Предыдущая часть:
Галина, понурившись, в конце концов кивнула. Поднималась она с трудом, стоная от боли. Артём ловко подставил ей своё плечо для опоры, а Лида подхватила ту самую тележку, наполненную смятыми алюминиевыми банками и тряпьём. Они медленно двинулись к выходу.
— Вы… бездомная? — осторожно спросила Лида, разглядывая свою новую знакомую. Несмотря на бедность и испуг, женщина выглядела чистенько, от неё пахло простым мылом, а потёртый пуховик был аккуратно заштопан в нескольких местах.
— Вопрос сложный, — покраснела Галина, глядя в землю. — Документы частично утратились при пожаре. Восстановить пока не удалось, но пенсия по инвалидности на карточку исправно приходит, с голоду не помираем. Жильё наше было в старом бараке, после пожара ничего не дали. Ночуем с внуком на даче моего первого мужа — он там лет пятнадцать не появлялся, а я знаю, где спрятан запасной ключ.
— Оставьте мне адрес, — неожиданно для себя сказала Лида. — Я как-нибудь заеду, навещу вас. Со сломанной рукой и по хозяйству управляться будет нелегко.
— Ой, да ты что, милая, я же не попрошайка какая! — засуетилась Галина. — Просто банки собирала по урнам, чтоб сдать. Обычно до темноты всегда ухожу, а сегодня задержалась, вот и нарвалась…
В травмпункте подтвердили перелом. Пока Галину уводили накладывать гипс, Лида и Артём остались ждать в коридоре на скрипучей лавочке.
— Интересно, кроме нас, никто даже не остановился, — заметил Артём, разглядывая девушку с нескрываемым интересом.
— Люди, наверное, спешили по своим делам, — пожала плечами Лида. — А мне, если честно, сейчас особо некуда торопиться.
— А я машинист в метро, — улыбнулся он. — Только со смены, шёл домой. Живу тут недалеко. А ты там с бродягами врукопашную собралась? Не самый безопасный спорт для хрупкой девушки.
— Там, где я жила… район был поспокойнее, — смутилась Лида. — Вы, получается, местный, но здесь, кажется, и правда не очень безопасно.
— Привыкли, — Артём махнул рукой. — Нас с братом бабушка поднимала, а в прошлом году её не стало. Вот и остался я с семнадцатилетним Ванькой на руках. Учится он, вроде не бузит, но характер, понимаешь, возрастной. А тебя что в наши края занесло?
— Длинная история, — вздохнула Лида. — Если вкратце — меня отчим из квартиры выгнал. Так что я теперь, в некотором роде, тоже временно без определённого места жительства.
— Дело серьёзное, — присвистнул Артём. — Слушай, если что… у нас бабушкина комнатка сейчас пустует.
— Спасибо, это очень мило, — Лида искренне тронута, но покачала головой. — Но, боюсь, мой жених такого развития событий не оценит.
Она вкратце рассказала про Стаса, про обещание всё решить. Артём слушал внимательно, не перебивая, но на его лице читалось лёгкое сомнение.
— Непростая у тебя ситуация, — заключил он, когда она закончила. — Ладно, хотя бы номер мой запиши. Вдруг помощь какая понадобится — хоть груз перевезти, хоть свет починить в той комнатёнке, хоть просто совет спросить.
— Хорошо, — сказала Лида, доставая телефон.
— Я не навязываюсь, честно, — уточнил Артём. — Просто если что — звони без стеснения. Даже если с тем отчимом разбираться придётся — тоже милости просим.
Выйдя из травмпункта, они разошлись. Артём повёл Галину к своей машине, чтобы отвезти её на дачу, а Лида отправилась в своё общежитие.
Весь тот вечер она провела в уборке. Вкрутила лампочку, отдраивала полы и подоконники под оценивающими взглядами соседей по коридору, выглядевших не слишком дружелюбно. Закончила уже глубокой ночью, выпила чаю и, наконец, легла на жёсткий диван, где каждая пружина напоминала о себе. Бок действительно начинало ломить.
И тут зазвонил телефон. На экране — Стас. Лида схватила трубку, будто это был спасательный круг в ледяной воде.
— Стас, ты приедешь? — сразу же спросила она, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло.
— О чём ты? Я уже целый вечер твоими проблемами занимаюсь, — раздражённо буркнул он в ответ. — Но новости есть, и хорошие. Правда, сегодня я выжат как лимон, не до поездок.
— Какие новости? — в голосе Лиды прозвучала усталая надежда. — Сергей передумал? Мне можно возвращаться?
— Нет, с возвращением пока не вышло, но я с ним поговорил, — Стас перешёл на бодрый, деловой тон. — Знаешь, он, в общем-то, не монстр. Просто по твоей маме очень убивается, а ты, похоже, его не понимаешь.
— Стас, давай ближе к делу, я очень устала, — тихо попросила Лида.
— Дело вот в чём: квартиру вам придётся делить. А по закону переживший супруг имеет право на бо́льшую долю, — объяснил он, звуча как заученный урок. — Но мы нашли компромисс! Ты у нотариуса отказываешься от своей доли в наследстве в его пользу, а он выплачивает тебе денежную компенсацию. Вполне приличную! Хватит на первый взнос по ипотеке. Потом я продам свою квартиру, мы погасим остаток долга — и вот у нас уже есть своё жильё! Можно хоть завтра расписываться.
— Подожди… — Лида попыталась включиться. — Откуда у Сергея такие деньги? Он же последние десять лет вёл себя так, будто работы в принципе не существует. И… это же моя квартира в хорошем районе. На компенсацию я куплю что? Двушку в чистом поле за городом?
— Да какая разница, где квартира, если в ней жить невозможно? — вспыхнул Стас. — Ты хоть понимаешь, как мне пришлось унижаться, уговаривать этого человека? Я нервы трачу, а ты даже спасибо сказать не можешь, только претензии строишь!
— Просто… это всё очень неожиданно, — сдалась Лида под напором. — А если я откажусь от наследства, то и на мамины вещи права теряю? Там же столько всего памятного…
— Ой, да что тебе, право, твоё старьё? — фыркнул Стас. — Съездишь, заберёшь, что захочешь. Только поторопись надо. Комнату в общежитии на следующей неделе кому-то другому отдадут, а у меня и своих проблем хватает. Мать в больницу забрали, операция срочная нужна. Деньги требуются немалые. А у меня всё в ремонт вбухано! Голова кругом, честное слово.
— Сколько нужно? — автоматически, шёпотом спросила Лида.
— Миллион. Но у тебя же таких денег нет, — тут же отрезал Стас, но в его голосе слышалась расчётливая нота. — Хотя… Если мы не будем брать ипотеку, а временно поживём у тебя — ведь компенсация-то у тебя будет…
— Ты хочешь, чтобы я отдала эти деньги на операцию твоей маме? — тихо уточнила Лида.
— Господи, Лида, да ты просто святая! — в его голосе прозвучал неподдельный, горячий восторг. — Таких, как ты, просто не бывает! Слушай, значит, так и решим? Послезавтра идём к нотариусу?
В ту ночь она засыпала с улыкой, рисуя в воображении идиллические картинки: кольцо на пальце, благодарная свекровь, счастливая семейная жизнь в собственной, пусть и купленной в долг, квартире. Грёзы были такими яркими, что почти заглушили тихий голос тревоги.
Утром пришло сообщение с работы: в офисе травят тараканов, выходной. Лида решила использовать день, чтобы найти другое жильё, но сначала вспомнила про Галину. Беспокойство за бабушку со сломанной рукой перевесило все планы.
Дачный посёлок «Академический» оказался в пяти минутах от платформы, но найти нужный дом — 101-й по Третьей линии — было непросто. Заросли сирени и шиповника, покосившиеся заборы, узкие, почти заросшие тропинки. Наконец она нашла нужную калитку и вошла в маленький, заброшенный, но всё же ухоженный садик. Из открытого окна доносился звон посуды.
— Галина? Это я, Лида! — позвала девушка, заглядывая в сени.
Мимо неё, словно вихрь, промчался вихрастый мальчишка лет семи и скрылся в глубине дома. Лида прошла дальше, в крошечную кухню, где за столом, пытаясь одной здоровой рукой помешивать что-то в кастрюле, сидела Галина.
— Здравствуйте, — улыбнулась Лида.
— Ой, родная, пришла! — лицо женщины просияло. — Нашла-таки нашу глухомань. Проходи, садись. Не дворец, конечно, но тепло и сухо.
— А это кто так быстро пробежал? Внук? — спросила Лида, садясь на табурет.
— Мишка мой, — вздохнула Галина. — Боится. Всё ждёт, что кто-то донесёт, опека приедет и заберёт его… Сын с невесткой жизнь вели непутёвую, мы с мальцом от них ещё до пожара сбежали сюда. Думала, передохнём хоть немного от их попоек… А вышло вот как.
— Но документы-то… у ребёнка они есть? — осторожно спросила Лида. — Почему бы вам не оформить опеку официально?
— Кто мне его, сироту при живых-то родителях, отдаст? — горько усмехнулась Галина. — Посмотри на наши условия. Это ж не жильё по закону. А у ребёнка и комната должна быть, и прописка, и пособие… Нет, нам такой проверки не пройти. Документы, что были, в том пожаре и сгинули. А долги-то после сына остались… Кредиторы, окаянные, так и шныряют, высматривают.
— И как же вы вдвоём выживаете на одну пенсию? — не удержалась Лида.
— А вот так и живём, — женщина махнула здоровой рукой. — Раньше хоть на банках подрабатывала, а теперь… Куда я со сломанной? Разве что милостыню просить… Вот супчик варю из того, что есть. На пару дней хватит. А дальше — видно будет.
— Никуда не уходите! — Лида вскочила. — Я быстро!
Она сбегала в ближайший магазин три раза. Денег после покупки лампочки и еды на неделю вперёд оставалось немного, но она купила крупы, консервы, макароны, масло, самое дешёвое печенье и пачку чая. На последние деньги на соседнем развале взяла Мишке спортивный костюм и кроссовки — простые, но новые. Мальчишка, когда ей удалось его уговорить выйти, только молча улыбался, сжимая в руках коробку с обувью. Галина же разрыдалась.
— Да как же ты так, золотая моя? — всхлипывала она. — Сама-то на что жить будешь? Артём мне по дороге рассказывал… про отчима, про то, что тебя выгнали…
— Скоро всё устроится, — постаралась звучать уверенно Лида и поделилась новостями про компенсацию и ипотеку.
Галина слушала, и её лицо постепенно становилось серьёзным.
— Милая, а можно мне твои вещи на время здесь оставить? — спросила Лида. — В общежитии как-то неспокойно.
— Да, конечно! И ночевать приходи, если что, — сразу же отозвалась женщина. — Место найдём. В беде не оставим.
— Спасибо, — Лида улыбнулась. — Надеюсь, не придётся тревожить. Скоро свой угол будет.
— Ох, деточка… — Галина покачала головой, её взгляд стал пристальным и печальным. — Ты не торопись с этим. Очень уж быстро у вас всё… подозрительно как-то. Этот отказ от наследства…
— А что делать? — вздохнула Лида. — Жить с Сергеем под одной крышей невозможно. А на зарплату стажёра даже комнату не снять. Договариваться — единственный выход.
— А отчима-то как зовут? — вдруг спросила Галина, и в её голосе прозвучала какая-то новая, напряжённая нота.
— Сергей. Сергей Николаевич Смородин.
Имя, отчество и фамилия повисли в воздухе тихого кухоньки. Галина замерла. Её глаза расширились, будто она увидела призрак. Она медленно отодвинула кастрюлю, положила ложку на стол.
— Смородин… — прошептала она, и слово это звучало как заклинание или проклятие. — Сергей Николаевич… Семьдесят третьего года рождения?
— Вроде да, — насторожилась Лида. — А что? Вы его… знаете?
Галина подняла на неё взгляд. В её глазах плескалось странное сочетание ужаса, жалости и внезапного понимания.
— Знаю ли… — она горько усмехнулась. — До пенсии я тридцать лет архивным работником проработала. И в ЗАГСе, и в других местах. Полжизни в пыльных папках провела. Видела я, деточка, этого твоего Сергея Николаевича. Не в жизни, нет… А в списанных, закрытых уголовных делах, которые к нам на оцифровку свозили. Много чего интересного в тех папках пылится… Много чего.
Она замолчала, глядя на Лиду так, будто пыталась решить, с чего начать самый страшный в её жизни рассказ.
Да, он проходил по тому старому делу как подозреваемый в мошенничестве с недвижимостью, но до тюрьмы дело не дошло — доказательств собрать не смогли, — пояснила Галина, и её голос звучал с привычной архивной точностью.
Продолжение: