В кабинете генерального директора «СтройМаш» Андрея Ветрова было очень напряженно. За окном хлестал ноябрьский ливень, превращая Москву в грязное серое пятно.
Андрей стоял у окна и нервно крутил на пальце кольцо — то самое, которое два дня назад вернула ему бывшая невеста, укатившая в Дубай с владельцем сети автосалонов.
— Да пойми ты, это конец, — бубнил с дивана Кирилл, его зам и бывший однокурсник. Он лениво листал ленту в социальных сетях. — Завтра прилетает Рустам Амиров. Ты знаешь его принципы. Для него бизнес — это семья. Если он узнает, что ты, такой правильный и «семейный», на самом деле холостяк, которого кинула невеста... Контракта не будет. А без аванса Амирова нас сожрут кредиторы.
Андрей резко развернулся:
— И что ты предлагаешь?
— Ну, найми модель. В агентстве.
— Амиров не идиот! Он фальшь за километр чует. Ему нужна настоящая женщина. Хозяйка. Которая на мужа смотрит с теплом, а не как на банкомат. Где я такую возьму за двенадцать часов до встречи?!
Кирилл пожал плечами:
— Ну тогда признавай поражение. Фирму — на торги, тебя — в таксисты.
Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает раздражение. Отчаяние смешалось с усталостью. Он ударил ладонью по столу так, что подпрыгнул графин с водой.
— Да мне плевать! Женюсь на первой, кто войдет!
— Ну ты даешь, — хохотнул Кирилл. — Надеюсь, это будет не уборщица тетя Зина. Она вечно жалуется на усталость в спине, да и внешность у нее специфическая.
В этот момент тяжелая дубовая дверь медленно, с протяжным скрипом отворилась.
Мужчины замерли. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя.
На пороге стояло нечто в дождевике яркого цвета. С капюшона ручьем текла вода, заливая дорогой паркет. В руках вошедшая держала огромную, размокшую снизу картонную коробку.
— Доставка, — хрипло произнесло «нечто». — Выход №4 закрыт, охрана сказала через центральный идти. Кто заказывал пиццу «Мясной удар» и напиток?
Андрей опешил.
— Девушка... Вы как сюда попали?
— Ногами, — отозвалась она, шмыгнув носом. — Лифт не работает, я на десятый этаж пешком шла. Забирайте заказ, у меня еще пять точек. С вас две тыщи сто.
Она шагнула вперед, и свет лампы упал на ее лицо. Уставшее, бледное, без грамма косметики. Рыжие волосы прилипли ко лбу. Под глазами тени, какие бывают у молодых матерей или студенток-заочниц. Но взгляд был цепкий, серьезный. Не испуганный.
Кирилл прыснул в кулак:
— Андрей, это судьба. «Мясной удар» заказывал?
Андрей посмотрел на девушку. На ее стоптанную обувь. На дрожащие от холода руки.
— Как тебя зовут?
— Таня, — буркнула она, ставя коробку на стол для переговоров. — Вам имя в чек вписать?
— Нет, Таня. Мне имя в паспорт вписать надо.
Таня замерла. Она медленно вытерла мокрый нос рукавом и посмотрела на Андрея как на сумасшедшего.
— Вы нетрезвый? Или не в себе?
— Я трезв как стекло. Предлагаю сделку. Ты играешь роль моей жены три дня. Живешь у меня. Готовишь ужин. Улыбаешься гостям. Никаких вольностей, пальцем не трону. За это я плачу... — он назвал сумму, которую курьер зарабатывает за полгода тяжелого труда.
Таня прищурилась.
— Я сейчас полицию вызову.
— Вызывай, — Андрей устало опустился в кресло. — Только пока они едут, выслушай. Мне нужен контракт. Партнер — человек старых правил, ему важна семья. Моя невеста сбежала. Если я не покажу ему крепкий союз, моя фирма закроется, и триста человек окажутся на улице. А ты... Тебе ведь нужны деньги, Таня? У счастливых людей глаза другие.
Таня согласилась не сразу. Она потребовала показать паспорт, проверила Андрея в интернете и заставила написать расписку.
Деньги ей были жизненно необходимы. Ее младший брат, двенадцатилетний Санька, талантливый скрипач, повредил инструмент. Скрипка стоила целое состояние, а без нее его отчисляли из училища перед важным конкурсом. Родителей у них не было — они ушли из жизни три года назад, оставив Таню за старшую в двадцать два года.
— Только Саньку мне деть некуда, — твердо сказала она, сидя в машине Андрея. — Он со мной.
— Берем Саньку, — махнул рукой Андрей. — Скажем, племянник. Или сын. Амиров детей любит.
Дом Андрея — холодный, стильный особняк в элитном поселке — встретил их тишиной. Но ненадолго.
Санька, худой подросток в очках, сначала дичился, но увидев рояль в гостиной, забыл обо всем. А Таня... Таня устроила проверку.
— У тебя в холодильнике абсолютно пусто! — кричала она с кухни через полчаса. — Одни лимоны и лед. Чем ты гостей кормить собрался? Доставкой готовой еды? Амиров поймет, что еда не домашняя.
— Я закажу продукты...
— Я сама куплю. Дай карту и не мешайся. И убери этот беспорядок в прихожей, у тебя там ботинки как попало валяются. Семейный человек так не живет.
Андрей, который привык, что женщины в этом доме только красовались перед зеркалом, послушно пошел расставлять обувь.
К приезду Рустама Амирова дом преобразился. Пахло не дорогим освежителем, а запеченной уткой с яблоками и корицей. На столе стоял простой, но душевный сервиз, который Таня откопала где-то в недрах шкафов.
Сама Таня, одетая в скромное бежевое платье (пришлось срочно вызывать стилиста, но макияж она сделала сама — минимум краски), выглядела не как модель, а как... уютная хозяйка.
Рустам Амиров, грузный мужчина с пронзительным взглядом, приехал с супругой Лейлой.
Первые полчаса Андрей сидел как на иголках. Он ждал, что Таня скажет что-то не то, перепутает вилку или начнет говорить слишком просто.
Но Таня вела себя естественно. Когда Лейла спросила, где они познакомились, Таня честно (почти) ответила:
— На работе. Андрей тогда так громко разговаривал с подчиненными, что я подумала: этому мужчине срочно нужен горячий обед и тишина. Иначе он не выдержит нагрузки.
Амиров рассмеялся — гулко, басисто.
— Золотые слова, дочка. Мужчина — он как пламя. Если за ним не следить, он либо погаснет, либо разрушит все вокруг.
Санька сыграл на рояле Рахманинова. Гости слушали, затаив дыхание. Андрей смотрел на Таню, которая с гордостью глядела на брата, и чувствовал странное тепло в груди. Не было той фальши, от которой сводило скулы с бывшей невестой. Было... просто.
Вечер прошел идеально. Амиров, прощаясь, крепко пожал Андрею руку:
— Редкая у тебя семья, Андрей. Настоящая. Завтра подпишем бумаги.
Когда дверь за гостями закрылась, Андрей выдохнул.
— Ты была великолепна, — сказал он Тане.
Она устало присела на край дивана, снимая туфли.
— Работа такая. Нам в службе доставки и не таким клиентам улыбаться приходится. Когда переведешь оплату?
Андрей почувствовал укол совести. Для нее это была просто сделка.
Неожиданность случилась на следующее утро, в офисе.
Андрей ждал Амирова с готовыми документами. Рядом сидела Таня — она должна была присутствовать как «талисман», на чем настояла супруга Амирова.
Дверь открылась, но вошел не только Рустам. С ним был Кирилл. Вид у зама был торжествующий.
— Рустам-ага, — вкрадчивым голосом начал Кирилл. — Прежде чем вы поставите подпись... Я, как честный партнер, не могу молчать. Вас вводят в заблуждение.
Андрей напрягся. Таня выпрямила спину.
— О чем речь? — нахмурился Амиров.
— Эта женщина, — Кирилл указал на Таню, — никакая не жена. Она курьер. Разносит еду. Андрей пригласил ее три дня назад, чтобы создать видимость. А мальчишка — ее брат без родителей.
В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было только, как работает оборудование в углу.
Рустам медленно перевел взгляд на Андрея, потом на Таню. Его лицо потемнело.
— Это правда?
Андрей хотел что-то сказать, соврать, выкрутиться, но посмотрел на Таню. Она сидела прямо, вцепившись побелевшими пальцами в край стола.
— Правда то, что я работала курьером, — звонко сказала она. — И полы мыла в подъездах. И листовки раздавала. Это повод для насмешек, по-вашему? Трудиться ради семьи, когда помощи ждать неоткуда?
— Речь не о работе, — жестко оборвал ее Амиров. — Речь о лжи. Вы представились семьей.
— Мы не врали в главном! — вдруг выпалил Андрей, вставая. — Да, мы познакомились три дня назад. Да, я нанял ее. Но за эти три дня... Рустам, я впервые почувствовал, что прихожу не в пустую коробку, а домой. Если цена правды — этот контракт, то пусть так и будет. Забирайте выгоду. Но не смейте смотреть на нее свысока. Она честнее нас всех вместе взятых.
Кирилл ухмыльнулся:
— Вот видите! Обманщики. Рустам-ага, моя фирма готова взять проект...
Амиров поднял тяжелую руку, останавливая поток слов. Он смотрел на Таню. Точнее, на ее шею. Там, на простой серебряной цепочке, висел странный кулон — половинка старой армейской монеты с отверстием.
— Откуда это у тебя? — тихо спросил Амиров. Голос его дрогнул.
Таня инстинктивно накрыла кулон ладонью.
— Папин. Он его никогда не снимал. Говорил, оберег.
— Дай сюда. Прошу.
Таня, помедлив, расстегнула цепочку. Амиров взял монету дрожащими пальцами. Он достал из кармана бумажник, а оттуда — вторую половинку такой же монеты.
Они сошлись идеально.
— Виктор... — прошептал Амиров. — Виктор Смирнов. Твой отец?
— Да, — прошептала Таня. — Но он ушел из жизни...
— Я знаю. Я искал его десять лет. — Амиров поднял глаза, полные слез. — Трудные времена, девяносто третий. Мы попали в засаду в ущелье. Твой отец вытащил меня на себе, когда я получил тяжелые повреждения. Шесть километров тащил. Мы тогда разломили монету, поклялись, что найдем друг друга, если выживем. Я выжил благодаря ему. А потом все изменилось, я потерял следы.
Он сжал монету в кулаке со всей силы. Затем посмотрел на Кирилла. Взгляд был суровым.
— Уходи, — тихо сказал он. — Человек, который предает друга ради выгоды, поступает подло. А ты, Андрей...
Андрей стоял, не чувствуя ног.
— Ты привел в свой дом дочь моего брата, — продолжил Амиров. — Не зная, кто она. Ты защищал ее сейчас, когда мог все свалить на нее и спасти свое дело. Это стоит дороже любых бумаг.
Кирилл выскочил из кабинета, как ошпаренный.
Вечером они сидели на веранде дома. Дождь кончился, воздух пах мокрым асфальтом и листвой.
Санька уже спал наверху — Амиров пообещал оплатить ему лучшее обучение.
Таня сидела в пледе, глядя на огонь в камине. Рядом стоял собранный чемодан.
— Ну вот, — грустно усмехнулась она. — Все закончилось. Контракт у тебя, долги я раздам. Санька обеспечен. Спасибо тебе.
— Таня...
— Не надо, Андрей. Я же вижу, ты не привык к такому беспорядку. У тебя тут дизайн, стиль, а мы с Санькой — шум и простые хлопоты.
Она встала, взялась за ручку чемодана.
Андрей подошел к ней. Ему было страшно — страшнее, чем перед кредиторами.
— А без тебя я опять буду есть эти устрицы и скучать.
Таня посмотрела на него. В ее глазах плясали смешинки.
— Это ты меня сейчас в помощницы зовешь?
— Я тебя замуж зову. По-настоящему. Без условий. Будем спорить из-за бытовых мелочей и смотреть фильмы. Рискнешь?
Она молчала минуту, которая показалась ему вечностью. Потом выпустила ручку чемодана.
— Ладно. Но учти: я иногда шумлю во сне. И Санька хочет собаку. Большую.
— Хоть слона, — выдохнул Андрей, прижимая ее к себе.
И впервые за много лет он понял, что самая главная встреча в его жизни состоялась не в офисе, а в тот момент, когда в дверь вошла серьезная мокрая девушка с коробкой пиццы.
***Старик четыре дня стоял у детсада за забором. Воспитатели молчали.
На четвёртый день он позвал мальчика: "Скажи маме — я её папа. Виктор". Анна приехала к матери ночью. Нашла папку с документами. Дата — 2005 год. Год "похорон" отца.
Читайте интересный рассказ: