29 апреля 1945 года части 45-й пехотной дивизии 7-й армии США вышли к концлагерю Дахау — одному из первых и самых мрачных символов нацистской системы террора.
Основанный в марте 1933 года, этот лагерь изначально создавался для изоляции политических противников режима, но со временем превратился в «школу жестокости» для эсэсовской охраны и место, где тысячи людей погибали от истощения, болезней, расстрелов или становились жертвами медицинских экспериментов.
Что увидели освободители
Войдя на территорию лагеря, американские солдаты столкнулись с картинами, превосходящими любое военное представление об ужасе. На путях стоял состав из 39 железнодорожных вагонов, заполненных трупами — около 2000 тел.
В самом лагере находились около 32 000 истощённых, больных и умирающих узников. Крематорий, хоть и не был оснащён газовыми камерами для массового уничтожения (в отличие от лагерей в оккупированной Польше), работал на пределе, а склады были забиты телами тех, кого нацистская система не успела сжечь.
Инцидент у угольного склада
Шок и ярость, вызванные увиденным, привели к неоднозначному эпизоду, известному как «бойня в Дахау». В разных частях лагеря начались стихийные расправы над охранниками-эсэсовцами как со стороны узников, так и со стороны американских солдат.
Наиболее документированным стал расстрел во дворе у угольного склада (угольного двора). По разным оценкам, там было убито по некоторым данным — до сотни человек, в основном из числа персонала лагеря.
Часть из них была расстреляна солдатами роты «I» 3-го батальона 157-го пехотного полка под командованием лейтенанта (позже — подполковника) Джека Бушихеда. Мотивы до конца неясны: по одной версии, солдаты поддались эмоциям, по другой — посчитали, что охрана пытается оказать сопротивление.
Расследование и последствия
Инцидент не остался незамеченным. Вышестоящее командование инициировало расследование, которое проводил офицер военной юстиции подполковник Джозеф Уитакер.
В своем отчёте он признал факты убийств безоружных уже пленных, что являлось нарушением Женевской конвенции. Однако, военный губернатор Баварии генерал Джордж Паттон, ознакомившись с материалами и контекстом — шоком солдат от увиденного в лагере, — принял решение не выдвигать обвинения и не предавать участников расстрела военному трибуналу.
Решение генерала Паттона не преследовать солдат не было формальным оправданием. Это был сухой, военно-административный акт, принятый в конкретных условиях конца войны. Командование столкнулось с беспрецедентной дилеммой: как применять обычные правила ведения войны к тем, кто охранял «фабрику смерти»?
Инцидент у угольного склада не отменяет главного
Подавляющее большинство персонала Дахау — около 500 человек — были взяты в плен, допрошены и преданы суду. Их ждал не самосуд, а скрупулёзная работа военных юристов, показания выживших узников и приговоры. Система правосудия, хоть и с оговорками, работала.
История освобождения Дахау складывается из трёх неразрывных слоёв.
- Спасение 32 тысяч человек, организация помощи, шок медиков и журналистов, впервые увидевших лагерь.
- Мгновенная, яростная реакция обычных солдат, столкнувшихся с результатами запланированного, индустриального зла. Их поступок был нарушением устава, но можем ли мы их судить за это?
- Последующая, негромкая работа по расследованию, идентификации палачей и вынесению им приговоров уже в зале суда, а не на месте преступления.
Именно это и делает события 29 апреля 1945 года не просто страницей учебника, а одним из ключевых эпизодов завершения войны.
Он ставит перед нами неудобные вопросы о пределах человеческого терпения, о границах солдатского долга и о том, может ли правосудие быть бесстрастным, когда речь идёт о преступлениях, которые нельзя прощать.