Она снова взглянула на небо. Только рассвет. Прошло меньше, чем половина суток с ее исчезновения, но это уже должны были бы заметить. Вероятно, Яр с Витаном переворачивали верх дном весь дворец. Она должна была вернуться как можно скорее и показаться им на глаза, чтобы они не слишком волновались.
Йовила медленно и с немалыми сложностями села, и в корсете у нее зашуршали бумаги. В горячке бегства от огня она о них совсем забыла. А листков же было немало - не меньше тридцати, и все ей удалось вынести. Ни Анит, ни Бела об этом не знали. Ей все-таки удалось их перехитрить.
Йовила улыбнулась и начала подниматься. Даже летом и на солнце плиты храма Морены оставались холодными как лед, а она лежала на них полночи в одних только панталонах. Еще не хватало простудиться после того, как посидела в горящей комнате.
Встать удалось с первой попытки, как будто сами плиты поддерживали ее. Она помнила что-то неясное с ночи, какое-то то ли видение, то ли морок, но она точно была уверена, что действительно видела Морену.
Она не собиралась об этом никому рассказывать, все же встретить вживую богиню смерти вовсе не добрый предвестник; но в душе она была чрезвычайно благодарна. Йовила знала, что надышалась дымом, пеплом, какими-то газами, а перед тем еще и выпила яд. Вероятно, если бы не помощь забытой богини, она все еще лежала бы без сознания и хорошо, если действительно не мертвая. Но сейчас с ней все было в порядке, если не учитывать боль во всем теле и даже в тех его частях и мышцах, о существовании которых ей никогда прежде даже не приходилось задумываться.
Найти дорогу во дворец было просто. В голове все еще кружилось, но шпили замка были намного выше деревьев, и ориентироваться на них было довольно легко. Поэтому Йовила пошла вперед, каждые несколько шагов останавливаясь для того, чтобы хотя бы немного отдохнуть. Она двинулась кратчайшим путем, который выводил прямо к королевскому крылу дворца, так она могла бы попасть в выделенные ей апартаменты, а уж оттуда пойти искать Витана или Яра.
В такую раннюю пору она не ожидала никого увидеть, да и не слишком смотрела вперед. Гораздо больше ее интересовали корни под ногами, за которые она могла зацепиться.
Возможно, из-за этого она не заметила сразу две фигуры, сидевшие на бревне.
Она шла медленно, стараясь удерживать равновесие. С каждым шагом это было вроде бы легче, но в то же время она чувствовала такое истощение, что готова была лечь прямо посреди тропы и проспать еще по меньшей мере сутки. А еще она была голодная. На ужин с принцем накануне вечером она так и не попала, и ничегошеньки не ела с самого обеда.
Йовила сделала еще шаг. Вдруг на земле перед собой она заметила неясную тень. Понемногу, с уже привычной боязнью она подняла глаза. Перед ней стоял Витан.
Йовила не успела даже рассмотреть его лицо, лишь заметила, что оно какое-то как будто слишком бледное и едва ли не опухшее; а потом ее прижали в самые сильные объятия, которые она только переживала в своей жизни. При любых других обстоятельствах она точно не была бы против, но сейчас все ее кости заныли разом, и она издала едва слышный хриплый стон. Кажется, она сорвала голос.
Витан ее сразу же отпустил.
На лице у него было такое безумное, невыразимо растерянное, счастливое и в то же время недоверчивое выражение, что Йовила даже не знала, что и думать. Он отступил на шаг. Губы его разомкнулись и он что-то шептал, но так тихо, что Йовила не могла и слова разобрать.
Медленно, очень медленно он протянул руку к ее лицу и провел по щеке. Словно не мог поверить, что Йовила и впрямь стоит перед ним. А она почему-то тоже замерла и молчала, очарованная им, удивленная этими объятиями и невиданной нежностью.
Витан подхватил кончиками пальцев прядь ее волос (Йовила понимала, что ей придется постричься – косы ее кое-где полизал огонь, и их изрядно опалило) и ласково, чрезвычайно хрупко завел ей его за ухо. Почти так же, как делал это раньше. Вот только теперь чувствовалось в этом всем что-то новое. Какая-то невиданная ранее глубина, которую Йовила пока не могла понять.
Она склонила голову, прижимая щеку к мужской ладони. Та была холодной, несмотря на тепло летнего утра, и потертой, в мозолях.
- Ты жива, - снова прошептал Витан, но на этот раз Йовиле удалось прочесть по губам. - Ты действительно жива.
Йовила улыбнулась.
- С чего бы мне умирать?
Витан тоже начал улыбаться, но эта улыбка вся дрожала по краям. Йовила заметила, что в уголках глаз у него проступают слезы. Сама она тоже уже почему-то плакала.
- Конечно, я жива, - снова сказала она. – Конечно.
Витан кивнул и одним быстрым движением подхватил ее за талию и поднял над землей. Она ухватилась за его плечи и посмотрела на его лицо сверху вниз. Йовиле захотелось смеяться.
Она жива. Она и впрямь была жива!
Витан закружил ее, и несмотря на то, что кости Йовелы скрипели, а в голове кружилось, это была лучшая вещь, которая случалась с ней за последние много-много дней. Размытым пятном она увидела за плечом Витана еще одну фигуру – высшую и белокурую.
Витан опустил ее как раз вовремя. Яр приближался к ним, как лунатик – словно не мог до конца поверить тому, что видит.
- Вила, - сказал он. - Ты жива.
- Вы повторяетесь, - прокомментировала Йовила, приближаясь к брату. - Конечно, жива. Я бы не позволила старой бабке и обиженной дворянке убить меня.
Она обняла Яра, и тот тоже хрустнул ее костями, и Йовиле показалось, что она начинает к этому привыкать.
- Как ты ... , - Витан начал говорить, хватая ее за руку. Он держал ее так, словно боялся, что Йовила могла раствориться в воздухе в любой момент. - Как ты выбралась из зала? Он сгорел дотла. Мы думали, что у тебя не было шанса спастись…
- Ум и дедукция, – Йовила постучала согнутым пальцем себя по лбу. - Я видела, что там собирались мятежники. Они же не могли приходить туда через дворец, да? Значит, должен был быть другой проход. И он там действительно есть, спрятан в одной из стен. Я вылезла в лесу за дворцом, но он ведет куда-то еще дальше. Ну я, сами понимаете, не имела времени проверить, куда…
Йовила вдруг почувствовала страшную слабость. Такую, что даже пошатнулась, и удержать ее смогли только руки Витана.
- Присесть бы, - вяло сказала она, пытаясь выровняться. - Что-то не очень хорошо еще чувствую.
Внезапно все ее маленькие раны и синяки, которые она получила накануне, начали болеть все вместе, и ее голова снова затуманилась. Враз ее положение из почти вертикального изменилось в полностью горизонтальное - Йовила и моргнуть не успела, как оказалась у Витана на руках.
- Мы вернем тебя во дворец, – сказал он, сжимая ее тело покрепче. Бесспорно, это была приятная ноша. - А там уже поговорим.
По дороге назад Йовила задремала. То, что ей уже не надо было передвигать ногами, избавило ее от необходимости думать, и голова наконец расслабилась. Проснулась Йовила уже тогда, когда ее опускали на перину.
После ночи сначала на одних, а потом на других холодных и каменных плитах дворцовая перина казалась ложем богов.
- Подожди ..., - вдруг сказал Витан, вглядываясь ей в лицо. Он все еще не отводил от нее рук – как будто готовился поймать, если она вдруг полетит на пол уже с кровати. - Посмотри-ка на меня.
Йовила послушалась. Глаза слезились и так и просились закрыться, но она ждала.
Яр за спиной друга присвистнул.
– У тебя глаза почернели, - сказал он, наклоняясь ближе. - Даже зрачков не видно…
Йовила подняла брови. С чего бы это…
- Э-эм.. Вероятно, это от того, что я ночевала прямо в храме Морены, – догадалась она. - Может, скоро пройдет.
Йовила пожала плечами и откинулась на подушки. Витан посмотрел на нее как-то неуверенно, но ничего не сказал. Когда бог или богиня давали свое благословение, это очень редко "проходило".
После обеда Йовила наконец смогла разлепить глаза и не чувствовать себя так, словно сейчас упадет. Горничных в апартаменты не впускали, а Витан постеснялся ее раздеть, поэтому Йовила все еще лежала в тех самых панталонах и тесном корсете. Она села в постели и заметила, что и ее брат, и Витан сидели в той же комнате – корпели над какими-то бумагами за журнальным столиком.
- Ты проснулась! - первым ее заметил Витан. Он же помог ей и подняться, пока Яр освободил ей место для обеда. Йовила благодарно улыбнулась обоим.
- Что это вы здесь делаете? - спросила она, уже набивая рот бутербродами. Еда после почти целого дня голодовки ощущалась даже лучше, чем обычно.
- Пытаемся разобраться с тем, что удалось извлечь из Канской... но тут совсем немного, прямо говоря, – Витан почесал подбородок краешком чернильной ручки, а другой рукой пододвинул к ней графин с соком. Йовила радовалась нормальной еде, которая не была кашей и пресным чаем, как ребенок конфетам.
- Так вы ее все же задержали? А Бела? Она же ответственна за все, - Йовила отпила сок и бросила взгляд на Яра, который выписывал какие-то имена в колонку и зачеркивал их почти сразу же после того.
– И ее тоже, - сказал Яр задумчиво. - Вот только смысла от этого – практически ноль. На них обоих наложена клятва молчания, и снять ее не могу даже я. По меньшей мере, известными мне сейчас методами…
Йовила едва не захлебнулась следующим глотком. За всеми разговорами, падениями и потерями сознания она совсем позабыла о нескольких десятках листов бумаги, прятавшихся у нее в корсете.
- Я думаю, что могу с этим помочь, – сказала она, тянувшись к груди. Витан смотрел на нее мгновение очень странным взглядом, пока Йовила не достала из-под прочной ткани несколько первых листов и не вывалила их на стол перед собой.
- Они были прямо на столе перед тем, как все загорелось. Скорее всего, Анит хотела сжечь именно их, - сказала она, доставая все новые и новые помятые бумаги. - Ну, и я подумала, что они могут пригодиться, поэтому прихватила их. Но я не очень вчитывалась, если честно…
Витан, с глазами, ставшими круглыми, как две серебряные монеты, посмотрел на стопку бумаг, становившуюся все толще с каждой секундой. Рукой, которая была близка к дрожанию, он схватил первый из них.
Оплаты. Пропуска. Фамилии. Целые семьи. На одной этой бумаге было информации столько, сколько они могли собирать, вероятно, год.
Он отложил лист. Руки чесались взяться за новые, но вместо этого он поднялся.
- Ты - золото! - воскликнул он, приближаясь к Йовиле. Витан осторожно поцеловал ее в щеку, стараясь не сжимать в объятиях, как в прошлый раз. Он смотрел на Йовилу таким взглядом, словно она могла заменить ему целую вселенную, и это изрядно смущало.
- Спасибо, стараюсь, - ответила она и повернулась к еде. А потом оглянулась на брата, который так же потрясенно перебирал десятки бумаг.
- Яр, - вдруг довольно серьезно сказала она. - На два слова.
Яр поднял на нее взгляд, в котором светились и радость, и облегчение, и совсем тонкая нотка подозрения. Без лишних слов он прошел в следующую комнату, которая должна была быть кабинетом, придержал для нее дверь, а потом и закрыл ее.
- Все в порядке? - спросил он, рассматривая ее чрезвычайно внимательно. Йовила поспешила кивнуть. С момента, как она вылезла из леса и Витан с Яром нашли ее, ни один не отходил от нее дальше, чем на несколько шагов – она едва в туалет сходить могла наедине.
Она только надеялась, что скоро оба успокоятся и она вернет себе привычную свободу передвижения, но пока что терпела такую опеку. Она и представить боялась, каково это – думать, что человек, которого ты любишь, мертв.
- Все в порядке. Вот только…
Йовила полезла себе за пазуху и достала еще несколько писем. По меньшей мере на нескольких из них были имена баронских супругов.
- Держи. Там ... там есть родители. Скажи, стоило отдавать? - невесело засмеялась она. Яр смотрел на нее озабоченно, а на листы – с ноткой отвращения.
- В самом деле?.. - спросил он, вчитываясь в текст. Яр был менее шокирован, чем Йовила, когда прочитала их фамилии впервые. Возможно, он уже догадывался. Возможно, у него были подозрения. - И что ты думаешь?
Он спросил осторожно и, похоже, действительно был готов что-то решить с ней вместе. Но Йовила уже не чувствовала тяжести от того, что держала судьбы барона и баронессы в руках.
- А как ты считаешь? - мрачно спросила она. - Ты придворный колдун, и я отдала эти записи тебе. Доказательства в том, что фон Литтены совершили государственную измену.
– Но я также твой брат, а не только придворный колдун, - спокойно заметил Яр. - Ты же знаешь, что я сделаю, как ты скажешь?
Йовила без сомнений кивнула. Она знала.
– Я этого не хочу, - так же без сомнений сказала она. - Мне на них уже все равно – считай, они для меня мертвы. Но, возможно... я надеюсь, что в тебе осталось больше сочувствия.
Яр медленно кивнул. После этого он взвесил бумаги в руке и положил их на письменный стол. Сложные движения пальцами Йовила не понимала вовсе; она только видела, что от этого имена фон Литтенов на бумаге растворяются, оставляя пустоту.
- Они свое получат, - пообещал ей Яр твердым голосом. - Я об этом позабочусь.
И тогда он снова обнял ее – свою теперь точно последнюю семью, которую едва не потерял. Но повторения он не допустит.
***
Солнце начало закатываться за горизонт совершенно неожиданно. Как будто день только начался, а уже подходил к концу, и Йовила вообще не заметила его течения. Горничные, которых наконец допустили в комнату, вынесли столик на двоих на балкончик, на который Йовила заглядывалась с прошлого вечера, еще когда впервые попала в апартаменты.
Витан благородно помог служанке поднести стулья и под руку вывел Йовилу на балкон. Он сперва усадил ее, а потом сел и сам, откупоривая бутылку вина. Оно мягко разлилось по бокалам и бросало причудливые тени на белую скатерть.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он, держа ее руку в своей. И только тогда Йовила впервые задумалась – а что же она на самом деле чувствует.
Последние несколько дней были самыми ужасными в ее жизни. Она еще даже не успела принять смерть Селестии, как вдруг едва не ушла на мир иной сама. Но несмотря на это все, сейчас ей почему-то было... спокойно.
Она наконец никуда не бежала, не пряталась и не врала. И перед ней был Витан, который не отходил от нее ни на шаг.
– Неплохо, - ответила она и услышала в своем голосе недоумение. - Действительно неплохо.
Витан коснулся свободной рукой лба и прищурился.
- Я рад. Действительно. И я ... знаешь, хочу закрыть эту тему раз и навсегда. Но есть вещи, которые ее касаются и которые должны быть сказаны.
Йовила внимательно смотрела на него. На его щеках медленно расплылся мягкий румянец.
- Когда герцогиня сказала, что подожгла зал, я... не мог поверить в то, что она говорит правду. И не мог поверить даже тогда, когда Яр нашел зеркало.
Йовила кивнула. С тех пор как Яр сказал ей, что она вместе с юбками случайно обронила и зеркальце, Йовила чувствовала себя настоящей дурой. Когда огонь вспыхнул вокруг нее, магия и артефакты были вообще последним, о чем она думала. Да она и волшебный перстень использовала только для того, чтобы веревку разрезать! И в тот момент, когда зеркало могло защитить ее, Йовила просто забыла о нем и выбросила вместе со слоями ткани. Каждый раз, когда она вспоминала об этом, она начинала краснеть от стыда.
– Но я все равно должен был принять то, что было там, а от тебя остался только пепел и... тогда я понял, что то, что я к тебе испытывал уже длительное время-это не обычная влюбленность. - Витан сделал паузу, чтобы собраться с духом. - Я люблю тебя. Действительно люблю.
Он помолчал, и Йовила пыталась подобрать ответ. Внутри нее все цвело, словно на месте легких и живота распустился пышный сад, где буйствовали цветы и летали десятки бабочек. Возможно, это и было свидетельством, что она тоже любит Витана? Или, может быть, то, что она думала о нем даже тогда, когда готовилась умереть?
- Ты можешь не отвечать мне сейчас, - начал Витан, но Йовила не дала ему закончить и приложила к его губам свой палец.
- Тс-с, - сказала она. - Я тоже. Я тоже люблю тебя, Витане Сорен. Очень сильно люблю.
И тогда Йовила потащила его за шиворот и поцеловала – прямо над столом, под последними лучами солнца. Витан был совсем не против.