Концепция «правды» Ивана Семеновича Пересветова, изложенная в его сочинениях середины XVI века, была революционной для московской правовой мысли, поскольку она предлагала радикальный разрыв с традиционным отождествлением религиозной «веры» и государственной «справедливости». Согласно источникам, Пересветов представил политико-правовой проект, в котором эффективность государственного управления и честность суда («правда») ставились выше формального благочестия («веры»).
Суть этой концепции и причины её революционности раскрываются в следующих аспектах:
1. Разделение «веры» и «правды»
В московском праве того времени господствовала идея, что любая справедливость проистекает исключительно из «божественных правил» (позиция Иосифа Волоцкого). Пересветов же выдвинул шокирующий для современников тезис: «Бог не веру любит — правду».
Византийский урок: На примере падения Константинополя Пересветов доказывал, что греки имели «истинную веру», но их царство погибло, потому что они «сшли с праведного суда» и погрязли в «неправде» судей и вельмож.
Иван Пересветов представлял турецкого султана Магмет-салтана (Мехмеда II) как идеальный образ правителя для русского царя, основываясь на своей уникальной политико-правовой концепции, где эффективность государственного управления и социальная справедливость («правда») ставятся выше формального религиозного благочестия («веры»).
Османский пример: Напротив, турецкий султан Магмет-салтан, будучи «неверным» (мусульманином), ввел в своем государстве «правду» и праведный суд, что позволило ему сокрушить христианскую империю и добиться процветания. Для московского сознания идея о том, что у «неверных» можно заимствовать законы, была беспрецедентной.
Интересной особенностью взглядов Пересветова было убеждение, что Магмет-салтан не изобрел свою систему сам, а «снял образец жития света сего с християнских книг». Султан якобы велел переписать византийские книги на турецкий язык и нашел в них мудрость, которую сами греки отвергли,.
Таким образом, Пересветов убеждал Ивана Грозного, что, заимствуя турецкий опыт, он на самом деле возвращается к исконным христианским идеалам справедливости, которые были утрачены Византией, но сохранены и реализованы «мудрым неверным».
Использование мусульманского правителя в качестве примера было тонким пропагандистским ходом. Это позволяло Пересветову предлагать радикальные реформы, избегая прямых и опасных параллелей с католическим Западом или Литвой, которые в Москве воспринимались враждебно. Образ Магмет-салтана был для него метафорой «просвещенной деспотии», где суверен является гарантом кодифицированного права и социальной справедливости.
Магмет-салтан был для Пересветова идеалом, потому что он воплощал концепцию «сильного государства, основанного на правде». Это был пример того, как правитель, через установление праведного суда («судебных книг»), создание регулярного войска на жалованье и применение «царской грозы» к вельможам, обеспечивает процветание империи и божественную поддержку на земле.
2. Юридический «утонизм» и светская законность
Иван Пересветов выдвинул турецкий (османский) суд и государственное устройство Магмет-салтана (Мехмеда II) в качестве идеального образца для подражания, основываясь на дихотомии «веры» и «правды». Его логика строилась на противопоставлении гибели православной Византии и процветания «неверной» Османской империи, которая, по его мнению, смогла воплотить божественную справедливость на земле.
Концепция Пересветова была революционной, так как она двигалась в сторону секуляризации (обмирщения) права. Согласно источникам, «правда» у него — это не просто абстрактная истина, а конкретная система юридических норм:
- Судебные книги: Пересветов призывал создать «судебные книги» (кодексы), подобные тем, что он видел в Европе или о которых слышал применительно к Турции. Это коррелировало с европейской традицией кодификации права (такими как Литовский Статут или Трипартитум).
- Ограничение произвола: «Правда» в его понимании не допускала бесконечного порабощения и произвола вельмож.
Пересветов выделял конкретные административные механизмы, которые сделали турецкий суд эффективным и справедливым, предлагая внедрить их в Московском царстве:
- Государственное жалованье судей: Магмет-салтан разослал по всему царству «верных своих судей», назначив им фиксированное жалованье («оброчив их из казны»). Это было сделано для того, чтобы судьи имели средства к существованию и «не искушалися» брать взятки у истцов.
- Искоренение судебных поборов: Судебные пошлины («присуд») в турецкой модели взимались непосредственно в государственную казну, а не в пользу судей, что предотвращало личную заинтересованность чиновников в исходе дела и спасало их от «впадения во грех».
- Доступность правосудия: Султан ввел «суд полатный» (вероятно, доступный или открытый), который действовал по всей стране.
Для Пересветова идеальный суд был невозможен без сильной монаршей власти, которую он называл «грозой». Он полагал, что султан управляет мудро, потому что его «великая гроза» заставляет «лукавых судей» проснуться от сна и устыдиться своих дел.
В представлении публициста, именно отсутствие такой «грозы» в Византии позволило вельможам «разъесться», обеднить простых воинов и довести страну до гибели. Для Москвы турецкий пример служил доказательством того, что строгий правопорядок и наказание вельмож — это «царю великая мудрость» и единственный путь к сохранению государства.
3. Социальная реформа: свобода «воинников»
Пересветов связывал установление «правды» с ликвидацией кабального холопства для служилых людей.
Он утверждал, что вельможи «разъелись» и обратили свободных воинов в рабство, что ослабило государство.
Революционным было требование, чтобы воин был лично свободен, получал жалованье («алафу») от царя и выдвигался по заслугам, а не по «родовитости». Это нашло частичное отражение в ограничении перехода детей боярских в холопы в Судебнике 1550 года.
Также Пересветов изменил само понимание государственной измены. Если раньше отъезд к другому государю считался феодальным правом, то Пересветов трактовал нарушение «верной службы» царю как «великую ересь». Он связывал политическую лояльность с религиозной клятвой (крестным целованием). Изменниками он называл не только перебежчиков, но и тех вельмож, которые «ленивеют» и не стоят за веру и правду, допуская оскудение царства.
Таким образом, концепция «правды» Пересветова была революционной, так как предлагала строить Московское государство не только на религиозном мессианстве, но и на рациональных юридических основаниях, эффективном суде и профессиональной армии, заимствуя лучшие административные практики как Запада, так и Востока. Его идеи о «судебных книгах» и «грозе» (строгом правопорядке) стали идеологическим фундаментом для реформ Избранной рады и создания Судебника 1550 года.