слез, — говорит Кирилл ровным голосом. — Артем — типичный нарцисс. Я тебе сразу сказал, что у него на лице написано «проблемы».
— Ты про всех так говоришь! — огрызаюсь я.
— Потому что ты выбираешь одних и тех же. Красивых, пафосных и пустых. Как киндер-сюрприз без игрушки.
Я отворачиваюсь к окну. За стеклом плывет ночная Москва, размытая дождем и моими слезами. Мне обидно. Не только из-за Артема. Обидно, что Кирилл опять прав. Он всегда прав, черт бы его побрал.
Мы дружим с песочницы. Он знает меня лучше, чем я сама. Он знает, что я боюсь грозы, что у меня аллергия на арахис и что я влюбляюсь в плохих парней, чтобы пострадать. Это мой сорт героина.
Машина сворачивает к круглосуточному «Макавто».
— Тебе как обычно? — спрашивает он, опуская стекло.
— Я не буду есть. У меня ком в горле. Я вообще больше никогда не буду есть. Я умру от истощения, и пусть Артему будет стыдно.
— Двойной чизбургер, картошку по-деревенски, сырный соус и ванильный шейк, — диктует Кирилл в микрофон, полностью игнорируя мою драму. — И пирожок с вишней.
Через пять минут мы стоим на парковке, глядя на мокрый асфальт. В салоне пахнет жареной картошкой и моим парфюмом. Этот запах — запах стабильности.
Я делаю глоток шейка. Холодная сладость немного замораживает пожар внутри.
— Ты лучший, — бурчу я с набитым ртом. — Что бы я без тебя делала?
— Наверное, умерла бы от истощения назло Артему, — усмехается он.
Я смотрю на его профиль. В свете фонаря он кажется каким-то… взрослым? Острые скулы, легкая щетина (когда он успел вырасти?), спокойный взгляд, устремленный вперед. Кирилл не красавчик с обложки, как Артем. Он обычный. Русые волосы, которые вечно в творческом беспорядке, простые худи, джинсы. Он уютный. Как любимый свитер.
С ним не бывает бабочек в животе. С ним не бывает адреналина. С ним просто… нормально.
— Кир, — я кладу голову ему на плечо. Ткань его толстовки пахнет кондиционером для белья и табаком. — Почему мне так не везет? Что со мной не так?
Я чувствую, как он напрягается. Его мышцы под моей щекой становятся каменными.
— С тобой всё так, Сонь, — говорит он тихо. — Просто ты слепая.
— В смысле? У меня зрение минус один, я в линзах.
— В прямом, — он не поворачивает головы. — Ты ищешь любовь там, где её нет. Ты смотришь на фантики, а не на начинку.
— Ой, началось, — я закатываю глаза, отстраняясь. — Философия от Кирилла Андреевича. «Найди хорошего парня». Где их взять-то? Хорошие парни скучные. С ними не о чем говорить.
Кирилл поворачивается ко мне. В его глазах на секунду мелькает что-то странное. Какая-то темная, тяжелая эмоция, которую я не могу расшифровать. Боль? Злость?
Но он тут же моргает, и взгляд снова становится привычно-ироничным.
— Ну да. Куда уж нам, скучным, до твоих эмоциональных качелей. Доедай бургер, я отвезу тебя домой. Завтра на первую пару.
Он заводит мотор.
Я откидываюсь на сиденье, чувствуя, как меня накрывает сытая сонливость.
Артем — козел. Но у меня есть Кирилл.
Мой верный Санчо Панса. Моя жилетка. Мой друг.
Я уверена в нем так же, как в том, что завтра взойдет солнце.
Он никогда меня не бросит. Он всегда будет рядом, чтобы вытирать мои сопли и покупать мне еду.
Это константа.
И мне даже в голову не приходит, что у любой константы есть предел прочности.
— Спасибо, что ты есть, — бормочу я, закрывая глаза. — Ты мне как брат.
Рука Кирилла на руле сжимается так сильно, что белеют костяшки.
Но я этого не вижу.
Я же слепая.
Продолжить чтение книги можно 👉 тут по ссылке, автор Дарья Монте.