Её европейские современники называли её «Кровавой», «Сумасшедшей», «Чудовищной» королевой. В западных газетах XIX века Ранавалуна I изображали исчадием ада, тираном в юбке, ввергнувшим свой народ в пучину варварства. Но если отложить в сторону яркую риторику и взглянуть на факты её 33-летнего правления (1828–1861), перед нами предстаёт куда более сложная и трагическая фигура: последний монарх, отчаянно пытавшийся сохранить суверенитет и самобытность целой цивилизации перед лицом неумолимого колониального натиска.
Взлёт из тени: как наложница стала королевой
Ранавалуна (урождённая Рамаво) не была рождена для трона. Она происходила из знатного, но не королевского рода и в юности стала одной из множества жён короля Радамы I — правителя-реформатора, который «открыл» Мадагаскар для Европы. При его дворе завязывались тесные связи с британцами и французами, прибывали миссионеры, внедрялись новые технологии. Радама видел будущее в вестернизации.
Когда он внезапно умер в 1828 году, не оставив прямого наследника, могущественная правящая элита — андриана — оказалась на распутье. Они опасались, что продолжение курса покойного короля окончательно подорвёт их традиционные привилегии и власть. Им нужна была управляемая фигура, которая бы отвернулась от Европы. Их выбор пал на Рамаво. В ходе быстрого и кровавого дворцового переворота были уничтожены все возможные конкуренты, включая родственников Радамы. Так бывшая наложница под именем Ранавалуны («Неприкосновенная») взошла на престол. Её первым указом стала отмена всех договоров с европейцами.
«Тангена»: яд как инструмент суверенитета
Символом и самым спорным инструментом её правления стала знаменитая тангена. Обвиняемому давали отвар из орехов, и если он выживал — считался невиновным. В европейских отчетах это подавалось как верх дикости и произвола.
Однако в контексте малагасийской традиции и политической ситуации тангена была не просто суеверием. Это был жёсткий, но понятный всем системный инструмент для борьбы с главной угрозой — внутренней изменой. Королева справедливо опасалась, что европейцы будут действовать через «пятую колонну» из местных христиан-обращёнников (миара-мино) и прозападных аристократов.
Тангена становилась мощным психологическим оружием для выявления и устрашения противников, сплачивая лояльных подданных через ритуал. Это была попытка создать свою, альтернативную европейскому праву, систему легитимности и контроля в условиях тотальной внешней угрозы.
Не «закрытие», а суверенная модернизация
Ранавалуну часто обвиняют в изоляционизме. Это не совсем так. Она не отвергла западные технологии — она попыталась взять под полный государственный контроль процесс их усвоения, вырвав его из рук европейских «советников».
- Армия: При ней была создана первая на Мадагаскаре массовая регулярная армия (до 30 000 человек), вооружённая мушкетами и даже артиллерией, которую обучали дезертиры-европейцы. Эта армия покорила почти весь остров, впервые в истории создав единое Малагасийское государство.
- Промышленность: При помощи талантливого французского авантюриста Жана Лаборде, который принял малагасийское подданство, она построила первые мануфактуры: литейные, пороховые, мыловаренные, бумажные и даже сахарные заводы. Лаборд обучал местных ремесленников, создавая кадры для независимой экономики.
- Образование: Хотя христианские миссии были изгнаны, а обращённые подвергались гонениям (особенно после «заговора 1857 года»), обучение грамоте не прекращалось. Оно просто велось на малагасийском языке, а не на английском или французском.
Её политика была не «антипрогрессивной», а суверенно-модернизационной. Она стремилась получить плоды европейской цивилизации, не платя за них ценой национальной и культурной независимости.
Цена суверенитета и парадокс наследия
Успех этой грандиозной, почти прометеевской попытки, был куплен чудовищной ценой.
- Фанумпуана: Система принудительного труда для государственных проектов (дорог, дворцов, заводов) опустошала целые деревни, вызывая голод и миграции.
- Войны: Постоянные кампании по «умиротворению» и расширению границ уносили тысячи жизней.
- Репрессии: Борьба с реальными и мнимыми заговорами (вроде раскрытого в 1857 году заговора с участием её собственного сына, наследного принца Радамы II) вела к массовым казням.
Демографические потери были колоссальны. По оценкам, население центральной Имерины за время её правления сократилось на две трети. Это была настоящая национальная катастрофа.
Ранавалуна умерла в 1861 году, оставив трон сыну, Радаме II, который немедленно открыл страну для европейцев и подписал кабальные договоры. Через два десятилетия после её смерти началась прямая французская колонизация, которой она так яростно сопротивлялась.
Между тиранией и трагедией
История Ранавалуны I — это не история «кровавой королевы». Это трагедия раннего антиколониалиста, поставленного перед неразрешимой дилеммой. Как модернизировать страну, не разрушив её души? Как получить огнестрельное оружие, не приняв чужих богов? Как вести диалог с миром, который говорит только на языке ультиматумов и пушек?
Её методы были жестокими, а цена — неприемлемой. Но её главная цель — сохранение Мадагаскара для малагасийцев — сегодня находит отклик в национальном самосознании.
Она была последним полновластным хозяином «Великого Острова», чья тень нависала над всей его историей XX века. Её правление стало горьким, но поучительным уроком о том, какой страшной может быть цена суверенитета в эпоху, когда само право на существование народов ставилось под сомнение. Она защищала свою страну так, как умела и как позволяла эпоха, — железом, кровью и ядовитым орехом.